Любимая для бессмертного (СИ) - Заблоцкая Катерина - Страница 24

- Ты совсем сдурел?! – выдохнула я.

- Зато теперь можешь считать, что у нас появился еще один атрибут жениха и невесты, - совершенно серьезно промолвил мужчина.

Жениха и невесты?!

- Слушай, да я тебя едва знаю!

- Лучше ты будешь едва знать меня, чем очень тесно познакомишься с остальными Истинными и с их пыточными инструментами. Так что радуйся, что твоему жениху тридцать, а не тридцать тысяч лет, - с вредной ухмылкой на губах отметил Рене. – Серьезно, не смотри на меня так, словно я только что сделал что-то ужасное. Или твоя религия запрещает тебе целоваться с мужчинами до свадьбы?

В его глазах играли хитрые искорки, не оставлявшие мне ни единого сомнения – издевался! Специально подначивал, сволочь, дожидаясь, что же я ему скажу. Провоцировал. Но злиться мне не хотелось. То самое кипучее чувство в груди пропало, оставив по себе лишь легкую пустоту.

- И что ты со мной сделал? – тяжело вздохнув, поинтересовалась я.

- Ничего. Просто поцеловал, - пожал плечами Рене. – Тебе даже понравилось.

- Ты слишком самоуверен, если считаешь, что твой поцелуй способен покорить любую женщину.

Он закатил глаза.

- Мой поцелуй действительно способен покорить любую женщину, - вредно протянул он. – Раз уж даже Матильда сдалась. Но у меня не было цели заморочить тебе голову. Я хотел тебя успокоить.

- Так людей не успокаивают! – возмутилась я.

- Еще как успокаивают, - покачал головой Рене. – Ты как чайник с кипящей водой. Пар из носика до самого потолка. А если тебе дорог этот швейный цех, не советую взрывать его раньше срока.

Конечно, он говорил очень правильные и разумные вещи – не считая того, что сам же меня до такого состояния и довел. И я сейчас в самом деле не могла возмущаться. Каждый раз, когда какой-то дух протеста вспыхивал во мне, и раздражение пыталось выйти наружу, в противодействие ему вступали иные силы, и я практически моментально успокаивалась. Не знаю, за счет чего это происходило, но мне казалось, будто весь негатив уходил во все еще покоившиеся у меня на талии руки Рене.

- Значит, забрал у меня излишки магии? – тихо спросила я. – А тебе не кажется, что это уже какой-то вампиризм?

Мужчина усмехнулся.

- Если что, я могу вернуть обратно.

Я отрицательно покачала головой. Обратно? Мне вспомнилось то жуткое ощущение распиравших изнутри эмоций, которые буквально кололи меня, пытаясь вырваться на свободу. Возвращаться в то состояние захотела бы только сумасшедшая!

- Не стоит. Моя магия как-то мне не особо нравится.

- Ты еще не умеешь ею управлять, - Рене улыбнулся и, убрав одну руку с моей талии, осторожно провел ладонью по моим растрепанным волосам. – Но научишься. А теперь пойдем-ка в общежитие. У тебя вроде две кровати? Надеюсь, ночью ты не попытаешься меня задушить?

Я помрачнела.

- Ты серьезно собираешься остаться?

- Да, - кивнул он. – Я не шутил про бульдозер.

Я сглотнула.

- Тебе будет неприятно, что я нахожусь рядом? – изогнул брови Рене.

Хотелось солгать, что да, но я понимала, что он мне не поверит. Неприятно? Да какое там! Но я точно не собиралась рассказывать этому мужчине о том, как он потрясающе на меня влияет. Что-то мне подсказывало, что Рене и сам прекрасно об этом знал. Уж кто-то прежде явно должен был ему об этом рассказать.

- Дело не в приятно или неприятно, - наконец-то пробормотала я, - а в том, что я не понимаю, зачем я вообще тебе понадобилась.

- Я же сказал, что просто хочу тебя защитить.

- Зачем?!

- Просто, - пожал плечами Рене. – Делаю доброе дело. Пойдем.

Он потянул меня за собой, собираясь увести в общежитие, но я остановилась и, прокрутив в сотый раз в голове слова Тамилы, выпалила:

- Это правда, что у тебя были отношения с Матильдой? И то, что ты убил ее?

Рене повернулся ко мне с таким видом, словно я только что достала нож и попыталась проткнуть им его сердце. Сглотнул и тихо поинтересовался:

- Ты иномирянка, откуда у тебя такая информация?

- Так вышло, - уклончиво ответила я, не желая сдавать источник.

Не хватало только из-за моего длинного языка подставить ни в чем не виновную Тамилу. Можно подумать, что это она придумала об убийстве! Если даже в этот глухой швейный цех дошла такая информация, значит, кто-то такое говорит!

- Так вышло, - протянул Рене. – Наболтали местные, да?

 Я кивнула.

- Селена, небось? – сделал свои выводы он и взглянул на меня, щуря свои синющие, как два осколка неба, глаза.

Мое сердце издевательски заколотилось в груди, демонстрируя, что ему плевать на мозговые реакции – физически меня к мужчине тянуло, словно магнитом. Даже захотелось повторить поцелуй, хотя этого, разумеется, никак нельзя было делать.

- Да, у меня были отношения с Матильдой, - наконец-то промолвил Рене. – И в какой-то мере я виновен в ее смерти. Но я ее не убивал. Я вообще не хотел ничего плохого… Я ее любил. Очень зря, конечно, но любил.

Он отвернулся от меня и медленно побрел в сторону общежития. Конечно, не сутулился, не втягивал голову в плечи, но что-то в том, как мужчина шел, было отчаянное, усталое. Мне почудилось, будто Рене бормотал себе что-то под нос, но, когда я его догнала, поняла, что он не проронил ни единого слова – молчал и совершенно спокойно шагал вперед, глядя на маячившее недалеко кривое здание.

- Наверное, что-то в ней было хорошее? Раз ты в нее влюбился, - тихо спросила я, стараясь идти с мужчиной нога в ногу. – Не просто так же…

- Просто так, - скривился Рене. – Матильда… У нее никогда и ничего не было просто так. Я тогда был бо… Работал, в общем-то, аналитиком, - исправился он, кажется, вовремя поняв, что некоторые детали мне знать не надо. Может, я просто не была способна их понять. – И был страшным, как смертный грех.

- Ты?! Страшным?! – охнула я.

- Да. Худее в два раза, - Рене и так, мягко говоря, толстым было не назвать, и я боялась представить себе то, каким он был. Наверное, напоминал живой скелет. – Шатался, словно лист на ветру. В очках и, если тебе так уж интересно, с россыпью угрей на лбу. Юношеское, ни одно лекарство не помогало. Я как будто застрял в возрасте девятнадцати лет и тащился по свету, пользуясь только собственными мозгами.

- Но она обратила на тебя внимание?

Я все никак не могла поверить, как Рене мог выглядеть плохо. Его красота, живая и немного непривычная, уже не резала мне глаза, но я вполне могла определить, что у него – правильные, красивые черты лица, отличная фигура… Представить себе тощего, ссутулившегося очкарика было просто невозможно.

- Она на всех обращала внимание, - пожал плечами Рене. – На всех мужчин. Она так подпитывалась.

- Энергетический вампир?

- Да. Можно и так сказать. Матильда была бессмертной – но хотела быть еще вечно молодой, невянущей. Она тянула из своих любовников силу, это, считай, были доноры. Но мне тогда было плевать. Матильда была такая ослепительная и такая прекрасная, что я, как и многие другие, впрочем, просто потерял голову. Я был жутко романтичным дураком: таскал ей полевые цветы, пытался слагать стихи. К тому моменту, когда – прости за откровенность, но ты ж все равно спросишь, - у нас все случилось, я даже не влюбился, а полюбил ее. Возможно, это меня и спасло. Не знаю, что это было, но энергию она у меня не забрала. Мне показалось – повторюсь, я был наивным идиотом, - что она тоже меня полюбила. Потом я понял, что она пыталась разгадать загадку. Как? Как может существовать человек, из которого ей не удается уже по привычке пить силу? Она пыталась! О, конечно же, она пыталась – делала это профессионально, большими глотками. Но это больше походило на взаимный обмен энергией.

- А потом?

- А потом я набрал вес, привел себя в порядок, у меня встало на место зрение, и как-то оно так само собой вышло, что мужчина, отвечающий за отдел красоты и искусств, наконец-то сам стал привлекательнее жабы, - подмигнул мне Рене. – Не то чтобы это что-то значило. Не то чтобы мы с Матильдой расстались. Я продолжал ее любить, а она искала во мне неиссякаемый источник силы. Не нашла.