Road to hell (СИ) - "anna tymanova" - Страница 8

~

Патрик шел молча до самого отеля, плетясь где-то позади нас с Гусманом. И я всеми силами пытался унять это тупое чувство в груди, из-за которого я чувствовал себя настолько дерьмово. Все это крутилось в моей голове, как будто на повторе, из-за чего я даже слова Гусмана воспринимал с трудом. Все мои слова раз за разом били меня, как будто молотком по голове.

“В тебе нечего любить”. Блядь, как только это могло вылететь из моего рта, когда всего день назад я был практически уверен, что влюблен в него? Даже если это была простая жажда секса — мне не нужно было говорить так. Но я не мог вернуть время назад и сделать это как-то иначе. Потому что знал — иначе не вышло бы, просто не сработало бы.

— Да что с вами за хрень? — усмехнулся Гусман, оглядываясь на Патрика, который просто закатил глаза на его вопрос. — Что, даже нахуй не пошлешь? — решил донять он парня, и я уже хотел было его остановить. Сейчас к нему нужно было лезть в последнюю очередь.

— Отъебись, — отмахнулся Патрик, проходя мимо нас.

И когда он уже был достаточно далеко, Гусман спросил меня: — Ну и что ты уже успел натворить?

— Разобрался с этим, как ты и сказал, — ответил я, продолжая путь.

— Либо всё, либо ничего, да? — усмехнулся Гусман, разглядывая мой профиль. — И почему я не удивлен?

Мне не нашлось, что ему ответить. Потому что так оно и было, и дело было даже во мне. Я знал, что с Патриком нельзя было иначе. Это просто не сработало бы. Похрен на страсть, на химию — нахрен все это.

Я с этим покончил.

~

Я проснулся от того, что услышал какой-то шум за дверью своей спальни. И тут же напрягся, потому что Гусман с каждым разом становился все громче. Он говорил с Патриком.

Тихо подойдя к двери, я начал прислушиваться.

— Отойди, — сказал Патрик, и я по голосу понял, что настроение у него не для споров.

— Ты не уедешь из-за такой хрени, — услышал я Гусмана. Патрик хотел уехать? Хотел уехать из-за меня? Хотя, какого хрена я удивлюсь? Любой бы уехал.

— А зачем мне здесь оставаться? — спросил Патрик, тяжело вздыхая. — Андер меня видеть не хочет. Тебе до меня дела нет. Не знаю, зачем вообще за вами увязался, это было тупо, — продолжал он, и я почувствовал, как тяжело стало дышать. Я не знал, что творится в моей собственной голове — я не хотел, чтобы он оставался, но и не хотел, чтобы он уезжал. Потому что тогда это означало бы, что я больше его не увижу.

— Если бы мне не было до тебя дела, я бы здесь перед тобой не распинался! — прикрикнул Гусман, и я почувствовал его отчаяние.

— Не ори, ты его разбудишь, — тут же шикнул на него парень.

— Вдвоем бы нам и в половину так здорово не было, как с тобой, а я нечасто такое людям говорю, — тише сказал Гусман, и мне хотелось бы с ним согласиться.

Но я не мог, потому что каждый день с Патриком был наравне с эмоциональной мясорубкой, через которую меня пропускали, не предупреждая. Потому что чувства сжирали меня, раз за разом. То вина, то внезапное чувство безграничного счастья, то сожаление, и так по кругу. И я пытался убедить себя в том, что мне это не нравилось. Не нравилось ни на секунду.

— И это не намек на тройничок, — добавил Гусман, и я знал, что он сейчас улыбается как ненормальный своей бесподобной шутке.

— Все уже решено, меня такси ждет, — но Патрика это не убедило.

— Чувак, да останься хотя бы ради меня, лады? Ты столько для нас сделал, я не могу вот так тебя отпустить, это пиздец несправедливо, — но Гусман не унимался — не знаю, к счастью или к сожалению.

— Это бред, — я услышал шаги и какое-то копошение, которое резко остановилось. — Дай пройти.

— Слушай, мы приедем в Барселону уже завтра вечером, отдохнем, и я обещаю — пойдем в самый гейский клуб, который ты захочешь, — я услышал, как Патрик слабо рассмеялся, после этих слов. — Ты вытрахаешь этого пиздюка из своей головы, ясно? — как грубо, Гусман.

— Это не поможет, ты ведь знаешь, что он сказал, — он все рассказал Гусману? Да какого ж черта?

— Да, и если бы я знал, что ты так к нему относишься — я бы ему навалял, если тебе от этого вдруг станет легче, — я удивился, как Гусман быстро успел переобуться. Что такого ему сказал Патрик? Что он сказал, раз Гусман теперь встал на его сторону, а меня считал последним мудаком?

— Просто он такой, понимаешь? Из крайности в крайность и все такое. Скоро успокоится, просто не обращай на него внимание, — продолжал Гусман.

И это, вроде как, работало: — Просто не обращать внимание? Тебе пять лет? — усмехнулся Патрик.

— Он сам извиняться будет, вот увидишь, — я тихо фыркнул, услышав это. — Через неделю и не вспомните обо всей это чуши, так зачем портить наше ахуенное путешествие такой мелочью? — Патрик ничего не ответил, и я задержал дыхание.

— Не дай эмоциям овладеть тобой, чувак, — вновь заговорил Гусман. — Покажи ему, что ты выше этого. И что ты можешь веселиться даже после всего того дерьма, что он сказал. А он не имел права говорить такое, точно не так, — Боже, Патрик и вправду ему все рассказал. Хотелось исчезнуть. Просто испариться. Даже если лучший друг настроен против меня после того, как все узнал… Наверное, я и вправду мудак.

— Да я на него смотреть не могу, — выдохнул Патрик, и я прикрыл глаза, прислонившись к двери. Как за один долбаный вечер все так изменилось? Я уже не был уверен в том, что сделал все правильно. Вообще сейчас не был ни в чем уверен.

— Смотри на меня! — я услышал, как Патрик шикнул на него, но тем не менее, рассмеялся. — Что, я такой страшный?

— Да, до ужаса просто, — ответил ему Патрик, вздыхая. И внезапно повисла долгая пауза.

 — …Ладно, — ответил он, и Гусман тут же прошептал тихое «да!». — Дам Барселоне шанс, — я почувствовал, как стало легче дышать. Потому что мне бы не хотелось, чтобы он, проделав такой путь, уехал из-за моей тупости.

— Да и в клубах я давно не был, — добавил он, и вот этого мне как раз для полного счастья не хватало. Но если ему так станет легче, то пожалуйста. Я все равно не собирался с ними идти.

— Хочу обнять тебя, чел, — услышал я смех Гусмана, и Патрик отнекивался лишь секунду. Когда они успели так сдружиться? Я реально так долго сплю по утрам?

— Почему все милые — всегда натуралы? — услышал я тихий голос Патрика.

— Не, это просто я — гребаное совершенство, — фыркнул в ответ Гусман. — А теперь отменяй такси и пойдем спать, нам завтра долго добираться, — Патрик согласился, и на какое-то время между ними повисло молчание.

— Спасибо, — услышал я тихий шепот, едва различимый.

— Не благодари за такое, — просто ответил Гусман. — Доброй ночи, — Патрик ответил тем же, и после ничего.

Лишь оглушающая тишина, которая давила и давила, грозясь раздавить мой череп вдребезги. Самое главное — это пережить утро, когда мне снова придется взглянуть ему в глаза. После все обязательно наладится. Мы сможем это сделать, обязательно.

Я верил, что сможем.

Комментарий к День 5 Потому что Гусман – булочка, которая всех комфортит, и мне кажется, он любит обнимашки