Несознательный (СИ) - Каталкин Василий - Страница 43

Михаил Моисеевич Каганович, пока еще нарком авиационной промышленности, снова внимательно просмотрел документы поступившие из Иркутска по линии НКВД.

— Ерунда, какая-то, — бурчал он, — сначала двигатель, теперь самолет. Им там заняться больше нечем?

Он хорошо помнил историю с авиационным двигателем, тогда пришлось рискнуть, и ведь не проиграл. Но и не особо выиграл, то был единственный случай, который пошел ему в плюс, а вот по остальным направлениям мрак, кроме ничем необоснованных реляций, похвастаться было нечем. В начале января сорокового года состоится заседание правительства и его уже предупредили, что обещаниям больше никто верить не станет.

Нарком с раздражением откинул бумаги в сторону — тут такое сейчас творится, не знаешь за что хвататься, а эти опять засветились. Так-то им ничего не предъявишь, комсомольская инициатива, поддержанная местными партийцами, да еще и планы завод не провалил, директор на хорошем счету, но все-таки, самолет… без согласования в наркомате…. Теперь вот сиди и думай, то ли наказать, то ли похвалить. И промолчать не получится, сигнал поступил, да не один. Правда надо бы еще разобраться с этими «сигналами». В одном случае утверждают, что созданное при заводе комсомольско-молодежное КБ занимается прожектерством, а директор и парторганизация покрывает творящиеся безобразия. В другом же, с точностью до наоборот, что тот же директор зажимает инициативу комсомольцев и пытается скрыть от всех, тот факт, что сделанный по чертежам КБ самолет является рекордным.

— Хм. — Михаил Моисеевич, снова подвинул к себе документы. — Интересно, кто это указал такие характеристики? Да уж, тут «зарубить» не получится, вдруг они на самом деле соответствуют, после такого просто снятием с наркомов не обойдется. А собственно чего я голову ломаю?

Долго раздумывать нарком не стал, уже к вечеру в недрах его структуры родилось распоряжение по которому директору иркутского авиационного завода предписывалось направить опытный экземпляр самолета комсомольского проекта «Иркут» в НИИ ВВС для проведения испытаний.

Интересно как история пытается вернуться на прежний путь, в декабре тридцать девятого года погиб всенародный любимец Чкалов Валерий Павлович. Во время выполнения фигур высшего пилотажа у его самолета заглох мотор. Но высота была большая, аэродром в пределах видимости, поэтому он решил совершить посадку с неработающим двигателем. Однако осуществить это ему помешал довольно таки сильный встречный ветер и до полосы он немного не дотянул. А дальше, как и моей истории, самолет зацепился за провода. Естественно было расследование и виновных нашли, а если бы не нашли, то назначили, правда авиакатастрофа никакого отношения к поликарповскому истребителю уже не имела.

Но самому Поликарпову это не помогло, после возвращения из Германии, где группа советских конструкторов знакомилась с достижениями Третьего Рейха в области самолетостроения, Николай Николаевич с ужасом обнаружил, что всё его КБ по существу разгромлено. Из него на различные направления забрали около восьмидесяти лучших конструкторов, жалобы в различные инстанции ни к чему не привели — старого наркома сняли на заседании правительства 11 января 1940 года, а новый еще не вошел в курс дела. Но пока главный конструктор метался по инстанциям, остатки конструкторского бюро целенаправленно выдавливали с завода, где обосновался А. И. Микоян с большей частью бывшего КБ Поликарпова. Вроде бы все повторяется, но тут вмешивается иркутский авиационный завод в лице директора Левина, он поднял отчаянный вой в наркомате, что заводские мощности скоро начнут простаивать, надо либо начинать выпуск нового истребителя, либо запускать другое изделие. Которое, кстати сказать, в данный момент находится на госиспытаниях.

— Вот еще незадача, — пробурчал Николай Николаевич, когда его ознакомили с письмом из Иркутска, — а мне некого туда от КБ послать, людей совсем нет, даже некому над новым проектом работать. Хоть сам туда езжай, 180-ый в серию запускать.

— Вот и запустили бы, — сразу ухватился за идею новый нарком, Алексей Иванович Шахурин, — утерли бы нос своим оппонентам.

— Но это же Иркутск, — вскинулся Поликарпов, — нет у них ни площадей, ни мощностей.

— Ошибаетесь, — нахмурился Шахурин, — теперь в Иркутске производственных площадей без малого тридцать пять тысяч квадратных метров. Так что есть, где развернуться.

— А как же люди?

— А что не так с людьми? — Отмахнулся Алексей Иванович. — Вы же в Иркутск не навсегда уедете. Запустите в серию свой истребитель и вернетесь. А если запуск пройдет хорошо, то сами выберете, где вам размещаться, никто возразить не посмеет.

Николай Николаевич задумался, а ведь дело говорит нарком, в далеком Иркутске не придется толкаться локтями с всякими прожектерами, да и потом, вернувшись на белом коне ему не придется обращать внимания на злопыхателей. А если все сложится удачно, то там же можно будет продолжить работу над новым проектом.

Но сначала надо срочно посмотреть на то изделие, которое иркутяне отправили на госиспытания, не зря же они пугают, что у них есть альтернативный вариант. Вот по испытательному образцу сразу станет видно, стоит ехать к черту на рога или все же продолжать попытки выбить площади для И-185 в Москве.

Когда он приехал на аэродром, ветер мел поземку по взлетной полосе, температура в эти дни опустилась ниже семнадцати, но в ангаре техники бодро готовили один из самолетов к вылету.

— Ага, вон оно что, — сразу смекнул конструктор, когда увидел, что двигатель находится в средней части фюзеляжа, — конструкцию с американской P-39 слизали. А что? Так-то самолет неплохой, вот только двигатель слабоват. Надо будет его внутри рассмотреть, тогда можно будет составить свое мнение о квалификации иркутских работников.

Покрутившись еще возле истребителя Поликарпов отправился к начальнику НИИ.

— Здравствуйте, Николай Николаевич, — сразу поднялся он навстречу Поликарпову, — какими судьбами.

— Добрый день, Александр Иванович, — отозвался главный конструктор, — вот приехал на изделие из Иркутска взглянуть. Надо мнение об их умении работать составить. А то посылает меня к ним наркомат И-180 в серию запускать.

— Изделие из Иркутска? — Хмыкнул Филин. — Это изделие на сегодняшний день лучшее, что есть в СССР. В первый раз прислали такой самолет, параметры которого соответствуют заявленным. А качество работ на опытном образце лучше серийных, особых переделок фюзеляжа, как это бывает почти всегда не видно, огрехи, конечно, можно найти, только если сильно придираться.

— Ничего удивительного, — хмыкнул главный конструктор, — ведь они с американца конструкцию слизали.

— Идею да, — кивнул начальник НИИ, — они этого и не скрывают, а вот во всем остальном это их оригинальная разработка. Да и пожиже американец против них. По размерам «Иркут» больше, и грузоподъемность у него тоже больше, высотность, скорость… все значимые параметры выше. Да сами взгляните.

Филин отыскал соответствующую папку на столе и передал ее Поликарпову.

— Так-так, — Николай Николаевич погрузился в чтение бумаг. Просмотрев один лист, он хмыкнул, потом впился взглядом в другой и поднял на начальника НИИ глаза полные удивления. — Как такое может быть?

— Что конкретно вас удивляет?

— Да все удивляет, — возмутился Поликарпов, — скорость, скороподъемность, радиус виража.

— Так вы посмотрите, характеристики двигателя, — посоветовал Александр Иванович, — тысяча семьсот сил, двухскоростной нагнетатель. От того и скорости на высоте такие. А представляете, если они двигатель в две тысячи сил поставят?

— С места в небо стартовать будут?

— Зря вы так, — насупился начальник НИИ, — самолет у них получился очень хороший. Будем рекомендовать его для запуска в серию.

— Э…. — Только сейчас до Николая Николаевича дошло, что «Иркут» является его прямым конкурентом. Конечно, у его КБ в запасе есть еще одна перспективная разработка, которая опережает время, но кто сказал, что иркутские конструкторы на этом успокоятся? — Вы уж не обижайтесь на меня, такие характеристики, просто невероятные, кого угодно собьют с толку.