Крест на Крест (СИ) - Янов Алексей Леонидович - Страница 61

— Истинно говоришь государь, ещё как обрадуется! — раскраснелся от мигом охватившего его волнения Дмитр, едва услышал он последние слова и представил себе подобную картину. — Князь Михаил Всеволодич у себя тоже принялся огнестрельное оружие измышлять. А тут всё готовое, как спелое наливное яблочко может ему прямо в руки упасть!

— А теперь подумай, Дмитр, может быть Михаил сам к этому делу причастен? По его распоряжению могли совратить и завербовать волынских руководителей, чтобы потом весь воровской пехотный полк напугать государевой расправой над ними и одновременно предложить им убежище в Киеве. Но даже если Михаил изначально к этому не был причастен, то сейчас узнав обо всём этом, он может просто воспользоваться сложившейся ситуацией к своей выгоде, сманив к себе всех этих служилых разбойников.

— Очень похоже на правду! Возможно, что так всё и есть. Но чтобы точно подтвердить или опровергнуть это предположение нужно главных виновников хорошо, с огоньком поспрошать!

— Значит так! Будем проводить военную операцию под прикрытием общевойсковых учений. Но до этого момента нам надо точно узнать, не замешан ли в этом деле кто из ратных или корпусных воевод. А то высокопоставленный предатель из Главного Военного Управления сможет заранее предупредить изяславльцев или губернатора об истинных целях военных учений. Мы в таком случае просто не успеем их перехватить. И хорошо ещё будет, если они сбегут в Киев, а не в Венгрию или в Польшу! Поэтому немедленно постарайся тихо и незаметно пробить все связи этой ОПГ, особенно те, что их могут связывать с ГВУ или Военным Советом. Времени тебе даю — одна седмица, после чего я соберу ГВС для планирования операции ареста преступников и ликвидации Изяславльского полка.

— Будет исполнено, государь!

P.S. Изяславльский полк был полностью расформирован, личный состав полка, та его часть, что избежала расправы, была отправлена на каторжные работы. Допрос задержанных главарей этой средневековой ОПГ подтвердил причастность Михаила Всеволодича. С помощью своих шпионов он накалял ситуацию в регионе. В частности, обещал «политическое убежище» в Киеве не только начальствующим людям, но и самому полку предлагал укрыться в его землях. Правда это должно было произойти через год — два, когда Михаил накопит достаточные силы и обзаведётся европейскими союзниками, чтобы отразить возможное нападение моих войск на его государство, в ответ на этот далеко не дружественный шаг.

В начале сентября в столицу прибыл мой горячо любимый чех.

— Железную руду нашли сразу, — отчитывался штейгер. — Она залегала прямо под малым слоем грунта. Мы, не теряя попусту времени, тут же, на берегу речки Лососинки, стали подготавливать земли под будущий завод. Для работ местных жителей стали привлекать, они за железный нож, готовы неделями не разгибаясь работать!

— Из Ладоги мастера уже прибыли?

— Да, когда я уезжал, они уже успели поставить кричные горны, да кузни, и уже начали давать первые выплавки, чтобы железом с теми же чухонцами рассчитаться. Да и оборудование заводское надо выделывать, ведь всё необходимое для такого большого завода на ладьях не привезёшь. Тех же инструментов, таких как лом, кайло, молот, мотыга, лопата, кирка, топор — уйма требуется!

— Понятно, по остальным экспедициям что?

— А вот с поиском цветных руд не всё так просто вышло. Если медь, по твоим подсказкам, государь, мы нашли довольно — таки быстро, то с поиском свинца, олово и цинка мне пришлось долго провозиться.

— В чём дело?

— Точных ориентиров, как с той же Медвежьегорской медью, ты нам не дал. Поэтому мы закладывали по всему северо — восточному побережью Ладожского озера множество шурфов. Шурфование «подозрительных» мест велось два месяца, пока мы не натолкнулись на выход оловянно — цинково — свинцовой рудной жилы. Дело в том, что в тех местах слишком много речек, родников, ручьев питаемых подземными водами, которые выносят крупинки руд, протекая сквозь их месторождения. А потому определить, откуда конкретно вымыло руду, не представляется возможным, приходилось действовать наугад.

— Когда ты уезжал, вы там уже начали разрабатывать месторождение?

— Разрабатывать начали, но ещё ничего не выплавляли. Точнее я добытую руду уже опробовал, в сконструированной по твоей подсказки государь, пробирной переносной железной печи с воздуходувными мехами, работающей на древесном угле — очень удобная и полезная вещь получилась! Так вот, при мне успели протянуть желоб от ручья к шахте, воду, поступающую по нему, стали использовать для промывки руды. А один из отводов жёлоба спустили в штольню, чтобы с помощью воды приводить в движение подземные машинные механизмы.

— Небось, вас там затапливает?

— Есть такое дело государь. Используем водоотливную бадью, приводимую в действие лебёдками с конным приводом. Очень облегчил бы там дело воздушный двигатель …

— Всем они нужны, — ответил я с грустным вздохом, — но попробуем в ближайшее время хотя бы насос к вам доставить.

— Благодарствую государь!

— Финский молибден … эээ … «карандашный камень» нашли?

— Нашли! Камень этот местные чухонцы шведским купцам продавали, но нам место показали. Об оплате мы с ними договорились, в будущем будут камень поставлять в строящейся Ладогорский завод, а пока я с собой их привёз. Государь, а что это за камни и зачем они нужны, не ужель только для письма? — любопытство буквально поедало чеха. Но я решил, что странствующему по пограничным землям рудознатцу опасно доверять тайные знания, похитят человека, да всё выпытают.

— Хорошо! Но весь «карандашный камень» должен через Ладогорский завод поставляться напрямую в Смоленск. Я его в тигли добавляю, хорошо жар держит, — соврал я чеху, но он в мою ложь не очень — то и поверил.

Княгиня в последнее время стала искоса и недобро на меня посматривать, в опочивальне стала жаловаться, что её, дескать, совсем разлюбили, перестали уделять ей внимание и всё в таком духе. Угрозу большой войны со степняками она воспринимала весьма умозрительно — когда это ещё будет, да и случится ли вообще? В общем, пришлось мне в один относительно из свободных и погожих деньков организовать для всей семьи речной сплав с ночёвкой.

Членов своего «правительства», ближников и прочих воевод жена видеть рядом со мной категорически не желала, иначе, по её словам, речная прогулка сразу превратиться в одно сплошное совещание. Мне пришлось признать истинность её слов и скрипя сердцем оставить всех чиновников и командиров в столице.

В отличие от меня, Параскева взяла на борт четырёх лодий большинство своих служанок, поварих, а также множество «придворных дам» — особ женского пола, в основном ровесниц моей жены из числа жён, дочерей и сестёр моих ближников и «сливок» смоленского боярства. Пятым судном в этом речном караване была боевая галера с моими телохранителями, всё время держащихся от нас особняком.

Погода стояла великолепная. Днепр искрился под ласковым солнцем. Мы медленно поднимались вверх по течению реки. Гребцы, без особого напряга, даже лениво, налегали на вёсла. У живописной заводи сбросили сходни и шумная, пёстрая, в основном женская толпа радостно галдя, выплеснулась на берег. Путешественницам захотелось устроить пикник. За готовку пищи сразу взялись повара. Телохранители быстро и умело натягивали громадный шатёр, способный вместить в себя всю нашу весёлую компанию. На мягкой, зелёной траве затрещали костры, задымили мангалы. Мы все увлеклись готовкой, общением, и, конечно же, поглощением пищи, поэтому пиршество затянулось до самого вечера. Перманентно пустеющий общий пиршественный стол неизменно обновлялся свежими порциями шашлыков, мясом, испечённым в горшках, ухой, птицей, залитой сметаной, колбасами, овощами, фруктами, ягодами и всевозможными напитками.

И вот, когда начало вечереть, я чуть не вздрогнул от внезапно прозвучавшего вопроса.

— Государь мой, — громко обратилась ко мне Параскева, буквально вся светящаяся от переполнявшего её счастья. — Может, споёшь нам свои песни?!