Брошь с черным опалом - Дорош Елена - Страница 2

– Ага, бывай, добрый вечер. А чего это ты стремная такая? – в спину ей просипел дедок, но Агата уже ковыляла вниз по лестнице, вдохновленная тем, что все получилось так гладко.

Дверь квартиры бабушки Наты на втором этаже соседнего углового подъезда оказалась закрытой всего на один замок. И тут ей повезло. Агата вошла и нащупала выключатель. Свет зажегся сразу в коридоре и на кухне. Агата прошла в полутемную комнату и, стараясь не делать лишних движений, села на диван. Счастье. И диван нормальный. Все. Доехала.

Это была последняя внятная мысль. Через секунду путешественница спала сидя, уронив голову на спинку дивана.

Утром оказалось, что ночью она все-таки легла и даже чем-то укрылась.

Агата долго лежала, разглядывая комнату. Большая, с высокими потолками, тесно заставленная разномастной мебелью, она казалась темной. Агата с трудом закинула голову, чтобы рассмотреть окно. Шторы были задернуты. Значит, есть надежда на солнце. А это хорошо, когда хоть на что-то есть надежда. Худо, когда уже не надеешься ни на что, даже на то, что останешься жива. Но об этом думать было страшно.

– Я подумаю об этом завтра, – в лучших традициях классической литературы сказала себе Агата, повернулась к стене и снова провалилась в сон.

Вот она поднимается по фанерным, наспех сколоченным ступеням на пьедестал. Это Олимп. Площадка узкая и шаткая. Она стоит, изо всех сил пытаясь сохранить равновесие. Надо играть хорошо, ведь она на сцене, все смотрят. Опозориться нельзя. Помост шатается, но Агата видит, что к ней на выручку уже спешит Олег. Он поднимается по ступеням и встает рядом. Агата вздыхает с облегчением и с улыбкой поворачивается к нему.

– Нааа, – рычит Олег, и в лицо ей летит крепкий кулак!

– На тебе, сука!

Голова откидывается вместе с телом, и она летит вниз!

Оп!

Агата резко села, пытаясь отдышаться. Комната немного покружилась у нее перед глазами и встала на место. Тело ломило немилосердно.

Где это она? Несколько секунд ушло на то, чтобы сориентироваться. Ну, ясно. Она в Питере на диване. А сколько, интересно, времени? Агата поискала глазами часы. Часы обнаружились на трюмо, но они стояли. Надо было включить телефон, но это было так страшно, что Агата долго не могла решиться. Телефон – источник опасности, как только он заработает, ее вычислят, найдут. ОН найдет и убьет ее. Новая симка была куплена на вокзале, старая сломана и выброшена, опасаться нечего, мама сходит с ума от неизвестности. Надо звонить.

Агата набрала номер и замерла от страха. Вдруг ОН уже там, и сейчас она услышит его вкрадчивый голос?

– Доню, сердце мое, ты где? – мама сразу заплакала.

– Мама, все хорошо. Я доехала. Уже в квартире. Все хорошо. Ты в порядке? Ничего не случилось?

– Ничего, доню, никто не приходил и не звонил. Чем тебе помочь?

– Мамочка, не волнуйся. Давай долго говорить не будем. Я отдышусь и наберу тебя. Телефон этот не записывай, запомни четыре последние цифры. Будешь знать, что это я. После звонка сразу удаляй.

– У тебя деньги есть хоть сколько?

– Хоть сколько есть, ну, а потом найду работу. Ты, главное, не паникуй.

– Агатушка, как же так вышло? – мама рыдала в голос.

– Мам, давай не будем. Я в безопасности. Сейчас главное, чтобы ты была в порядке. Отпуск можешь взять? Если что, за свой счет. Поезжай к сестре. Поживешь там, пока все не утрясется. Все, мам, целую. Жди звонка. Соберись, прошу тебя.

Агата торопливо нажала на красный кружок на экране и прижала телефон ко лбу. Что делать? Как пережить этот кошмар? Бедная, одинокая мама!

Так. Стоп, машина! Даже не думай разгоняться! Знаешь ведь, что сама во всем виновата, чего ж ты тут распричиталась, доню моя? Давай начинай собирать себя по кусочкам для новой жизни!

Продолжая практиковаться в искусстве самовнушения, Агата с трудом, но встала и занялась делами. Первым пунктом значился осмотр квартиры. И тут ее ждал сюрприз. Ни душа, ни ванны в квартире не оказалось. Обнаружился набор разновеликих тазов и раковина на кухне. Где же мы моемся? А у ставка! А зимой? Та шо той зимы! Бормоча себе под нос, Агата попыталась включить газовую колонку. Удалось не сразу, но чудом было уже то, что в квартире все работало. Свет горел, батареи грели, вода шла. И почти горячая.

– Ура капитану Смоллетту! – провозгласила Агата как герой мультика «Остров сокровищ». – Попробуем помыться.

Помыться удалось, но как-то не очень. То стоя, то приседая в большом тазу, синюшное местами тело очистить получилось, несмотря на боль, но вымыть волосы не представлялось возможным. Их было слишком много. Даже дома на голову уходила уйма времени и сил. Агата всегда бесилась и ругала почем зря бабушку Фаю, которая под страхом самоубийства заставляла растить этот бесполезный сноп. В конце концов – «в оконцовке», как говорила бабушка – под краном Агата сперва намылила голову, а затем частями промывала длинные пряди. Сушить волосы без фена пришлось долго, потом, кривясь и охая, убирать огромную лужу на полу.

Возя тряпкой по линолеуму, Агата нашла возле батареи блюдце и маленькую мисочку. В квартире жила кошка? Где же она?

Следы пребывания животного обнаружились по всей квартире. Кошка явно была здесь хозяйкой. В кресле у окна лежала большая вышитая подушка с явными следами кошачьих игр. Интересно, кто забрал бедняжку после смерти хозяйки? Спросить у соседей?

Соседей как таковых не оказалось. На площадке была еще только одна дверь, заляпанная краской и закрытая наглухо. От целого этажа осталась только однокомнатная квартира Наты, бабушкиной сестры. Что скрывалось за закрытой дверью? Еще одна питерская загадка. Ладно, разберемся позже.

Выйти из дома Агата смогла только к вечеру второго дня, когда боль слегка притупилась и стало ясно, что внутренности все-таки целы. Страшно хотелось есть, кроме того, ее одежонка мало подходила к местной погоде. Надо было купить хотя бы свитер и теплые брюки. Было холодно, но солнечно. Для Питера неплохо. Поковыляв по окрестным улицам, Агата выяснила, что поселилась в исторической части города, в принципе знакомой всем, кто бывал в Петербурге на экскурсии. Дворцовая площадь, Адмиралтейство, Исаакий были от места ее нынешнего обитания, что называется, в шаговой доступности. Шаверма нашлась за углом, одежда – в переходе метро, аптека – в доме напротив.

Ну что ж, пока справляемся, похоже. Сплюнем через левое плечо и попробуем поискать работу. Денег на самом деле почти не осталось.

С пакетом продуктов, запасом обезболивающего и пачкой газет Агата вернулась в квартиру, выпила две таблетки анальгина и стала искать работу. Какую же работу мы можем найти? По специальности отметается сразу. Если муж будет искать ее здесь, то геммолога найти несложно. Их не миллион. Кроме того, нет ни диплома, ни трудовой книжки, а без документов получить приличную работу невозможно. Да дело даже не в этом. Долго свободно и без опаски разгуливать она вряд ли сможет, кто-то увидит и узнает, поинтересуется у Олега, что делает его женушка в культурной столице. Ну а что будет потом, даже представить страшно. Работа должна стать ее убежищем. Спрятаться, чтобы не нашли. Мыть посуду в общепите, полы – в офисе. Уборщица приходит, когда сотрудники разошлись. Рано утром или поздно вечером. Пришла, помыла, ушла. Невидимка. Никому не интересная. Моль. То, что надо. Только не очень далеко от дома, чтобы не мелькать на улице или в транспорте. А волосы можно убирать под платок или купить такую шапку, чтобы прижимала ненавистные кудри к голове, и они не привлекали внимание.

Однако Питер не хотел впускать к себе непрошеную гостью, приблудную беглянку. Время шло. Деньги закончились, уже три дня Агата голодала. Хлеб и кипяток – вот до чего она докатилась. Найти хоть какую-нибудь работу в этом огромном городе оказалось нереально. Ниша посудомоек и уборщиц была прочно занята братьями и сестрами из Средней Азии. Газетные объявления часто оказывались пустышками. Агата, осторожно пробегая по тротуарам и поминутно оглядываясь, заходила в магазины, кафе, офисы и просто спрашивала, нет ли работы. Какой? Да любой. Извините, нет.