Стальная империя (СИ) - Васильев Сергей Александрович - Страница 42

—Доложить обстановку, — почти шёпотом приказал Кондратенко адъютанту, заметив его сидящим у топчана и занятым перевязкой какого-то тучного мужчины с окровавленной головой и пенсне, скособоченном так нелепо, что оно, как увеличительное стекло, демонстрировало плотные усы, забитые песком и каким-то мусором.

—Гренадёры Рененкампфа прошляпили вооруженные пароходы англичан, — не прекращая санитарные манипуляции, вполголоса доложил адъютант, — те подошли вплотную к берегу под видом купцов, выбросили десант прямо на пристань и сразу начали обстрел города. Одновременно японцы начали фронтальную атаку со стороны Мукдена. Первую линию обороны прорвали с ходу, сейчас бои идут у второй. Бржозовский одной батареей поставил заградительный огонь по фронту, второй пытается нащупать английские пароходы. Осторожничает — боится задеть мост и жилые кварталы — там же семьи, дети…

— Что с десантом?

—Неизвестно. Сначала стреляли шибко, теперь тихо. Телефонная связь нарушена. Вестовые не вернулись. Есть подозрения, что штаб Ренненкампфа в результате неожиданной атаки десанта уничтожен или пленен. Гернгросс приказал полк Лечицкого перебросить на правый фланг и организовать дополнительную линию обороны вдоль железной дороги. Фактически Харбин уже разрезан на две части…

— То есть дивизия Ренненкампфа обезглавлена, — прошептал Кондратенко, опуская голову на жесткую, набитую травой, подушку. — Тогда нет ничего удивительного в том, что первая линия не удержалась, да и вторая вряд ли долго протянет… Вот что, голубчик! Закончите с перевязкой — обеспечьте перемещение меня на КП Александра Алексеевича — будем думать, как воевать в создавшихся условиях.

В то время, когда генерал Кондратенко ломал голову, что стало со штабом правофланговой дивизии, а посланные им вестовые успешно пополнили список военнопленных, генерал Ренненкампф, вполне живой и здоровый, сидел в своем штабе за одним столом с генералом Артамоновым и командиром английского речного десанта майором Драйком, чьи головорезы из Роял марин сейчас добивали каких-то непонятливых интендантов, засевших вместе с караулом на одном из складов и не понявших, что при встрече с британской морской пехотой полагается покорно поднимать руки, а не пытаться оказать сопротивление.

Несмотря на то, что майор Драйк был за столом самым младшим по званию, он чувствовал себя главным на этом “празднике жизни”, что, в общем-то, признавали и “эти варварские генералы”, преданно глядя в рот представителю самой цивилизованной нации в Европе.

—Ну что ж, господа, — барабаня пальцами по краешку стола, небрежно произнес командир морских пехотинцев с непередаваемым аристократическим прононсом Received Pronunciation, как показателем образованности, влиятельности, социального статуса и экономической власти его владельца, — первая фаза операции прошла успешно и требуется ее такое же завершение. Благодаря мистеру Артамонофф, мы смогли беспрепятственно высадиться на берег и разоружить охрану, а благодаря мистеру Ренненкампф — ликвидировать две линии обороны и свести к минимуму потери при разоружении штаба и комендантской роты. Это прекрасно, но недостаточно! У нас нет времени любоваться на местный ландшафт, но есть приказ — взять узловую станцию и пропустить на Запад эшелоны британской и японской армии. Поэтому, пока наши японские союзники, — губы майора тронула презрительная усмешка, — бьются лбом о русские позиции, мы должны придумать то, что позволит, не проливая драгоценную британскую кровь на китайскую землю, выполнить поставленную задачу. У Вас есть предложения, господа?

—Ваше превосходительство! Платон Алексеевич! Смотрите! — голос юного адъютанта, только-только получившего погоны подпоручика, был настолько встревоженным и возбужденным, что полковник Лечицкий (****) пропустил мимо ушей неуставное обращение и скорым шагом подошел к амбразуре блиндажа, служившего ему временным командным пунктом.

Со стороны православной миссии на позиции надвигались густые цепи английских красных мундиров, а перед ними, полностью закрывая морскую пехоту своими телами, брели ремесленники харбинских мастерских, купцы, захваченные на Пристани, крестьяне, привозившие свой немудреный товар на городской рынок, околоточные, застигнутые врасплох оккупантами на своих рабочих местах и даже служители православной миссии, оказавшейся в руках красномундирников. Вместе с мужчинами по изрытому воронками полю робко семенили женщины, держа на руках или ведя за собой детишек, а одна из курносых, заплаканных девчонок из последних сил тащила на себе огромного, безумно вращающего глазищами и жалобно мяукающего котяру…

Гренадеры Лечицкого, застыв каменными изваяниями, с ужасом глядели на атакующих. Новые, джентльменские способы ведения боевых действий с использованием гражданских заложников, дебютировавшие в англо-бурской войне, для русских солдат и офицеров стали тем деморализующим шоком, которого бывает достаточно для поражения.

—Командира дивизии, быстро! — охрипшим голосом, срывающимся на фальцет, крикнул Лечицкий, — хотя… отставить! По-о-олк! Слушай команду! Оставить занимаемые позиции! Отступить в городскую черту! Занять дома от Бульварного до Большого проспекта! Не стрелять! Брать в штыки!..

Полковник тяжело осел на стул и грязно, как извозчик, выругался…

—В городской застройке они вынужденно разорвутся на небольшие отряды и не смогут одной толпой гнать перед собой гражданских…

Надежды Лечицкого не оправдались. Джентльмены из королевской морской пехоты прекрасно знали свое дело и, разделившись повзводно, споро распределили между собой заложников, продолжая их телами вытеснять защитников на восток, прижимая к реке и оттесняя от железной дороги, по которой покатили в сторону Читы основные силы британского и японского экспедиционных корпусов.

Отчаянные штыковые атаки защитников слегка притормаживали, но не могли остановить надвигающийся вал красных мундиров ввиду почти четырехкратного численного преимущества атакующих. Единственное, чего удалось добиться — отвлечь на себя силы и внимание, что позволило большинству заложников разбежаться. Спасся и диковинных размеров кот. Его вместе с хозяйкой на руках перенес на другой берег речки Модяги адъютант полковника Лечицкого. Первый, бесконечный, такой неудачный для русских, день битвы за Харбин, заканчивался…

(*) Рома́н Иси́дорович Кондрате́нко — Герой обороны Порт-Артура. Как пишет “Вики”: В самый тяжёлый момент осады города возглавил оборону, занимался усовершенствованием оборонительных позиций, лично руководил обороной на самых сложных и опасных участках. Отличительным свойством Кондратенко было умение воздействовать на дух войск, что сказалось при отражении нескольких штурмов, когда никто не надеялся уже на успех; он связал сухопутные и морские войска в одно целое, умело направляя их к дружным, совместным действиям.

Погиб при загадочных обстоятельствах в форте № 2, якобы при прямом попадании гаубичного снаряда в каземат. Кондратенко был последним препятствием для сдачи Порт-Артура японцам.

(**) Александр Алексеевич Гернгросс — В 1900 году был назначен начальником гарнизона Харбина. Участник подавления Ихэтуаньского восстания. Один из героев русско-японской войны, не единожды спасавший русские войска в безнадежных, казалось бы, ситуации.

(***) Никола́й Алекса́ндрович Бржозо́вский — легендарный начальник крепости Осовец в первую мировую войну. Во время осады предложил немецкому парламентёру, предлагавшему сдать крепость, остаться в ней во время штурма с условием, что, если штурм будет неудачным, немца повесят, а если крепость будет взята, то пусть повесят его (Бржозовского). Крепость устояла.