Девственница (ЛП) - Райз Тиффани - Страница 43

И когда он снова вошел в нее, Элли проснулась.

***

Она лежала на животе в своей постели в аббатстве. Ее бедра прижимались к кровати, а лоно сжимало пустоту. Когда ее оргазм утих, она застонала в подушку, перевернулась на спину и уставилась в потолок.

Еще один сон. Черт возьми, она здесь сходит с ума.

Элли вылезла из постели и натянула черные шелковые пижамные штаны, майку и черный свитер. Она сунула ноги в туфли и покинула свою комнату и обжигающую постель.

Даже сейчас, спустя почти восемь месяцев после ухода от Сорена, она все еще боялась парадной двери, ведущей во внешний мир. Вместо этого она вышла через заднюю дверь в сад и нашла тропинку. В эту весеннюю ночь на улице было прохладно, и воздух холодил ее кожу.

В центре сада стояла статуя Девы Марии, из цельного белого камня, в натуральную величину, с округлым животом и нерожденным Христом внутри. Полная луна достаточно освещала лицо Марии. Она выглядела такой умиротворенной, такой спокойной и безмятежной. Элли с трудом верилось, что четырнадцатилетняя девочка, забеременевшая от Бога, будет так спокойно относиться к ситуации.

- Могу я открыть тебе секрет? - обратилась Кайри из-за спины Элли.

- Ты что, следишь за мной?

- Да. Но только потому, что не могу уснуть. Это мое окно. - Кайри указала на ближайшее окно, выходящее в сад.

- Хорошо. Я не против компании. В чем твой секрет?

- Когда мне было двенадцать, я была по уши влюблена в Деву Марию. Это странно?

Элли обернулась и увидела Кайри, стоящую позади нее в белом халате и белой вуали.

- Не совсем. Она прекрасна. По крайней мере, на всех картинах и статуях.

- Мне нравится, что она покорилась Богу. Мне всегда казалось сексуальным то, что она сказала Богу, когда Он сказал ей, что она будет вынашивать его ребенка: «Я в руках Господа. Пусть будет как ты говоришь».

Пусть будет как ты говоришь... Элли столько раз говорила Сорену подобные слова. Я твоя, делай со мной, что хочешь. Ты можешь делать с моим телом все, что захочешь...

- Когда мне было четырнадцать, я хотела жить как она, - продолжила Кайри. - Мне нравится думать, что Мария была лесбиянкой. Я имею в виду, что это идеальная ситуация для скрытой лесбиянки.

Элли рассмеялась.

- Правда?

- Ну, конечно. Она не может признаться своей семье, поэтому лучший способ притвориться натуралом - это выйти замуж. Но она беременеет Божьим ребенком через Святого Духа. И опять же, она вечная девственница. Не нужно заниматься сексом с мужем, но он защищает ее и обеспечивает.

- Похоже на тебя, - ответила Элли.

- Меня?

- Не можешь открыться своей католической семье. Вышла замуж за мужчину, с которым у тебя никогда не будет секса. Так вас всех называют, верно? Невесты Христа?

Кайри подняла левую руку. На безымянном пальце у нее было обручальное кольцо.

- Это мы.

- Предупреждаю, не рассказывай никому, кроме меня, свою теорию о том, что Мария лесбиянка, - сказала Элли. - Многие люди не очень хорошо воспринимают эротические домыслы о Марии и Иисусе.

- Я и не говорю, что она была такой. Просто моя теория, - сказала Кайри.

- У Сорена тоже была похожая теория, - ответила Элли.

- Сорен? Так его зовут?

Элли кивнула. Она не произносила его имени вслух уже несколько месяцев.

- Одно из его имен, - ответила она. - Он наполовину датчанин.

- Какова была его теория?

- Когда Сорен учился в семинарии, он написал статью, в которой утверждал, что Иисус был женат и овдовел. Единственное объяснение, почему этот тридцатилетний еврей мог быть неженатым, и никто не указал бы на это. Женился в юности. Жена, вероятно, умерла при родах или по тысяче других причин, по которым люди умирали тогда. Профессор Сорена назвал его еретиком. Он был горд этим прозвищем. Но опять же, он иезуит.

- Ты впервые улыбаешься, когда говоришь о нем.

- Кажется, я впервые за несколько месяцев по-настоящему заговорила о нем, - ответила Элли. - Сказать монахине, что ты спала со священником, не очень-то хорошо.

- Да, мне жаль, что я так отреагировала, - сказала Кайри. - Это было... не круто с моей стороны.

- Ты монахиня и девственница. Я была бы удивлена, если бы ты не испытывала ко мне некоторого отвращения.

- Рефлекс, - ответила Кайри. - Священник соблазняет девушку в своей церкви. Сложно не вздрогнуть.

- Звучит отвратительно, когда ты так формулируешь. Все было совсем не так.

- Да, но откуда мне знать, как это было, если ты мне ничего не рассказываешь?

Элли пожала плечами.

- Верно подмечено.

- Думаю, ты тоже не могла уснуть. - Кайри подошла и встала рядом.

- Я спала. Мне приснился сон. Он разбудил меня.

- Кошмар.

- Противоположность кошмара.

- А что противоположно кошмару?

- Сон, который мне приснился, - Элли усмехнулась про себя. Она все еще чувствовала Кингсли внутри. - Примерно раз в неделю мне снится сон о том, что случилось со мной на самом деле. Эти яркие эротические сны. Мне никогда такое не снилось. Словно я заново переживаю этот момент, секунду за секундой. И просыпаюсь от оргазма.

- С тех пор как я приехала сюда, у меня тоже были довольно сумасшедшие сны. Они предупреждали, что такая изоляция, отрезанность от внешнего мира, заставит ваш разум и душу ворошить прошлое, и вынудит вас заниматься всеми своими незавершенными делами из вашей старой жизни.

- Что тебе снилось? - спросила Элли. - Что у тебя за незавершенные дела?

Кайри пожала плечами.

- Мне часто снится Бетани, моя семья. Все как бы развалились после ее убийства. Суд, огласка... это как кораблекрушение. Ты начинаешь сильной, все держатся друг за друга изо всех сил. А потом ты уплываешь на волнах своего горя и надеешься, что тебя когда-нибудь прибьет к берегу.

- Тебя вынесло сюда? - спросила Элли. Кайри всегда казалась гораздо более заинтересованной в том, чтобы узнать о жизни Элли до монастыря, чем говорить о том, какой была ее жизнь. Элли не осуждала девушку. Каждый заслуживал нового старта без багажа. К сожалению, никто не получает то, чего он заслужил.

- Это моя суша, - ответила Кайри. - Быть здесь... Наконец-то я снова чувствую себя на твердой земле. А ты?

- Я все еще в море, - призналась Элли. - Особенно в такие ночи, как эта, когда я просыпаюсь и несколько секунд не знаю, где нахожусь. Потерянная в море и не могу приспособиться к качке. Может, они были правы насчет нахождения здесь. Может, у меня действительно есть незавершенные дела.

- Что тебе снилось?

- Ты действительно хочешь знать? - спросила Элли. - Или спрашиваешь, чтобы продолжить разговор?

- Хочу знать. Хочу знать о тебе все. Может, по неправильным причинам, но есть, по крайней мере, одна правильная причина. Я действительно хочу тебе помочь. Ты позволишь мне?

Тишина нависла над ними, над садом, над мгновением. И в этой тишине Элли приняла решение. Она была одинока и напугана, и она не знала, что делать со своей жизнью, не знала, что делать теперь, когда ушла от Сорена. И никакие попытки бежать и прятаться не делали путь более ясным. Ей нужна помощь.

И поэтому она ответила:

- Мне снилась ночь, когда я забеременела.

Глава 19

Гаити

PARFAIT... не было более подходящего слова для описания той ночи с Элли, ночи, когда она обожгла его шестнадцать раз. Каждый момент бодрствования на следующий день мозг Кингсли гудел от воспоминаний о боли, интенсивности агонии и невероятном освобождении, которое она вытягивала из него снова и снова. Он был пьян от счастья, почти бредил от сексуального удовлетворения. Все сходилось воедино. Облака рассеялись, появился узор. Долгие годы он гадал, что это значит, что Элли стала частью его жизни. Ему нравилось делить ее с Сореном. Кингсли нравилось смотреть, как Сорен трахает ее, нравилось, когда Сорен смотрел, как он трахает Элли. Это были его самые сильные эротические встречи, когда грех, секс и садизм сливались воедино и проводили ночь в его постели.