ГЧ [Генератор чудес] - Долгушин Юрий Александрович - Страница 29

Вот так и пересекаются разные вереницы жизненных событий и, если присмотреться, нет ничего «случайного» ни в самих этих вереницах, ни в их переплетениях и встречах.

Наступил последний день работы.

Около полудня Ганс медленно подошел к Мюленбергу и сказал безрадостно:

— У меня все готово.

И все-таки инженер дрогнул, — Ганс заметил это по его взметнувшемуся взгляду. Да, это был конец. Только что он сам закончил последнюю из остававшихся операций — проверку параллельности оптических осей луча и видоискателя. Однако Мюленберг сразу овладел собой.

— Так… Хорошо, Ганс, у меня тоже все готово. Как наши «внешние» дела? Там все в порядке?

— Да. Электромагниты на месте. Аккумуляторы проверены, поставлены под зарядку. Сегодня ночью будут готовы.

— А четвертая батарея?

— Уже заряжена.

— Сколько вошло?

— Тридцать пять килограммов. Я думаю, это слишком много, господин Мюленберг.

— Ничего, Ганс, ничего. Чем больше, тем вернее будет эффект.

— Это я понимаю. Но как же вы-то сами…

У Мюленберга вдруг защекотало в носу, грустные глаза его стали влажными. Он привлек к себе Ганса и крепко прижал его к своему большому телу.

— Спасибо, Ганс! Вы единственный человек, который тревожится о моей судьбе. Но… не думайте об этом: у вас и так достаточно забот сейчас. Я справлюсь сам.

Остаток дня они посвятили окончательной проверке действия основных агрегатов машины, затем укладке их в ящики, и, наконец, генеральной «уборке» лаборатории. Все, что могло хотя бы отдаленно намекнуть на последнюю конструкцию ионизатора, было сожжено, сломано, уничтожено.

К вечеру Мюленберг позвонил Вейнтраубу: все готово, завтра можно ехать на полигон. В похвалах и комплиментах нациста инженер без труда различил нотки плотоядного удовлетворения, которые его немало успокоили: очевидно, никакой агрессии не предполагается. Он отослал Ганса отдыхать, принял хорошую дозу брома и рано лег спать — завтра он должен владеть собой, как никогда. Ночь прошла спокойно, даже без сновидений.

Рано утром появились рабочие, машину по частям вынесли вниз, уложили на грузовик. Никто из инженеров «управления» не присутствовал. Шофер легковой машины передал Мюленбергу и Гансу пропуска для свободного прохода на полигон и два бинокля.

На самой окраине города они заехали на зарядную станцию, чтобы захватить аккумуляторы и главную деталь ионизатора — концентрические электромагниты.

Как ни успокоился Мюленберг после вчерашнего телефонного разговора с Вейнтраубом, все же он немного волновался во время этой операции. Это был единственный пункт в его плане, который не контролировался им самим непосредственно. Тут господствовал Ганс. И не столько Ганс, сколько его таинственные друзья — они организовали эту зарядную станцию — мастерскую, они приняли на хранение электромагниты, они заряжали четвертую батарею… А кто они? Что за люди? Достаточно ли они надежны, опытны, осторожны, взрослы, наконец?..

Мюленберг не знал никого из них и даже ничего о них: таких разговоров с Гансом они никогда не вели. Инженер почему-то представлял себе этих «друзей» Ганса, как компанию романтически настроенных молодых людей, увлеченных опасной игрой в приключения, — хотя, трезво рассуждая, он понимал, конечно, что это — неверное представление. И все же — кто они?..

Ганс уверен в них, это — единственное, что было очевидно. Но Ганс молод. Чем больше людей участвует в деле, тем больше вероятность всяких ошибок, оплошностей. Каждая из них может привлечь внимание, навести на след. А теперь так много глаз, которые жаждут увидеть что-нибудь подозрительное…

Да, это было, конечно, самое рискованное место всего плана. Отсюда мог начаться провал…

Погрузкой распоряжался Ганс.

Когда машины остановились, он спрыгнул с грузовика и повел рабочих Вейнтрауба в помещение, похожее на грубо побеленный сарай с широкой двустворчатой дверью. Через минуту они вынесли оттуда три аккумуляторных ящика и стали размещать их на грузовике.

Мюленберг сидел в открытой легковой машине и внимательно наблюдал за людьми.

Последний тяжелый ящик вынесли двое пожилых рабочих зарядной станции.

— «Вот они!» — встрепенулся Мюленберг.

Даже не взглянув на инженера, они пошли было к грузовику, но Ганс крикнул, что там уже нет места, и направил их к легковой машине.

Мюленберг пересел вперед, узкий ящик поставили между сиденьями.

И только когда машины двинулись с места, эти двое, прикоснувшись к козырькам своих кепок, как бы поправляя их, посмотрели прямо в глаза Мюленбергу.

И тут Мюленберг понял, кто такие друзья Ганса и в чем сила Ганса и этих — его собственных друзей, которых он узнал так поздно!..

Вот и полигон. Вот место, где стояла раньше машина.

Там Мюленберг в последний раз видел Гросса…

Сначала на сердце опускается страшная тяжесть. Потом она будто проникает внутрь, делает сердце каменным, твердым… Хорошо… Сегодня машина будет действовать в третий и последний раз, и она отомстит за Гросса, за Мюленберга, за себя…

Странно: сегодня Мюленберг чувствует себя совсем здоровым, даже молодым. Он быстро движется, за всем успевает проследить, даже вместе с Гансом помогает рабочим поднять тяжелый ящик аккумуляторной группы и вдвинуть его в машину на свое место. Вот что значит — нервы!

Появляются люди Вейнтрауба, прибывшие сюда еще раньше. Они уже закончили установку объектов в поле и для предварительного испытания и для демонстрации. Верно ли это сделано? Старший показывает Мюленбергу расположение объектов на полигоне. Расстояние пять, десять и пятнадцать километров. Слева на шестах с белыми флажками — лампы, включенные в заземленные антенны. А справа — для демонстрации начальству — три дощатые панели перед траншеями. Там будут живые объекты…

— Какие именно? — настороженно спрашивает Мюленберг.

— Скот, — глупо улыбаясь, отвечает тот. — Только скот: лошади и овцы.

Электромагниты уже извлечены Гансом из аккумуляторного ящика и поставлены на место. Машина собрана. Теперь она еще больше похожа на пушку с двумя короткими спаренными стволами, направленными вперед. Можно приступать к испытанию.

Старший снова подходит к Мюленбергу.

— Люди не нужны больше?

Мюленберг чувствует за этой предупредительностью особое распоряжение Вейнтрауба.

— Нет, — отвечает он, — не нужны, отправьте всех.

Затем он подходит с Гансом к машине, пускает мотор и наводит трубу на самый дальний флажок. Пятнадцать километров! Вот он, этот флажок, он появляется в поле зрения. Нити окуляра накладываются на него, указывая своим пересечением направление луча.

Включив ионизатор, а затем ток, Мюленберг видит, как на шесте вспыхивают разноцветные лампочки. Ганс тоже видит это в бинокль.

— Горит! — восклицает он, и в голосе его чувствуется затаенная тревога — рухнула надежда.

— Как и следовало ожидать, — спокойно, с некоторой гордостью добавляет Мюленберг, выключив «воздушный кабель». — Жаль, что мы не можем проверить, как будет действовать наша четвертая группа.

— Отказа не может быть, — убежденно говорит Ганс.

— Ну, тогда будем звать гостей. — Мюленберг садится в легковую машину, едет в контору полигона и вызывает к телефону Вейнтрауба.

— Машина проверена, — говорит он. — Результаты превосходят всякие ожидания.

Вейнтрауб чрезвычайно доволен. Он ждал с нетерпением этого звонка. Они выезжают и через полчаса будут на полигоне. Начальник управления тоже приедет с ними. Приблизительно в это же время приедет и доктор Гросс.

— Ну, Ганс, как будто все в порядке, — говорит Мюленберг, возвратившись пешком. — Я думаю, все нужные нам люди будут здесь. Давайте поговорим. Наступает последний акт… Как бы ни кончился он, нам едва ли придется еще говорить с вами когда-нибудь… Будьте готовы ко всему. Вероятно, теперь возьмут и вас. Но я думаю, что вам удастся выкарабкаться: вы были только электромонтером, исполнителем. Вам поручали монтаж простейших деталей, не посвящая в суть дела… Давайте посидим вот тут, на траве. Какая чудесная погода стоит эти дни!..