Пустой азарт (СИ) - Каминский Иван - Страница 48

— Процесс воспитания раба начинался с подготовительных испытаний. Мы помещали детей в критические условия, в которых требовалось делать все возможное, чтобы выжить. Зачем? Нередко бывало, что объекты на разных этапах формирования кончали жизнь самоубийством. Чтобы минимизировать такой шанс, нужны были люди с ярко выраженным инстинктом выживания. В процессе умирало множество детишек, но благодаря работорговле нам регулярно поставляли новых. Отбор также естественным путем создавал формирующее воспоминание.

Скопление точек в схеме личности превратилось в огромную сферу, окрашенную в темные цвета.

— Далее объекты подвергали физиологическим трансформациям без анестезии. Чтобы не повредить психику и когнитивные функции, процесс был постепенным. Тем самым мы преследовали две цели. Первая — еще одно естественное формирующее воспоминание и потеря страха перед болью и смертью. Вторая — совершенствование их физиологии. Так мы ускоряли физическое взросление объектов и доводили их тела до пика человеческих возможностей…

— Ты говоришь, что вы отбирали детей с ярко выраженным инстинктом выживания, а потом искореняли в них страх смерти! Я вижу противоречие в этом, — подметил Досифей.

— О, уверяю вас, в этом нет противоречия. Не бояться смерти и желать ее — это разные вещи. Конечно, есть тонкая грань между этими понятиями, но мы отчетливо выделяли ее при дальнейших ментальных манипуляциях. После первых двух испытаний разумы адептов были готовы к ментальной обработке, процессу «воспитания». Как я и говорил до этого, с основой личности, которая сформировалась до Братства, нужно обращаться крайне деликатно. Детскому разуму свойственно, оказавшись в безнадежных условиях, забывать прошлую жизнь. Ментальная магия им в этом хорошо помогает. А-три Двести-восемь Ноль-четыре был уникальным случаем. Оказалось, что он родом из знатной семьи Волбании, чьих детей начинали обучать наукам еще с первых произнесенных слов. В возрасте десяти лет он уже был достаточно волевой личностью, с четкими жизненными позициями. Он попал в рабство в результате случая. Подготовительные испытания, конечно же, сломали его, но забыть прошлое он не мог…

— Почему вы не избавились от него? Ты же говоришь, что избытка в притоке новых детей у вас не было.

— Во-первых, это был очень качественный экземпляр. У потомков знатных родов хорошая наследственность. В таланте и способностях он превосходил многих из братьев. Во-вторых, он был потенциальным рычагом давления на знать Волбании. В-третьих, сформированность делала его хорошим объектом для экспериментов. И он не был такой уж большой проблемой.

Сферы с прошлым ангела подсветились, выделяя точки и линии, которые с ними были связанны.

— Нельзя удалять формирующие воспоминания. Также нет смысла в том, чтобы удалять умозаключения, ибо пока цело воспоминание, они будут воссоздаваться сами собой. Но можно создавать и менять умозаключения и их инициирующие эмоции. Благодаря этому мы можем перенаправлять поток мыслей через удобные нам воспоминания и установки. Где-то в глубине мыслительного потока они всегда будут помнить, но никогда не станут размышлять об этом.

На схеме наглядно показана мысль светящейся точкой. Она быстро двигалась по линиям, от одной точки к другой, но никогда не касалась подсвеченных сфер, хотя к ним вело множество линий.

— Человеческому разуму всегда предпочтительнее положительные эмоции. Поэтому мы на пути к неугодным воспоминаниям создаем множество умозаключений с положительной инициирующей эмоцией.

Лука специально направил мысль на схеме к подсеченным сферам и уменьшил скорость для удобного рассмотрения. Светящаяся точка достигла умозаключения, остановила свое движение, далее подсветились исходящие линии разных цветов.

— В этой грубой классификации темные цвета характеризуют печаль, отвращение, страх и прочие негативные эмоции. Те, что посветлее, положительные — радость, восхищение, любовь. К каждой точке привязываем светлую линию, ведущую к искусственному умозаключению, и так далее. Так мы создаем сеть из ложных утверждений. Даже если мысль каким-то образом прорвется к воспоминаниям, надолго она там не задержится. Но всегда существуют триггеры, способные испытать эту систему на прочность.

— Дай-ка угадаю, такое случается, если объект услышит или встретит что-то из его прошлого?

— Верно! Как-то раз мой ныне покойный король отдал приказ жестоко устранить одну особу из волбанской знати, с которой наш объект был близок в детстве. И я подумал, что это удачная возможность оценить в контролируемых условиях, что произойдет, если послать объект устранить эту особу. Как вы понимаете, А-три Двести-восемь Ноль-четыре решил сбежать вместе с ней.

Точка на схеме гасла и возникала в подсвеченных сферах. Сеть умозаключений выводила мысль подальше, но в итоге та всегда вспыхивала начале.

— Лицезрение девушки из своего детства постоянно активировало его воспоминания. Вдобавок они оба были половозрелыми мужчиной и женщиной, что спровоцировало между ними сильные чувства и, следовательно, новое формирующее воспоминание.

В схеме появилась новая крупная сфера, формирующая линии и точки, окрашенные в яркие цвета положительных эмоций. Как только линии добрались в зоны других сфер, связанных с Братством, они окрашивались в более темные тона, символизирующие тревогу.

— А вы разве не лишали братьев полового влечения? — спросил Досифей.

— Сколько я должен вам повторять, что мы не лишали объекты неотъемлемых частей личности. Нам нужны были сильные и активные воины, а не импотенты. Но, конечно же, мы не могли позволить им получать удовольствие от плотских утех, ибо это создает нежелательные привязанности и зависимости. Схожими ментальными установками мы перенаправляли энергию от таких потребностей сублимацией, чтобы они получали удовольствие только служа нашим целям.

— Получается, все ваши ментальные установки ломаются от сильных эмоций, связанных с воспоминаниями?

— Нет же! Они продолжают работать, просто неспособны управлять мыслью, заряженной сильной эмоцией. Но как только триггер пропадает из поля зрения, то объект постепенно возвращается к прежнему принципу мышления. Я убедился в этом тогда. Мною был отправлен по следу беглеца другой объект, Двести-восемь Ноль-один, к которому у него была некая привязанность, так как они вместе проходили первое подготовительное испытание. Мне показалось, что такое развитие событий будет интересным…

— Постой, ты решил, что убить возлюбленную Умариила должен его ближайший брат? Это… это попахивает садизмом! — возмутилась Светлана.

— Я ни в коем случае не руководствовался низменными мотивами! Все мои намерения питал сугубо научный интерес, — улыбнувшись, развел руками Лука. — Я хотел узнать, как поведет себя объект в предельно стрессовой ситуации.

Угроза в виде брата заставила светящуюся точку мысли бродить по темным цветам вблизи воспоминаний о Братстве.

— Встреча заставила его мысли постоянно метаться меж формирующих воспоминаний. Ментальные установки в совокупности с привязанностью помешали объекту убить своего брата.

— Эта привязанность… Почему вы допустили ее возникновение?

— Мы тогда не обладали текущими ресурсами, было трудозатратно исправлять все отклонения. Мы сфокусировались только на опасных. Данная привязанность не угрожала целям Братства… А теперь смотрите, убийство девушки создало новое основное воспоминание.

В схеме возникла еще одна крупная сфера в темных тонах. В ней содержались горечь, вина, ненависть. Светящаяся точка судорожно металась в пределах этой сферы.

— Сплошь отрицательные эмоции, которые подпитываются недавними воспоминаниями. Однако посмотрите, что произошло, когда Двести-восемь Ноль-один одолел объект и забрал тело девушки.

Светящаяся точка вернулась блуждать по сети ментальных установок.

— Стоило убрать триггер из его поля зрения, как мысли постепенно вернулись в прежнее течение. Сильные эмоции гасились в паутине бесчисленных ментальных установок. Ему ничего не оставалось, кроме как вернуться в Братство. Мы обработали его новые воспоминания и вернули в строй, но каждый раз, когда ему на глаза попадался Двести-восемь Ноль-один, он срывался. Это не было проблемой, так как все ограничивалось неконтролируемым намерением отомстить конкретно брату.