Когда говорит кровь (СИ) - Беляев Михаил - Страница 165

Устав ждать, Великий логофет вновь подошел к вратам храма и несколько раз с силой ударил бронзовым кольцом. На этот раз одна из воротин заскрипела, и на него уставились удивленные глаза совсем молодого послушника.

— Храм закрыт господин, — тонким, ещё не сломавшимся голосом проговорил худенький лопоухий мальчик, которому вряд ли было больше двенадцати.

— Пантеон закрыл свои двери для паломников и просителей, но я вовсе не собираюсь тревожить богов назойливыми мольбами или жертвами. Меня ждёт господин Анкариш. Тебе же знакомо сие родовое имя, дитя?

— В-верховный понтифик? — большие глаза мальчика хлопнули.

— Да, если только за те пару часов, что длилась наша разлука, в государстве не успели произойти слишком уж сильные перемены.

— Что?

— Я говорю, веди меня, о юный прислужник богов. Ну или хотя бы впусти внутрь, а там мои ноги уже сами нащупают нужный для них путь.

— Я… так это, не положено же…

— Эй, Келло. Кто это там? — раздался хриплый старческий голос из глубин храма.

— Это гость. Говорит что к самому Верховному понтифику пришëл.

— К Верховному? Хей, хей. Дай я на него посмотрю.

Мальчик скрылся за дверью, а из проема показалась облысевшая голова, с непомерно большим носом и пышными седыми бровями, которые тут же взлетели вверх, стоило ему разглядеть гостя.

— Ох… Великий логофет! Всех благ вам и благословений. Не часто вы бываете у нас. Ох, не часто. Проходите же скорее.

— Увы, твои слова полны горькой правдой. Визиты мои в сие чудо почитание божественного, редки и весьма нерегулярны. Но вот ты, как был привратником в тот самый первый раз, когда нога моя переступила порог сего прекрасного храма, так им и остаешься, являя собой подлинный образец постоянства.

— А то, таков мой долг перед ними, богами, — его узловатый палец многозначительно ткнул вверх. — Да только с постоянством это вы меня зря нахваливаете. Старею я совсем. Не поверите, но вот даже ворота уже с трудом открываю. Немощь у меня в руках. Вот и взял себе ученика. Только-только взял, он потому нужных людей не знает, а не от того что тупой, вы уж не подумайте.

— Да будут труды в его обучении успешны и плодотворны.

— Будут-будут. А не то знаете, немощь то может и в руках, да палкой я ещё неплохо огреть могу. Да, Келло?

Мальчик вздрогнул и прижал к себе руки, нервно потирая запястья. Похоже, палкой учили его и вправду довольно часто.

— Скажи, под этими ли сводами сегодня пребывает Верховный понтифик?

— А как же. Под этими самыми. Все главные жрецы сейчас тут. Завтра же первый день мистерий, сами понимаете, что тут будет. Эй, Келло, проводи-ка нашего гостя.

— А куда отвести то?

— К Верховному понтифику, бестолочь ты неразумная! — рука привратника совсем не немощно влепила звонкий подзатыльник мальчугану.

Великий логофет пошел следом за юным Келло. Ученик привратника повел его по широкой галерее в самое сердце Пантеона, где уже вовсю кипела работа. Десятки жрецов расставляли жаровни и свечи, раскатывали ковры, намывали покрытые фресками стены и украшали колонны, поддерживающие верхние ярусы, с которых свисали яркие полоски ткани. И без того прекрасный храм на глазах становился все наряднее и наряднее.

В самом его центре, ровно в кольце падающего из открытого купола света, расположились двенадцать гигантских статуй богов, прижимающихся спинами друг к другу и образуя ещё один малый круг. Их руки были подняты, удерживая над головами огромную позолоченную жаровню. Пока она была пуста, но уже завтра в ней разожгут пламя, в которое шесть дней подряд с верхних ярусов будут бросать жертвоприношения и свертки полные благовоний.

Хотя сейчас это было и незаметно, по замыслу изначальных зодчих, двенадцать богов должны были держать совсем не жаровню. На их руках должно было располагаться огромное золотое солнце, покрытое самоцветами — тот самый Животворящий светоч. Его даже успели изготовить и доставить в храм, но после смерти Убара Алое Солнце и свержения династии Ардишей, чудесное творение бесследно исчезло, а его место заняла позолоченная жаровня.

Центральный зал они миновали почти сразу, направившись в одно из двенадцати малых святилищ — по сути храмов внутри храма, которые совершенно не уступали в размере и убранстве своим отдельно стоящим собратьям.

— Верховный понтифик где-то тут, господин, — произнес мальчик, заискивающе посмотрев в глаза Великого логофета.

Он явно желал получить награду за свой несложный труд и Джаромо решил его не расстраивать. Достав из кошелька литав, он протянул его мальчишке.

— Ого, да хранят вас все боги разом, господин Великий логофет! Всех благ и благословений вам!

Схватив большую серебряную монету и сжав её в кулаке, Келло тут же побежал обратно. Джаромо устало проводил его взглядом, а потом огляделся. Длинный прямоугольный зал тонул в густом мраке. Лишь две горящих возле алтаря жаровни, да расположенное позади высокой статуи узкое окно, не давали сумраку поглотить это святилище. Тут не было ни ковров, ни ярких тканей, ни венков, сплетенных из цветов и веток кипарисов. Да и людей было не видно.

Впрочем, всю эту половину храма сейчас старались не тревожить. Всё следующее шестидневье двери расположенных тут шести святилищ будут закрыты. Таковы были правила, гласящие, что пока люди чествуют летних богов, зимним богам положено пребывать в покое.

Выбор зала заставил губы Великого логофета чуть растянуться, в слабом подобии улыбки. Воистину, для этой встречи сложно было найти более удачного покровителя. Прямо напротив него возвышалась высокая статуя Молчаливой богини. Владычицы тайн, клятв и обязательств. Фераноны. В непропорционально вытянутой и тонкой фигуре женские черты были почти незаметны. Она напоминала иссушенный скелет, обтянутый длиннополыми, красно-черными одеяниями, прятавшими все её тело, кроме лишенного и намека на рот лица с огромными пустыми глазницами.

Хотя легенды утверждали, что эти глаза отнюдь не пусты. Смельчак, которому хватило бы безумства заглянуть в их черные бездны, сразу познавал все тайны и секреты, которые окружали его жизнь. Впрочем, радости это обычно не приносило. Ведь согласно всё тем же легендам, учесть таких людей была скорее печальна, ибо ложь оказывалась спасением, а истина ядом. И познавший всю правду, редко мог сохранить рассудок.

Так, один из героев преданий тайларов, Меллок из Найраны, великий воин, что победил сотни чудовищ, сверг жестокого тирана Баснара, правившего в его городе и сокрушил орду дикарей, что огненной бурей пронеслись по землям тайларов, всю свою жизнь мучился вопросом, кем были его родители. Ещё младенцем его подкинули к воротам борцовской арены, в которой и прошло всё его детство, и никто в родном городе не мог ему сказать, кто именно оставил в ту ночь корзинку с плачущим ребенком. Многие годы искал он ответ на этот вопрос, и вот когда все его подвиги были уже позади, а борода стала белой от седины, он решил отправиться в последнее путешествие, чтобы отыскать Феранону и попросить Молчаливую богиню раскрыть ему эту тайну.

Для этого он отправился к главному храму Аладычицы тайн, возведенному у озера Эликат, дабы там найти столь нужные ему ответы. Но путь Меллока оказался многим короче, чем думал великий герой. Уже на третий день пути, когда солнце скрылось за горизонтом, а старец уселся возле костра, к стоянке вышла странная худая женщина, и без всяких слов села напротив. Великий герой спросил незнакомку кто она и откуда, но женщина молчала. Тогда он подошел к ней и рванул её на себя, но тут же отпрянул в ужасе. Из-под капюшона показалось лишенное рта лицо с огромным провалом пустых глазниц.

«Смотри, раз так желаешь», — раздался голос в его голове. Герой встал и, подойдя к богине, взглянул в бесконечность её черных глаз. И тот же вопль полный невообразимой боли и страдания вырвался из его горла. Женщиной, что принесла корзинку с плачущим ребенок, и его матерью оказалась сестра свергнутого и убитого им правителя города, а отцом — сам тиран Баснар.