В любви и на войне все средства хороши! Книга 2 (СИ) - Ведуница Ирина - Страница 75

— Забудь ее, она не для тебя, — сказал он негромко, опустив меч и прекращая тем самым спарринг.

На непонимающий взгляд, отшатнувшегося на шаг назад Максимилиана, мужчина ответил усмешкой и кивком в сторону стоящей поодаль пары. Рональд отжимал выстиранное белье, что-то рассказывая Эрин, а она чуть смущенно улыбалась, смотрела на него теплым, ласковым взглядом. И было в этих двоих что-то удивительно схожее, роднящее, гармоничное, словно они являлись двумя идеально подошедшими кусочками сложной картины мира.

— Сам видишь, что они созданы друг для друга и испытывают более чем серьезные чувства. Не вмешивайся в то, что тебя уже не касается. А прошлое оставь в прошлом. Что бы там ни было.

— Для меня это не прошлое, — мрачно сверля взглядом противника, ответил парень и упрямо добавил: — Я люблю ее. И буду бороться за свое счастье, во что бы то ни стало.

— Не любишь, — Мортон с сожалением покачал головой, явно сочувствуя проигравшему.

— Откуда тебе знать?! — вскинулся парень, зло сверкнув глазами. — Я первый ее встретил! И Эрин любит меня, любила долго. Почти год. А это — просто увлечение. Я не зря отправился на ее поиски и нашел! Когда мы снова будем вместе, она…

— Вы не будете вместе, Макс! — чуть более резко и нетерпеливо прервал его учитель. — Пора уже выкинуть эти бредни из головы и жить дальше. Тем более, что любовь здесь действительно не при чем. Да и отправился вслед за ней ты вовсе не от высоких чувств. Имей смелость взглянуть правде в глаза!

— Да какой правде?! Что за очередные загадки? Да, пусть я не сразу осознал свои чувства к Эрин, но коглда она приехала вслед за мной на фронт что-то изменилось. Я пригляделся получше и смог понять, что она сильно волнует меня. Эрин стала совсем другой, чем была раньше. И я понял, что она мне совсем не безразлична. А когда они отправились на задание, я с друзьями пошел следом: сопроводить ее, уберечь от опасностей похода. И даже когда Рон напал на нас и оставил связанными в лесу, все равно не отступился от своего. Не зная толком, куда идти, все равно упрямо двигался вперед. Словно повинуясь некому зову. Меня вела любовь к Эрин! Это ли не доказательство силы моих чувств? Ответь!

— Нет, это совсем другой показатель. Тебя вела не любовь, Макс. Прими это как данность и выкинь эти романтические бредни из головы.

— Тогда как я нашел вас, прошедших две страны и забравшихся так далеко? Что служило мне якорем?

— Вот это, — свободной рукой Грэг достал из кармана медальон на витой цепочке и показал его Максимилиану. — Узнаешь?

— Мой медальон! — опешил тот. — Откуда он у тебя?

— Это сейчас не важно.

— Я думал, что потерял его тогда в лесу. Или его забрал у меня Рон. Но, как бы то ни было, при чем тут магический амулет указания верного пути, когда я говорю о чувствах?

— Поправочка. Не простой магический амулет, а родовой медальон, передающийся в вашей семье из поколения в поколение. Очень мощный артефакт. Именно на его зов ты шел долгие дни, думая, что преследуешь небезразличную тебе женщину. И именно он привел тебя к нам, точнее ко мне, как к человеку, у кого артефакт в тот момент находился. Потому что эта вещь не может быть потеряна родом, ибо сделана она была специально для него. И теперь неотделима от вашей семьи. Отсюда и это чувство потери, тоски и настойчивое желание вернуть утерянное. Так что чувства к Эрин, как и мифические веления сердца тут совершенно не при чем.

— Не может этого быть, — парень покачал головой, отказываясь верить услышанному. — Ты лжешь! Просто хочешь, чтобы Эри досталась Рону. Вот и придумываешь всякие небылицы, чтобы меня отпугнуть!

— Верить или не верить, дело твое, — пожал плечами Мортон и вдруг перекинул медальон еле успевшему подхватить его парню. — Держи, он твой. Сможешь убедиться в правдивости моих слов, когда на душе станет легче, а заодно и подумаешь над тем, что делать дальше. Но между ними не лезь, пока в себе не разберешься! Понял?

Последняя фраза прозвучала уже с явной ноткой угрозы, однако парня это не напугало. Он словно ушел в себя, прислушиваясь к ощущениям и слабо реагируя на раздражители внешнего мира. На хмуром лице застыло выражение сосредоточенной работы мысли.

Довольно кивнув и улыбнувшись про себя, Мортон оставил его одного. Парню было о чем подумать. Теперь ему нужно лишь время, а дальше все решится само собой.

Глава 24

Эрин

Остаток дня прошел просто замечательно! Я даже как-то подзабыла о цели нашего путешествия, так легко и приятно проходило время в обществе Рона, который помог мне сначала закончить стирку, попутно развлекая смешными историями, а потом составил компанию за обедом. Там же к нам присоединился и Грэг. А вот Максимилиан, вопреки сложившемуся обыкновению, предпочел поесть в одиночестве.

Он был хмур и задумчив, то и дело кидая на меня долгие, непонятные взгляды, чем поначалу немало нервировал. А потом я махнула рукой: хочет — пусть смотрит. Мне нет дела до очередных домыслов, явно крутящихся у него в голове. Главное, чтобы потом ко мне с претензиями или упреками не приставал.

В памяти еще свежи были воспоминания о том, как он решил, что я любовница Эриха и Рона. Причем, одновременно. И сколько расстройства доставил брошенными вскользь презрительными взглядами и демонстративным игнорированием.

Хорошо, что Ленц не стал с ним тогда церемониться, мигом остудил зарвавшемуся парню горячую голову «побеседовав по-мужски». Впрочем, повторись подобное поведение опять, я более чем уверена, Рон тут же встанет на мою защиту и на этот раз Макс простым фингалом не отделается.

Поймав себя на подобной мысли, я призадумалась.

Странное дело, еще совсем недавно Макс был для меня самым важным человеком в этой жизни. Ради него я бросила все, что имела: дом, работу, друзей, стабильность и уверенность в завтрашнем дне, вместо этого уехав туда, откуда все наоборот бегут. Рисковала жизнью: война — вещь непредсказуемая, пусть мы и находились в тылу, но линия фронта могла сместиться стремительно, в считанные часы, поставив под удар противника весь госпиталь. Как персонал, так и раненых солдат.

Еще пару месяцев назад я была готова отдать все, что угодно, если это могло бы спасти Максимилиана от беды. Волновалась за него. Тосковала. Любила…

А сейчас? Ничего.

Кто он для меня? Просто человек, просто знакомый по академии парень, не вызывающий в душе даже капли былой нежности и боли.

Прошло, утекло, сгинуло.

Не знаю, когда именно все изменилось? В тот момент, как услышала откровения Макса с сестрой? Или потом, когда твердо отказалась выйти за него замуж, ни на мгновение не поверив настойчивому признанию в любви?

Нет, тогда со мной были боль и разочарование под пеплом сгоревших надежд.

Так, когда же пришло равнодушие?

Или это случилось просто и обыденно…

Зарождающееся чувство к Рону мало помалу вытеснило старую привязанность, подменив ее собой, а после безраздельно завладев моим сердцем? Ведь, несмотря на краткость нашего знакомства, мы с этим мужчиной пережили вместе столько, что хватит на несколько жизней. Узнали друг друга лучше, чем с Максом за несколько лет знакомства. И теперь нас с Роном связывало что-то действительно прекрасное, глубокое, настоящее. И прошлому здесь не было места.

Это не было легкомыслием или непоследовательностью. Наверное, во мне просто проснулась женская гордость и появилась настоящая вера в себя. Узнав о том, что не нужна любимому мной человеку, я не погрузилась в пучину отчаяния и жалости к себе, а смогла принять эту весть с достоинством, направив свое душевное тепло в иное русло.

Невероятно, но факт! Не окажись я в тот вечер на сеновале и не потеряй последнюю надежду на счастье, оплакивая разбитые мечты в надежных руках целителя, кто знает, смогла бы потом сама подойти к Ленцу с последним накопителем и настоять на спасении жизни своего безнадежного подопечного?

Боюсь, что нет. Так что, в некотором роде, крушение моих надежд и огромный стресс, связанный с этим дали шанс на жизнь другому человеку. И даже не одному, учитывая внезапно открывшийся на следующее утро дар. Тогда Эрих пожалел меня и попытался отвлечь, а я слишком хотела заглушить свою боль и помочь хоть кому-нибудь. Поэтому проявила столь несвойственное мне ранее упорство, даже упрямство, идя наперекор мнению непосредственного начальства.