Сам себе волшебник - Долохов Владимир Афанасьевич - Страница 21

ВИЗИТ К СТОМАТОЛОГУ

В заключение поведаю еще одну фантастическую историю. Я пришла к зубному врачу, чтобы поставить новую коронку, и он заявил, что придется обтачивать живой зуб. Я торопилась на занятие симоронской группы, и времени на обезболивающий укол не было. Заморозку надо ждать как минимум 15 минут, а я уже опаздывала.

С детства я ужасно боялась боли и вообще не могла ее терпеть. Практически от любой, даже самой слабой боли, мне становилось плохо, и я теряла сознание. В метро я часто падала в обморок от легкого недомогания, люди выносили меня из вагона и вызывали медсестру. Чтобы избежать зубной боли, я всегда просила сделать мне уколы. Иначе я брыкалась, вырывалась, не в силах себя сдержать, и хотя понимала, что сверлить все равно надо, поделать с собой ничего не могла.

Врача звали Виктором. Это молодой мужчина с усиками и ежиком волос на голове, очень обходительный и аккуратный. Он раньше ставил мне коронки и, зная мою чувствительность, предупредил, что будет больно и придется потерпеть. У меня началась паника, и едва врач прикоснулся бормашиной к зубу, я резко дернулась. Не знаю, как Виктор успел среагировать и не заехал мне сверлом в щеку.

Видимо, в моих глазах отражался такой ужас, что врач заботливо спросил:

— Что, боишься?

— Угу, — промычала я с открытым ртом.

— Ничего, не бойся, все будет нормально.

В этот момент я вспомнила, что я — Симорон. Виктор начал обтачивать зуб, а я с испугу повторяла про себя: «Я та, которая смотрит на клиента с бормашиной в руках». Уже запахло горелым, а я ничего не чувствовала.

Но страх остался, и я подумала: «Сейчас опять как заболит!» Посмотрела: на кафельной стене — плетеная корзинка, из которой свисает веточка искусственных цветов с красивыми круглыми листочками. Я стала «изящной корзиночкой, из которой свисает гирлянда цветов».

Когда Виктор стал обтачивать зуб с третьей стороны, я снова переименовалась. Прямо над моей головой висела люстра Чижевского (ионизатор воздуха, работающий по принципу тлеющего разряда).

Я назвалась «люстрой Чижевского, которая иголочками наблюдает за пациентом». Боли я совсем не чувствовала. Закончив работу, врач недоуменно поинтересовался:

— Оль, я не понял, тебе что, не больно было?

— Нет.

— Разве такое возможно? У тебя же живой зуб, а ты боли не выносишь.

— Я переименовалась.

— А как?

— "Я та, которая в белом халате с бормашиной". Например, если Вы не хотите, чтобы гаишник оштрафовал, переименуйтесь в его красивую бляху на груди. Глядишь, поможет.

Посмеялись мы с ним, но вид у Виктора был совершенно изумленный. По-моему, он решил, что я чокнулась. Я стала объяснять:

— Вы мне три раза обтачивали. Переименовалась в Вас, потом в корзинку, затем в люстру. У люстры могут зубы болеть?

— Нет.

— А у корзинки?

— Нет.

— Вот поэтому и у меня не болели, я ведь «корзиночка, из которой свисает цветок».

Кабинет большой, и другие врачи тоже покатывались со смеху, слушая наш разговор. На их лицах было написано: «Ну все, у тетки крыша поехала!» Я покинула кабинет под всеобщий хохот.

САМАРСКИЕ БАЙКИ

СИМОРОНСКИЕ ВИРШИ

Около года назад я начал писать стихи. Пройдя симоронский семинар, я подумал, что если формулы парения включать в стихотворения, то их могущество возрастает за счет рифмы, размера и ритма.

Решил попробовать составить стихотворение с универсальной фразой: «А на самом деле я включаю музыку верблюдам». Вот что получилось:

На следующий день я повторял это стихотворение, когда ехал на машине. Мне удалось на зеленой волне миновать дюжину светофоров без остановок!! Только я подъезжал к светофору, как он переключался на зеленый свет. Теперь за рулем я частенько вспоминаю свое первое симоронское стихотворение. Я убедился в могуществе стихотворных формул и решил зарифмовывать симоронские имена. Тут же представился подходящий случай.

У нас с женой своя фирма, и мы снимали помещение в центре города, которое нам сдал Григорий. Он арендовал множество площадей, а затем сдавал их под офисы. Срок аренды истекал, и Григорию отказались ее продлить. Он месяца полтора обещал, что мы переедем в соседний дом, но перед самым Новым Годом ему отказали. Мы оказались в сложном положении — нужно за несколько дней найти подходящее помещение в центре города.

Раньше я работал учителем физики, и у меня учился Антон. Сейчас это — видный молодцеватый парень. У Антона также была своя фирма, и он снимал помещение опять-таки у Григория. Когда Григорий объявил, что ему отказали, возбужденный Антон приехал ко мне. Он был без галстука, в расстегнутом пиджаке, коротко стриженые волосы взлохмачены, глаза блестели. Антон в небрежной манере заявил, что может всех «сделать», что ему море по колено, и завтра он пойдет и договорится с хозяевами здания, которое собирался арендовать для нас Григорий. Я тут же подобрал себе имя: «Я тот молодец, который лохматит почву». Антон был молодцом с взлохмаченными волосами, а почва взялась неизвестно откуда.

Дома я 27 раз написал на листочке это имя и решил его зарифмовать. Этот процесс меня увлек, стало весело, и я быстро написал следующие строки:

На следующий день мы пошли с Антоном к арендодателю и сразу договорились об аренде. Помещение мне понравилось — оно было больше и светлее прежнего, после ремонта…

Ко мне стали обращаться знакомые симоронисты с просьбой составить вирши на формулы переименования. Я заметил, что симоронская работа начинается, как только я приступаю к сочинению стихотворения. Жена попросила зарифмовать формулу: «Я та блоха, которая балуется эфиром и говорит на латыни», составленную, чтобы на очередной симоронский тренинг пришло много участников.