Шейх (СИ) - Ангелос Амира - Страница 31

Девочка смотрит на полыхающий шатер. Там есть припасы. Но я… ни за что не решусь заглянуть туда.

- Быстрее. Пока можно… Ладно, я сама.

- Нет! Нет, я пойду.

Как же трудно заставить себя вернуться на место убийства. Меня колотит, с трудом удерживаюсь чтобы не зажмуриться. Горит только справа, из-за дыма трудно дышать. Очень быстро хватаю покрывало, скидываю туда еду, так и лежащую на подносе, две фляжки с водой, валяющиеся неподалеку. Большего мне не унести.

Не удержавшись, оглядываюсь. Иршада нет! Я помню где он валялся… Я даже специально оглядываю внимательно все вокруг, пока не начинаю кашлять от дыма.

- Пошли же! Что ты так долго? – кричит Нафиса.

- Иду. Прости…

- Что ты там так долго делала?

- Ничего. Знаешь, шейха там нет. Наверное, он не умер. Это хорошо.

- Чего в этом хорошего? – хмурится девочка.

- Ты не стала убийцей.

- Я защищала нас. Тебя. Я не убийца.

- Да, конечно, прости… Я просто думала… вдруг ты переживаешь.

- Из-за этой грязной похотливой собаки? Вот уж нет! – фыркает Нафиса.

- Хорошо, тогда давай больше не будем говорить о нем. Знаешь, я не могу поехать с тобой…

- Почему? Ты погибнешь одна в пустыне.

- Я должна вернуться кое к кому.

- К кому?

- К другу… Он ранен.

- Из людей шейха?

- Нет, из нападавших… Он пришел за мной… Слушай, я все никак не спрошу. Откуда ты так хорошо знаешь мой язык? Ты из России?

- Нет.

- Но как…

- У нас мало времени. Где этот твой друг? Он точно друг? Ты точно не ошибаешься?

- Я покажу.

Наверное, это покажется странным. Я могла убежать от него. Именно в этот момент, наверное, и решилась моя судьба. И я сама сделала этот выбор. Хотя, если посмотреть с другой стороны, человек – это песчинка. Что для сил природы, что для поворотов судьбы. Именно так я себя чувствовала сейчас - маленькой беззащитной песчинкой. Может быть уже перестать бороться? Жалела ли я в этот момент, что сбежала из дворца Кадира? О да. Я безумно жалела. Потому что погибли люди. Страшной смертью. Потому что, возможно, будет и дальше развязана месть, война. Потому что... Кто я такая, чтобы пытаться обмануть судьбу?

Я размышляла об этом, пока шла быстрым шагом, иногда переходя на бег, за лошадью, что везла Нафису. Видимо от адреналина, я не чувствовала усталости. Увидев шейха в том же положении, что и оставила его, вздыхаю с облегчением. Помогаю девочке слезть с лошади. Нафиса такая худенькая, легкая, как пушинка.

- Он потерял много крови. Если выживет, он хорошо заплатит твоей семье за помощь.

- Откуда ты знаешь?

- Он… ценит свою жизнь.

- Его надо перевязать, он теряет кровь.

- Да, конечно…

Чувствую себя полной идиоткой. Ребенок дает мне указания. Отрываю кусок ткани от своей накидки, прижимаю к ране. Потом еще один кусок – длиннее. Им удается воспользоваться как бинтом.

 Кадир приходит в сознание, это успокаивает меня. Смотрит на меня внимательно.

- Ты и правда вернулась. Почему?

- Не умею… бросать на смерть.

- Ясно.

- Ты будешь моим должником. Я спасу тебя. А ты меня отпустишь.

- Если я умру, то никто не будет держать тебя, - сказав это, Кадир снова закрывает глаза.

Эта мысль мне тоже приходила в голову. Но почему-то я не могу дать умереть чертову шейху.

Когда Кадир снова приходит в сознание, мы помогаем ему взобраться на лошадь. Нафиса садится к шейху сзади, чтобы вести. Он не в состоянии управлять животным. Делаем из покрывала, в которое я завернула еду и воду, длинные ленты, с помощью ножа, который забрали у Кадира. Как и саблю, и пистолет. Мы не оставляем шейху никакого оружия. Привязываем нашего спасенного, или пленника, я еще до конца не решила, к крупу животного, лентами. Когда заканчиваем – я едва жива от усталости.

- Ты должна залезть на лошадь, - говорит девочка.

- Я никогда не ездила без седла…

- Буря близко. Это вопрос жизни и смерти. У нас час. Наше время тает с каждой минутой.

Это было трудно, и ужасно унизительно, я кряхтела и корячилась, несколько раз соскальзывала. Нафисе пришлось слезть и помогать мне. Наконец, у меня получилось. Девочка дала мне в руки поводья.

- Она умная, поедет за мной. Не нервничай, доверься ей. Другого выхода у нас нет. Я постараюсь ехать не быстро.

Я прижималась к крупу совсем как раненый шейх, даже подумала – может и меня надо было привязать. Но каким-то чудом я доехала, не свалилась, молясь всю дорогу, чтобы мы успели. Ветер усиливался, видимость падала, глаза резало от песка, я почти ничего не видела. Когда впереди вдруг показались черные ворота, до меня донесся отголосок крика Нафисы. Всего лишь одно слово.

- Дом!

Глава 17

Из-за ветра и песка я почти не вижу очертаний дома, куда меня тащит за собой Нафиса. Другой рукой девочка ведет лошадь, к которой привязан Кадир. На крыльцо выбегают какие-то люди, Нафиса говорит им что-то по-арабски, и они бросаются к шейху.

- Пошли, - тянет меня девочка. – Они позаботятся о нем. Не переживай.

- Я не переживаю, - стараюсь произнести это как можно более равнодушно. Но это ложь. Мне приходится выдержать нешуточную борьбу с собой, так хочется подойти к шейху, проверить жив ли он, дышит ли. Не могу понять, что такое со мной творится….

У самого порога, стоит нам только войти, нас встречает громким возгласом женщина в темно-синем платье, ее волосы растрепаны, а на лице – испуг.

- Нафиса! Я чуть с ума не сошла, девочка! Как ты могла так напугать нас?

- Прости мамочка, - ребенок бросается в объятия женщины, она присаживается на одно колено, прижимает девочку к себе, зарывается лицом ей в волосы.

- Я чуть с ума не сошла… Твой отец уехал тебя искать, теперь еще и о нем волноваться…

- Прости, прости, - глухо повторяет Нафиса, обнимая мать за шею. – Папа опытный, он справится, я знаю.

- Конечно справится, малышка, - кивает женщина. – Кого ты привела с собой? – поднимает взгляд снизу-вверх на меня.

Меня уже почти не удивляет, что и мать, и дочь говорят на моем родном языке. Наверное, это моя землячка, вышедшая замуж за бедуина. Не такая уж редкость.

- Она спасла меня, - тихо признается Нафиса, бросая на меня при этом очень красноречивый взгляд, умоляющий опустить подробности нашего знакомства. Конечно, я понимаю ее. Каково услышать матери, что взрослые мужчины сочли ее ребенка трофеем…

- Мы спасли друг друга, - улыбаюсь девочке.

- Ты русская? – взгляд женщины теперь еще более внимательно разглядывает меня, изучает.

- Да. А вы?

- Не будем обсуждать все это на пороге, - внезапно говорит женщина. – Вам надо вымыться и переодеться. Потом я накормлю вас.

Тут я вспоминаю о еде, которую с таким трудом добыла в шатре. Она не пригодилась, кажется, я потеряла ее, уронила с лошади, когда мы неслись сюда все быстрее, и у меня кружилась голова от непривычной высоты и тряски.

- С нами мужчина, - произношу, облизывая пересохшие губы. – Он шейх… Его зовут Кадир Шараф Эль Дин… Наверняка вы слышали о нем…

- Конечно. Он владеет этими землями. Мы живем близко к границе другого шейха… Мне не нравится твой рассказ. Чувствую, что ты многое не договариваешь… Но сначала вам надо позаботиться о себе. Разговоры подождут. О мужчине, которого вы привезли - позаботятся, неважно, шейх он или нет.

- Спасибо…

С каким наслаждением я залезла в приготовленную несколькими женщинами ванну! Смыла с себя кровь, пот и песок, вымыла волосы, вернув им привычную шелковистость. Каждая мышца тела ныла, представляю, что будет со мной завтра.

Вылезать не хотелось, лежала до момента, пока вода не стала совсем уж холодной.

Вздохнув, заворачиваюсь в толстое полотенце, на тумбе горкой сложена арабская одежда, ярко розовой расцветки – ее принесла одна из женщин.