Русалка на суше (СИ) - Максонова Мария - Страница 23

Глава 17

Я — то наивно полагала, что то, что творится в моем доме с командой матросов, их капитаном, кучей детей, их родителей, половина из которых не понимает имперского и разумным двенадцатищупальным осьминогом — это дурдом. О, нет, для настоящего дурдома этой компании не хватало главного катализатора — стремящегося показать свою пользу Оларга Рохеиса.

На следующее же утро он устроил грандиозную ревизию всего имущества в доме, заставил женщин перемыть и перечистить все и вся, включая и мытье детей, которые помогали убираться, а точнее мешали и путались под ногами. Кармелта ворчала по-халифатски, потому что ее заставили записать все купленные запасы продуктов со всеми ценами и прочим, а также составить опись всей посуды и другой утвари и составить список того, что требует починки или замены. Я и понятия не имела, что оказывается у нас на кухне забилась одна из труб и требуется вызвать трубочиста или мага для ее прочистки. Почему мне это никто так и не передал — ума не приложу, неужели я такая страшная? Пришла сама и промыла трубу сильным потоком воды. В результате испачкала золой крышу и часть стены снаружи, пришлось отмывать и там, но зато теперь весь дым шел ровнехонько наружу, а не задерживался в кухне.

Еще оказалось, что в спальнях на втором этаже очень холодно, потому что окна хоть и стоят, но это не современные мне стеклопакеты, а один слой, и их приходится закрывать ставнями, а все печи на первом этаже и до второго тепло не доходит. Вообще-то там были отдельные камины, но их не топили. Почему? Просто потому что не смели без моего разрешения, а меня не решались спросить. Вроде как зачем, если можно накрыться одеялами в несколько слоев и спать по несколько человек в одно кровати? Кошмар! Вот почему они так сопротивлялись, когда я предлагала поставить узкие двухъярусные кровати в детских комнатах, я-то полагала, что они боятся новой конструкции, а оказалось так спать теплее.

А сколько какого-то мусора Рохеис заставил вынести из скрытых по всему дому кладовок: старая мебель сломанная или просто вышедшая из моды, какая-то ветошь, одежда, в том числе вполне приличная, ржавые подсвечники и другие разнообразные вещи, оставшиеся от предыдущих владельцев. Все это я велела разложить в гостиной и тщательно исследовать на предмет пользы или возможности продать. Ощущение, что разбираешься на деревенском чердаке. Рохеис даже нашел там несколько ставших уже антикварными вещей, а один симпатичный комплект из чернильницы, подставки для перьев и других мелочей мне отчистили от непонятной грязи и поставили в кабинете. Он был красивого золотисто-медного цвета с малахитовыми вставками в старинном стиле, и такой тяжелый, что я могла в кой-то веке не бояться, что опрокину чернильницу.

В общем, все забегало и заработало. Я Рохеиса не останавливала, даже благодарила. Во-первых, потому что польза делу, а во-вторых, я видела, что он просто пытается чем-то себя занять, чтобы не думать о конфликте с семьей. Я советовала ему написать родителям, потому что уехал он ночью, никому ничего не сказав, считай сбежал, а может они волнуются. Но Оларг только отмахивался и вновь кидался грудью, только не на амбразуру, а на выбивание пыли из старых гобеленов или оттирание грязи за кухонными шкафчиками.

Между делом Гарт передал мне послание от ювелиров — двое из них были согласны взять на реализацию еще партию моих «перламутровых безделушек», и даже поднять цену, но при условии, что я дам больше вещей. Пришлось оставить Рохеиса на хозяйстве, он как раз вел очередные разборки с Кармелтой по-халифатски. В целом, можно было сказать, что Оларг принял на себя управление халифатской частью моих слуг, хотя и матросов тоже пытался припрячь, но они сопротивлялись и сбегали под прикрытием того, что им что-то поручил Гарт. Работало, правда, не всегда, совсем откровенно филонить они стеснялись, но все время искали какого-нибудь поручения, чтобы не двигать мебель или не натирать деревянные полы каким-то вонючим составом.

Поездка к ювелирам выдалась довольно муторная и оставила у меня неприятное впечатление. Оба моих контрагента источали в эмоциях жадность, но и недоверие, поднимать цену серьезно не желали, ссылаясь на то, что, чтобы что-то продать, придется добавить своей работы, что это всего лишь полуфабрикат и тому подобное. Мне не нравилось, к чему они вели и как снисходительно на меня смотрели. Ощущение, что меня дурят не проходило, но я все же подписала договор, хотя много вещей отдавать не стала. Ладно, пусть бренд раскрутится, потом покупательницы поднимут спрос — и поторгуемся. Пока на мои попытки не продавать оба ювелира реагировали слишком уж спокойно, просто пожимали плечами и ничего не боялись. А жаль.

После велела заехать в третью ювелирную лавку. К моей удаче девушка за прилавком меня не признала (может, в прошлый раз была не ее смена или она новенькая), а владелец, как всегда, был где-то в задних помещениях. Я притворилась капризной клиенткой, которая выбирает себе подарок:

— Мне бы хотелось чего-то такого, — сделала неопределенное движение рукой, — изящного, светлого, нежного…

— Может быть, с эльфийскими резными вставками? — предположила продавщица с улыбкой.

— Покажите, — кивнула я.

Кстати, интересно, что те работы, которые я видела в более дорогой ювелирной лавке, были изящнее. Вроде бы то и другое эльфийская работа, но тут просто какие-то цветочки-листики, а там поинтереснее было.

Я морщилась, примеряя то одно, то другое:

— Мрачно, это уже было, похожее уже есть у моей подруги…

— Быть может, вы захотите примерить эти серьги? Это наша новинка, — наконец, предложила девушка и пододвинула ко мне стойку, на которой висели сережки из перламутра моей работы в окружении пошленьких золотых подвесок.

— Что это? — приподняла брови. — Есть еще что-то такое?

— Вот еще браслет, — на прилавок между нами легла устланная алым бархатом коробочка с золотым толстым браслетом с наложенными на него моими элементами. Отвратительная пошлость получилась, изящные полупрозрачные элементы закреплены на здоровенных золотых квадратах, а вокруг еще куча цепочек-подвесочек с мелким речным жемчугом. — Это последнее изобретение нашего мастера, — заливалась соловьем девица. — Очень редкий морской перламутр, смотрите, какой красивый рисунок, как изящно. Как раз оттенит вашу красоту.

— И сколько стоит? — спросила удивленно.

— Серьги пять золотых, а браслет двадцать, — если бы я не сидела, упала бы. — Но помните, это совершенно уникальные вещи!

Она еще что-то внушала, но я уже не слушала. Твою ж мать! Неудивительно, что у него еще не раскупили. А остальные ювелиры что делают с моими вставками, я и не видела. И сколько же они накручивают?

— А похожий браслет, но без перламутра у вас есть? — спросила на всякий случай, примеряя браслет на свою руку. Весил он прилично.

— Вот похожая модель с бирюзой, — предложила девушка, — всего десять золотых, — в ее взгляде промелькнуло понимание, что я хочу «сэкономить».

Но я думала о другом. Десять золотых добавили мои перламутровые элементы, которые я продавала дешевле, чем за один золотой! Вот ведь твари жадные!

— Я подумаю, — кивнула девушки, выкладывая браслет обратно на прилавок. Когда же я выехала из ювелирной лавки, то сказала: — Надо послать кого-нибудь из людей, чтобы узнали, сколько берут за вещи с моими перламутровыми вставками в других местах. Только надо отправить кого-то, кто в лавках не примелькался еще: не тебя и не Маруса, не полуорков.

— Дореп сходит, у него хорошая память и разговорить он сможет кого угодно, — кивнул Гарт.

— Хорошо. Я хочу знать, насколько сильно меня дурят.

Дореп давал свой отчет уже позже в моем кабинете. Старик был не особенно грамотным, но память имел все еще отменную, чтобы обозначить «эдакие висюльки» просто рисовал форму, а потом сыпал цифрами, заставляя меня все больше мрачнеть. Даже на перламутровые элементы, обрамленные в серебро, цену ставили золотом в несколько раз выше, чем аналогичные модели с камнями, почти по цене морского жемчуга. Почему же тогда ювелиры не боялись, что я не буду им продавать свои работы? Черт их знает.