Притворись, прошу! (СИ) - "MMDL" - Страница 41

Белая дверь распахнулась. Из кабинета вышла улыбчивая женатая пара, наперебой благодаря пожилого врача с молочной паутиной взлохмаченных волос.

— Всего доброго, — сдержанно кивнул он им на прощание и махнул нам рукой: — Проходите.

Подчинившись размытому киношному шаблону, я подоспел к дивану и попытался помочь Никки встать, но получил шлепок по ладони и раздраженный восклик, привлекший внимание прочих пациенток:

— Я не инвалид, Кэмерон! — Не успел я толком впитать словесную пощечину, как Никки, поднявшись, ласково погладила меня по плечу и улыбнулась: — Это было очень мило, спасибо.

— Я… не понял, что произошло, — вполголоса поделился я, проводив вошедшую в кабинет Никки взглядом.

— Беременность, Кэмерон, беременность… — вздохнула Сара, отбросила журнал обратно на столик и потянула меня за рукав блейзера к белой двери.

Преодолевая порожек кабинета, я о него споткнулся из-за Сары, висящей у меня на руке. В маленьком, но практически голом помещении, по причине чего оно и казалось просторным, один стул заняла Никки, второй — я, ну а третий, очевидно, предназначающийся для суррогатных матерей, остался пустовать, потому как Сара прилипла к разборному макету матки с яичниками. Из-за светлого письменного стола гинеколог посмотрел на нее несколько удивленно, но усилием воли заставил себя обратить внимание на пару напротив.

— Итак? — немногословно начал он беседу.

— Мы здесь, чтобы подтвердить отцовство, — по-деловому сухо пояснила Никки, щелкнула тугой застежкой сумочки и достала тонкую папку с бумагами.

Врач принял их из ее рук, бегло пролистал, вбил что-то в компьютер, пока я сидел истуканом, а Сара, кажется, отломала один яичник. Ее неловкие попытки зафиксировать его на прежнем месте не увенчались успехом, и Сара, скромно положив закачавшийся орган рядом с испорченным макетом, наконец села на стул по правую руку от меня.

— Вы знакомы с процедурой?

— Да, — кивнула Никки.

— Нет! — успел вставить я, и будущая мать, возможно, моего ребенка сердито цыкнула в мою сторону, ведь за пролетевшие как одно мгновение дни я так и не удосужился прочесть электронное письмо от Никки со всей необходимой информацией.

— Все очень просто, — принялся терпеливо разъяснять врач. — Мы проведем ДНК-тест неинвазивно, то есть без проникновения в матку. Материалом послужит венозная кровь: Ваша — предполагаемого отца, как я понимаю, и матери, чтобы проанализировать ДНК плода в ее крови. Вы, кстати, хотите знать пол ребенка? — перевел он взгляд на Никки, и та кивнула, просияв в предвкушении. — Результат будет готов через десять дней после отправления материала в лабораторию: назвать его вам могут и по телефону, но бумаги придется забрать лично… — Его глаза, избегая рутины, блуждали по кабинету и наткнулись-таки на отломанный яичник. — А Вы тоже беременны? — нахмурившись, повернулся он к Саре.

— О, нет, он всего лишь увел у меня мужа — обошлись без сексуального насилия! — задорно рассмеялась она.

Сердце сделало сальто в груди, до боли треснувшись о ребра! Я сжал колено Сары, но было уже слишком поздно. Никки и врач в возрасте воззрели на меня — я разомкнул губы, однако ничего содержательнее междометий озвучить не сумел.

— Ох ты… — подняла брови Никки. — Это того увел, с которым планировал вдвоем меня трахнуть?

— Простите, что? — подпер потяжелевшую голову врач.

— Я не планировал!..

— А почему вы не проверяете ребенка на какие-нибудь мутации? — вклинилась Сара с плещущимся в венах вином. — С ним же наверняка что-то будет не в порядке!

— В каком это еще смысле?! — посмурнела Никки, и матовый маникюр вцепился в сумочку, словно на месте нее было лицо Сары.

— Да любому понятно, что кровосмешение для плода отменным здоровьем не кончается!..

— Сара, мы не родственники! — выкрикнул я раньше, чем она ляпнула бы еще что похуже; у Никки и так на виске запульсировала тонкая жилка.

— Но вы же с Отисом тогда, в кино, сказали, что она — твоя сестра. Двоюродная, троюродная, не важно…

Только в следующий миг как надуманные, так и с натяжкой объективные тревоги отступили, и на месте этой отхлынувшей пены обнажилось четкое воспоминание о моем последнем походе в кино… Ссора с Отисом у кинотеатра, чуть не переросшая в драку, затмила костер из стыда, на который я угодил из-за его манипуляций и лжи… Ошарашенный осознанием того простого факта, что Никки и Сара знают по моей вине друг о друге больше, чем «моя бывшая девушка, которая забеременела» и «бывшая жена моего лучшего друга», я окаменел. В голове секундно разверзлась черная дыра, всосавшая все мысли: я не смогу придумать хоть какое-нибудь оправдание возникшей несостыковки, как не способен и сдать Отиса с его враньем для мирного развода!.. Но вдруг Никки не особо весело рассмеялась, скрестив руки на груди:

— Ну и огромный же ком вранья получается, если у мужиков в штанах зудит! Что еще твой муж мог тебе сказать, если собирался участвовать с другом в групповом сексе? — который со мной — так, к слову! — никто не обсуждал! — швырнула Никки сквозь время заслуженный упрек мне в лицо.

— Интересно нынче живет молодежь… — пробормотал врач.

— …Если это мальчик, — погладила Никки живот, — я пожизненно буду молиться каждый день перед сном, чтобы он не унаследовал от тебя такие черты…

Ох, Никки, Никки… Я вот больше беспокоюсь, что такие черты унаследует девочка…

***

После сдачи крови в соседнем кабинете мы с Никки попрощались будто добрые друзья, хотя еще пять минут назад она, окунувшаяся в былую обиду, прожигала во мне глазами дыру. Никки вернулась к доктору, огорошенному моей бурной личной жизнью, чтобы заодно пройти традиционные женские тесты, вдаваться в суть которых я не хотел. Сара встретила меня возле кресел, с материнской жалостью осмотрела сгиб руки, чуть ниже которого я прижимал и так зафиксированную пластырем марлю: нечасто мне приходится бывать у врачей и тем более сдавать кровь; в сжимающейся от стресса черепной коробке засела фантазия о том, как я на секунду отпускаю марлю — и кровь из проколотой вены начинает бить фонтаном по белым стенам!.. Жутковато… Пожалуй, еще минут двадцать так похожу…

Бледность моего лица и синюшность внезапно нарисовавшихся мешков под глазами встревожили Сару не на шутку, так что выйдя из клиники, мы направились в ближайшее кафе. Сара шла впереди, неся мой блейзер, и только она не смотрела на меня как на наркомана в ломке, готового вылизывать всем подряд ботинки ради дозы: бледный, сутулый, взъерошенный, шатающийся, потирающий пальцами место «инъекций»… Я без лишних эмоций могу лицезреть свою кровь на кулаках противника или на асфальте, щедро сплюнутую в разгаре драки, но наблюдать, как ею наполняется пробирка… только врагу и пожелаешь…

Мы заняли столик, огороженный с двух сторон высоченными кашпо, а с третьей — широким окном, выходящим на людную улочку. Вся мебель, стены и пол были оформлены под темное дерево, с коими резко контрастировала сочная зелень в кашпо, скрывших нас полностью, как и других немногочисленных посетителей в их уютных «кабинках». Не глядя в меню, я заказал мясо — и побольше! Сара попыталась ткнуть пальцем в винную карту, но я уговорил ее ограничиться кофе, к которому она взяла кашеобразный итальянский десерт.

— У меня к тебе серьезный вопрос, — произнесла Сара, как только официант отошел от нашего столика.

— У меня к тебе тоже.

— Я — первая: почему ты позвал в клинику меня, а не Отиса? Почему Никки не знала об Отисе? Разве вы не должны были кратко обсудить личную жизнь друг друга, раз у вас будет общий ребенок?

— Это больше, чем один вопрос, — болезненно улыбнулся я, сцепил руки в спасительный замок — и даже не заметил, что отпустил, наконец-таки, марлю. — Я не попросил Отиса быть моей поддержкой по многим причинам: он обязательно развел бы разговоры по душам на пустом месте, сам бы сидел с унылым лицом!.. Он, представляешь, подумал, что я женюсь на Никки, раз она залетела.

— Я бы удивилась, если бы он полагал иначе, — просияла Сара теплой полуулыбкой в никуда. Во время зависшего над столиком молчания официант принес ей кофе, оповестил, что десерту необходимо разморозиться, а моему мясу — приготовиться, и вновь удалился. — Отис из вымирающего типа мужчин, Кэмерон. Он — человек чести, человек слова. Не воспринимай как оскорбление, но если б не твое влияние, он бы никогда не помыслил о групповухе с «троюродной сестрой» своего друга…