Жена напрокат. Любовь (не) предлагать (СИ) - Квин Алиса - Страница 9

Сделав глубокий вдох, она написала шапку к заявлению. Уходить не хотелось, но ей необходимо сейчас отдохнуть от этого всего, поэтому если не будет другого выхода, то придется менять свою жизнь. На другом листе бумаги Марина написала еще одну шапку для следующего заявления.

В приемной ее встретила Лилия Владимировна. Секретарша стучала ногтями по клавиатуре, при виде вошедшей девушки подняла голову и скривилась.

– Доброе утро, – поздоровалась Марина.

– Доброе! – глядя на Смирнову поверх очков строго проговорила женщина, всем своим видом демонстрируя, что вовсе оно и не доброе.

– Александр Викторович у себя?

– У него с утра много дел, – насупилась секретарша.

– Он сказал, что ждет от меня заявление, – сообщила ей Марина.

На лице Лилии Владимировны вспыхнул неподдельный интерес. Она нажала кнопку на селекторе и медовым голосом произнесла:

– Александр Викторович, пришла Смирнова с заявлением.

– Пусть заходит, – ответил ей голосом шефа селектор.

После принятого решения о возможном уходе, заходить в кабинет босса было не так страшно. Марина открыла тяжелую дверь и шагнула в наполненное ароматом кофе помещение.

– Марина Николаевна, присаживайтесь, – взгляд темных глаз был совершенно непроницаемым.

Смирнова послушно опустилась на стул. Протянула первое заявление. Давыдов взял его, продолжая смотреть на свою подчиненную. Это нервировало даже больше, чем его утренняя нотация. Наконец, он перестал гипнотизировать девушку и уделил внимание заявлению. Несколько бесконечно долгих мгновений, заполошенных ударов сердца, и темный взгляд снова прожег Марину.

Начальник молчал. Девушка нервничала и кусала губы в ожидании его решения.

– Вы хотите в отпуск? – наконец отмер шеф.

– Хочу! – кивнула девушка.

– Насколько мне известно, по графику отпуск вам положен через два месяца, – сказал он.

Надо же, подготовился!

– Совершенно верно! – кивнула Смирнова, – Как и каждый год до этого, но я не была в отпуске, даже компенсацию не получала.

– Но вы хотите уйти завтра. Как я могу оставить фирму без хорошего бухгалтера?

Марина поняла – не отпустит. Найдет причину и не отпустит.

– Тогда возьмите вот это заявление, – не моргнув глазом протянула она ему листок.

Давыдов прочитал. Хмыкнул, выгнул бровь. Снова окинул подчиненную внимательным взглядом.

– Вы уверены? – вкрадчиво спросил он.

Марина не была уверена. Уже. Под взглядом почти черных глаз хотелось спрятаться как можно дальше.

– Уверена! – вздернула подбородок девушка, сжав руки под столом на коленях.

– У вас неприятности? – огорошил вопросом Александр Викторович.

Смирнова вздрогнула, совершенно не ожидая ничего подобного.

– С чего вы взяли? – напряглась девушка.

Мужчина поднялся из-за стола, приблизился и остановился рядом со стулом, на котором сидела Марина. Окунулась в аромат дорого парфюма, кожей ощущая его присутствие. Опустила голову и старалась смотреть прямо перед собой. В поле зрения попадали руки с длинными пальцами, которые Давыдов сложил в замок, край белоснежного манжета, выглядывающего из рукава пиджака, и золотые часы на запястье.

– Причиной вашего заявления является виновник этого? – от его хрипловатых ноток в голосе по спине побежали мурашки.

Марина никак не могла ожидать, что ее босс внезапно протянет руку и поднимет ее голову за подбородок. Прикосновение обожгло кожу, посылая электрические импульсы по всему телу.

– Что? – еле выдавила из себя слово перепуганная девушка.

Она посмотрела на своего шефа, который склонился над ней, но при этом не смотрел в глаза. Его взгляд блуждал где-то ниже.

– Я спрашиваю, – медленно произнес мужчина, совершенно не обращая внимания на то, что происходит с его бухгалтером, – кто оставил на вашей шее эти синяки?

Прикосновение к шее порхнуло крылышками бабочки. Смирнова непроизвольно вскинула руку и прикрыла горло, освобождаясь от чужих пальцев.

– Мне кажется, это немного не ваше дело! – напряженно произнесла девушка, слегка отстраняясь от Давыдова, запоздало понимая, что со всеми своими проблемами совершенно забыла замаскировать синяки от посторонних глаз.

– Возможно, – криво улыбнулся босс, но руку убирать не спешил, – подобные отметины могут появиться либо в результате насилия, либо от… хм… засосов. Что-то мне подсказывает, что это не засосы. Не похожи вы на женщину, ведущую подобный образ жизни и позволяющую с собой так обращаться. Поэтому я склонен полагать, что у вас что-то произошло. От хорошей жизни на шее девушки синяки не образуются!

Затаив дыхание, Марина во все глаза смотрела на своего не в меру проницательного начальника.

– Марина, я хочу помочь! – нетерпеливо вторгся в размышления Смирновой голос Давыдова.

Девушка вздрогнула от звука собственного имени. Как-то слишком уж интимно оно прозвучало от руководства.

– Я разберусь со всем сама, – проговорила она, когда дар речи вернулся, – именно для этого мне нужен отпуск!

– В фитнес-центре тоже будете просить отпуск? – снова ошеломил босс своим вопросом.

Марина покраснела до корней волос.

– Я так и знал, что это были вы! – довольно ухмыльнулся Александр Викторович.

– Это преступление? – тут же ощетинилась Смирнова.

Мужчина покачал головой, наконец-то отошел от своей подчиненной и сел на свое место, сделав вид, что вовсе не услышал облегченного вздоха.

– Конечно, нет, – удивил ее начальник, – даже похвально, хоть мне и непонятны ваши мотивы.

Марина враждебно смотрела на своего босса. Куда ему понимать ее мотивы? У него же на лбу написано, что он понятия не имеет, что такое нужда в деньгах. Каково это, когда считаешь каждую копейку, как собираешь по рублю в копилку и молишься каждый день, чтобы он не стал для дочери последним.

– Мне нужны деньги, – нехотя призналась Смирнова, отводя взгляд, – и время.

Давыдов покивал своим мыслям.

– Я могу выписать вам премию, – сказал он.

– Не буду отказываться, – не стала кокетничать девушка.

– Но это вам не очень поможет? – угадал ее настроение начальник.

Марина согласно кивнула.

– Думаю, получив отпускные и имея достаточно свободного времени, я смогу решить часть вопросов, которые требуют моего внимания, – как можно точнее постаралась донести до руководства свои мотивы. Помолчала, а потом добавила, – Увольнение тоже подойдет.

В кабинете повисла тишина. Каждый думал о своем.

– Вы понимаете, что то, чего вы хотите, – снова заговорил Давыдов, – станет лишь временным решением текущих трудностей?

Она понимала, еще как! Но выхода другого не видела.

– Мне нужно отвезти дочь к моим родителям, – сама не зная почему, призналась девушка. – Она больна, я коплю деньги на операцию. Маше нужен уход. У мужа неприятности, за долги отобрали машину. – Она сделала глубокий вдох и продолжила, – Я хочу попытаться вернуть ее. Если не получится, то долг перед банком придется все равно гасить мне.

По мере того, как она говорила, голос дрожал все сильнее, но откуда-то взялось нестерпимое желание донести до шефа жизненно важную необходимость отпустить ее сейчас. Сама не заметила, как рассказала ему все. Когда опомнилась, было уже поздно. Давыдов смотрел на нее с интересом и молчал. Когда Марина уже подумала, что ничего от него не добьется, он заговорил:

– Я хочу предложить вам работу, за которую вы получите солидную сумму. Думаю, ее хватит сполна, чтобы собрать нужную сумму на операцию вашей дочери.

Сначала Марина решила, что ослышалась, но взгляд начальника был полон решимости.

– Что мне нужно будет сделать? – насторожилась девушка.

– Ничего неприличного или преступного, – улыбнулся Давыдов. – Кроме того, вы уйдете в отпуск, получите все полагающиеся вам выплаты. Я помогу решить часть вопросов, в которых, уверен, буду более компетентен, чем вы. Попрошу своих юристов разобраться в ситуации с машиной.

Это было слишком заманчиво для того, чтобы быть правдой. Так в чем подвох?