Несознательный (СИ) - Каталкин Василий - Страница 30

— Этот вопрос мы обсудим в ближайшее время с наркомом оборонной промышленности, полагаю, он в курсе всего этого, прежде чем принимать решение, надо выслушать все стороны.

26 декабря 1938 год. Москва.

Наркомом оборонной промышленности Каганович М.М. уже второй раз доставал платок и вытирал со лба пот, несмотря на то, что чувствовал себя более или менее уверенно, от вопросов Сталина ему было жарко. Провал планов производства новой продукции шел по всем направлениям, но тут все-таки есть объективные причины, а вот разработки перспективных видов вооружения вообще застопорились. Единственно, что в данном случае играло за наркома, это то, что при других было еще хуже. Но это первое время, а сегодня уже спрашивают без скидок.

— Я думаю, товарищ Каганович сделает выводы из сегодняшнего разговора, — взял слово Сталин, — и исправит недочеты. Но сейчас меня интересует история с иркутским молодежным КБ, что там за мотор сделали, который еще до госприемки стали устанавливать на бомбардировщики?

— На этот вопрос лучше ответит мой заместитель товарищ Хруничев. — Сразу сориентировался Михаил Моисеевич.

— Слушаю вас, товарищ Хруничев, — не стал разводить церемоний Сталин.

— Бесшатунный двигатель инициативная разработка иркутского моторостроительного завода, — сходу начал докладывать Михаил Васильевич, — завод был запущен в начале тридцать седьмого года и должен был выпускать карбюраторы для авиационных двигателей. С заданием Иркутяне справились. Весной того же года, там организовалось комсомольско-молодежное КБ, которое взялось за разработку бесшатунного двигателя, схему которого они взяли из официальных источников. Уже в октябре ими был изготовлен первый прототип двигателя, при демонстрации он развил мощность около 1000 киловатт. На авиационном заводе в это время собирали скоростной бомбардировщик АНТ-40 у них были проблемы со штатными моторами, поэтому они решили попробовать заказать на моторостроительном заводе шесть двигателей. Заказанные моторы были установлены на самолеты в январе тридцать восьмого года. По мнению военной приемки на сегодняшний день АНТ-40 с новыми двигателями самый скоростной бомбардировщик в СССР, его максимальная скорость возросла до 505 километров в час, а крейсерская до 420-и. Летом этого года двигатели иркутского завода были сертифицированы. Однако в наркомате решение о производстве новых двигателей было принято еще в марте месяце, но для этого требовалось увеличить производственные мощности завода и установить им план производства на тридцать девятый год в количестве четырех тысяч моторов. На сегодняшний день, все строительные работы завершены, производится установка и отладка оборудования, руководство утверждает, что планы выпуска авиадвигателей нового типа будут выполнены.

— Сразу четыре тысячи? — Удивился Сталин. — Не появилось ли у них головокружение от успехов?

— Думаю, нет, товарищ Сталин, — Ответил Хруничев, — они сами предложили несколько просчитанных планов в зависимости от оснащения оборудованием и расширения производственных площадей. Планы подкреплены расчетами, мы их проверили и решили, что нас устроит вариант с четырьмя тысячами изделий в год.

— Почему тогда только четыре тысячи, если мотор настолько хорош?

— Тогда еще не были очевидны преимущества двигателей, да и проблема в алюминии, товарищ Сталин, мы просто не в состоянии обеспечить их потребным количеством этого металла. В общем-то, на этом и базируются наши планы.

— Да, опять алюминий, — пробурчал Иосиф Виссарионович, — хорошо, я понял вас. И все-таки присмотритесь к Иркутску, если там такие кадры, то, наверное, стоит им помочь чем-то еще?

— Там намечается хороший тандем, иркутский авиастроительный завод и завод авиадвигателей, — сразу подхватил Хруничев, — но объемы производства авиазавода невелики, сегодня мы думаем над тем, как расширить его мощности. Станки и оборудование сейчас изыскать очень сложно.

— Но на моторостроительный нашли.

— На моторостроительном сложилась уникальная ситуация, — помялся зам наркома, — запускали завод на американском оборудовании, с английской системой мер. Остальное оборудование надеялись переделать на метрическую систему, но оказалось, что это очень сложно и станкостроительный завод с заданием не справился. Когда с иркутянами обсуждали вопросы поставки дополнительного оборудования, они стали утверждать, что для них обузой американские станки не станут, уже привыкли на них работать. Сильный инженерный состав подобрался. Да и директор на месте.

— Вот и хорошо, что есть еще такой коллектив, — усмехнулся Сталин, — другим бы на них равняться. А к директору присмотреться надо, вполне возможно, что он как раз не на своем месте.

Это совещание тоже немного изменило историю, к апрелю 1939 года, И-180 прошел госиспытания в НИИ ВВС и был рекомендован к производству при устранении некоторых замечаний. Устранение длинного списка замечаний, грозило растянуться на годы, так как завод 21, который и занимался работами по И-180 в этот момент был занят еще одним изделием. Истребитель Пашинина И-21 на заводе считали более перспективным, а потому все силы бросили на него. А ведь заводы, выпускавшие самый массовый самолет И-16, ждали новую модель истребителя, где большая часть прежней оснастки могла быть использована в дальнейшем производстве. Иркутский авиазавод тоже получил свою долю пирога, все дело в том, что в руководстве страны возобладала точка зрения, что большое количество бомбардировщиков стране не нужно, и планы по их производству скорректировали в сторону уменьшения. Но план по наращиванию мощности иркутского авиазавода остался, поэтому зимой тридцать девятого снова началось строительство на его территории, и снова пригодились строители ГУЛага, тем более, что они уже получили большой опыт строительства цехов авиамоторного завода. Вот только лета дождаться им не дали, землю под фундаменты новых цехов отогревали с помощью дров, весь поселок в течении двух недель, страдал от дыма. Дым и потом сопровождал поселковых до самой весны, но первые дни начала строительства запомнились особенно хорошо. Потом над отогретой землей были натянуты палатки, установлены печи и работа по возведению фундаментов закипела. К концу лета требовалось закончить возведение корпусов общей площадью в двадцать тысяч квадратных метров, руководство завода сначала было полно энтузиазма, но по мере строительства энтузиазм стал куда-то пропадать. Пришло осознание того, что все это не ради их красивых глаз, планы производства будут повышены многократно, а квалифицированные кадры взять негде.

— Лен, пойдешь со мной в кино сегодня? — Это я соседку отловил, пока она еще не убежала по своим делам.

— А какой фильм? — Сразу заинтересовалась она.

— Волга-Волга, в заводском клубе авиастроителей сеанс.

— Я его видела? — Тут же морщит она свой нос.

— Ну и что, второй раз посмотришь, — пожимаю плечами.

— Вот еще, — дергает Елена подбородком, — зачем второй раз смотреть?

Я же говорил, что соседка у меня ну очень рациональная, заранее сочувствую ее мужу. Так что мне остается только развести руками, раз такое дело, буду смотреть фильм в одну харю. Сегодня так совпало, что первый день нового года упал на воскресенье, выходной день, поэтому праздник нового года как бы продолжается, к клубу подтягивается народ. А вообще, потом, в шестидесятых, этот клуб будет переименован в дом культуры имени Гагарина, но когда это еще будет, и если будет.

И так, кого сегодня осчастливить? Лишний билет никуда не делся, а продать его первому встречному не комильфо, ведь этот «встречный» будет рядом сидеть. Хм, не, ерунда какая-то, тут все группами или парами, одиночных искателей билетов нет, а, ошибаюсь, есть одна кандидатка, с такой тоской смотрит на афишу, что сердце кровью обливается. Вот ей билетик и загоню…, не в смысле продам, а так отдам, с деньгами у меня проблем нет, хватает, Дмитрий Степанович не абы кто, а главный инженер, получает как четверо рабочих, плюс премия за план, его сестра в гортопе тоже не бесплатно работает, и тетя зарплату домой приносит. Буржуи.