Боевая Академия: Книга Судьбы (СИ) - "Непьющий философ" - Страница 187

— Давал, — тихо ответила Алиса.

— Значит, с ним разберемся. Но это не снимает с вас вины! Вы потеряли студента другой расы, вы потеряли Петрова… К чертям собачьим Петрова, вы даже не арестовали наемного убийцу, который убил обоих, и Петрова, и Гвеллина! Кстати, Гончарова, это ведь вы ловили его, чтобы получить разрешение на перевод в другую Академию?

— Так точно, господин магистр.

— Тогда что вам мешало сделать это еще раз? Почему вы не применили свою ледяную магию?

— Не было возможности.

— Не было возможности! — взревел Прилипала. — Вы гонялись за ним по Шовергану целые сутки, и у вас ни разу не было возможности?!

— Господин магистр… — начала было Алиса.

— Молчать, Стрельцова. Вы ничем не лучше. Где вы были в период с двадцать третьего июня по семнадцатое июля? Вас не было в Академии, не отрицайте.

— Я… брала каникулы по семейным делам…

— У вас нет семьи! — Прилипала тыкнул в нее пальцем. — У вас нет никого из близких, вы круглая сирота, Стрельцова! Так что не надо мне тут голову морочить.

— Господин магистр…

— Молчите, Гончарова, я не с вами разговариваю. Стрельцова, вы меня уже достали своим поведением. Постоянно жалобы, постоянно нарушения, постоянно! Я знаю, что вы скажете: трудное детство, проблемы, нет понимания со стороны других студентов. Я сам так думал, пока не наведался к вам с проверкой два месяца назад. Это же ужас, коллеги! Эта девушка спит в гробу, ест, вися вниз головой, терроризирует соседей, пугает их своими розыгрышами, грубит преподавателям! Я долго думал над тем, что может, стоить ее отчислить, и, на всякий случай, изолировать от общества…

— Меня? Изолировать? — ахнула Алиса.

— Да, вас изолировать, Стрельцова. Но тут появляется Гончарова, которая вешает мне лапшу на уши, что теперь она за вами присмотрит, что все будет хорошо (Катя едва заметно улыбнулась). А в итоге никаких изменений! Гончарова, я вам поверил, а вы меня подвели.

Не веря своим ушам, Безумная посмотрела на Ледяную Королеву. Та отвела взгляд в сторону.

— Господин магистр, — теперь уже заговорил Недоучко. — Хочу напомнить, что, как куратор Академии, в которой обучается Стрельцова, только я волен решать, отчислить ее, или нет.

— А я председатель Комиссии, и если я сейчас признаю ее слишком опасной, вам придется засунуть свое кураторство в то место, куда не светит солнце, — огрызнулся Прилипала. — Сидите там в углу, и сопите в две дырочки. Стрельцова, мы вас слушаем.

— А… А что мне сказать?

— Объясните, как так выходит, что, несмотря на все наказания и обещания исправиться вы продолжаете вести себя так, как будто весь мир вам должен.

Алиса замолчала, глядя в пол, и сжимая кулаки. Катя открыла было рот, но тут же закрыла его под бдительным взглядом Прилипалы. Даже Неудочко притих, больше не рискуя высовываться со своим никому не нужным мнением.

— Я… Я не знаю.

— Вы не знаете, — торжествующе ухмыльнулся Прилипала. — А я знаю. Дело в том, что ваш двойник, Элис Стрель, ведет себя так, будто она ваша полная противоположность. Она прилежно учится, никому не мешает, а в Лонтарии (правда ведь, Гончарова?) показала себя с лучшей стороны на соревнованиях по… как бишь его… впрочем, неважно. В то время как вы где-то бродили, решая проблемы с несуществующей семьей.

— Я тоже там была! — Безумная вскинула голову.

— Да, но почему-то вы были не со своей группой, как положено. По крайней мере, исходя из отчетов о прохождении практики, вашего присутствия никто не заметил.

Дело было ясно, как день — из всей группы только Дима догадывался о том, что произошло, но никому об этом не рассказывал, боясь давать ложные надежды. Отчеты второкурсники писали перед тем, как Алиса случайно выдала себя, а значит, рассказанная Димой история про грозовую ночь и стеклянную сову не имела никакого веса в глазах Прилипалы. Он доверял только бумагам, а в бумагах было четко написано, что именно Элис совершила все подвиги в Лонтарии, даже несмотря на то, что в трудные моменты они с Алисой тайно менялись местами.

— Что вы молчите, Стрельцова?

— Господин магистр, я обещаю…

— Обещаниями вы нас уже кормили. Мы хотим знать, как вы видите выход из сложившейся ситуации.

— Господин магистр, дайте ей еще один шанс, — Катя все-таки не выдержала. — У нее сейчас сложный период жизни, ей нужно время, чтобы приспособиться.

— У нее был целый курс, чтобы это сделать! — каркнул председатель. — И ничего не поменялось.

— На первом курсе меня рядом не было.

— А вы у нас что, психолог? Лучше за собой смотрите, Гончарова, а то я вспомню, как в столичной Академии некоторые преподаватели краснели от ваших шуток на взрослые темы.

— А, вы про тот случай, когда я сказала, что "Виагра" — это таблетка, хотя имелась в виду музыкальная группа?

— Господин магистр! — Алиса неожиданно решилась. — Я знаю, как найти выход из ситуации.

— И как же?

— Оставьте вместо меня в Академии Элис, а меня пошлите на очень гиблое и опасное задание. Если я не справлюсь и погибну, то все проблемы решены, а если вернусь, то вы переводите меня на дистанционное обучение, где я не буду никому мешать своим поведением.

Это слова заставили членов Комиссии оживиться — на их памяти, еще никто не ставил Прилипале таких жестких условий. Со всех сторон послышался шум, шепот, негромкие голоса, шелест бумаг. Председатель презрительно улыбнулся.

— Хотите сказать, Стрельцова, что вам под силу в одиночку справиться с заданием в мире, где погибали целые группы, находящиеся на курсе, выше, чем ваш?

— Я пойду с ней.

— Нет уж, Гончарова, вас это не касается. Стрельцова, вы — маленькая, самоуверенная, наглая дрянь, если думаете, что я испугаюсь вашего самоубийственного оптимизма. Считаете, что я настолько дорожу вашей особой, что стану искать другие выходы из ситуации, более мягкие, чем ваш?

— Да, я искренне считаю, что вы не настолько старый и тупой идиот, чтобы согласиться.

— Господин председатель! — это уже опять встрепенулся Недоучко. — Хочу напомнить, что по оценкам Стрельцова — лучшая на курсе, и мне не хотелось бы терять студента, на которого равняются все остальные.

— Если это так, господин Неудочко, то позволим Стрельцовой самой исправить положение… Стрельцова, поскольку я циник, как и многие боевые маги, то я принимаю ваш дерзкий вызов. Насколько я помню, у вашей группы каникулы до начала августа, а он начинается через три дня… Итак, у вас есть три дня, чтобы выбрать себе самое гиблое и опасное задание для студентов-старшекурсников из всех существующих. В одиночку — в одиночку, Гончарова! — вы отправитесь туда, и если вы уж действительно вся из себя такая замечательная, бесстрашная и опытная, то вы вернетесь назад, и тогда я с удовольствием буду закрывать глаза на ваши выходки вплоть до третьего курса. Даю вам слово магистра.

— Отлично, — Алиса пожала плечами. — В таком случае, дам вам слово, что я не сдохну до тех пор, пока в этом самом кабинете не получу ваши униженные извинения.

— Посмотрим, — сухо сказал Прилипала. — Я никогда ни перед кем не извинялся, и не собираюсь это делать сейчас. Тем более, когда для этих извинений нет оснований.

— Ну, это как посмотреть, — тихо заметила магистр Чайка. — Я бы извинилась хотя бы за то, что была неправа.

— Теперь то, что касается остальной группы, — Прилипала вернулся к главной теме собрания. — Все они получают штраф за свои глупые действия, и целый месяц — без выходных! — будут его отрабатывать. Начиная с первого августа. Гончарова, и я вас прошу передать остальным: еще одна глупость, и вы все вылетите из Академии. Все скопом! Даже вы сами.

— Я поняла, господин магистр. А если мы не справимся за месяц, а в сентябре уже начинаются занятия?

— Справитесь, я за этим лично прослежу. И помните, что смерть Петрова — на вашей совести… Я ничего не забыл?

— Позвольте узнать, а что это за глупые действия, из-за которых целый месяц штрафа? — спросила Алиса.