Конфидентка королевы. На службе Ее Величеству - Нордье Софи - Страница 47

— Я велел подать самого хорошего вина. Не обессудьте, это все, что удалось найти. — Влив в себя уже не одну кружку хмельного напитка, Робер весело улыбался и то и дело поглядывал на Сабину. — Баронесса спит?

— Как младенец!

— Тогда не стану вам докучать. Ужинайте — и хороших снов. — И могучий воин на цыпочках удалился из комнаты, создавая из-за излишнего усердия еще больше шума.

Вивьен зажала рот двумя руками, чтобы не расхохотаться во весь голос.

— Граф всегда полон озорства. — Даже чопорная Луиза улыбнулась. — При дворе его либо боготворят, либо не понимают, а потому не любят. Третьего не дано.

По едва уловимому вздоху Вивьен поняла: мадам д’Энви относилась к числу поклонниц де Дрё.

***

На рассвете Сабина проснулась и, открыв глаза, сразу же встретила нацеленный на нее взгляд Луизы.

— Доброе утро, мадам. — Баронесса улыбнулась, но, не получив ответа, с сарказмом добавила: — Вы всю ночь не сводили с меня нежного взгляда?

— Я выполняю поручение королевы, — все же буркнула немногословная дама.

— Вам велели не спускать с меня глаз? Ну и как, во сне я так же красива?

Мадам д’Энви по своему обыкновению сжала губы в упрямую складку, и Сабина гневно отвернулась к стене. Она до сих пор не понимала эту женщину. Иногда они с Луизой весело болтали, будто добрые приятельницы, но болезненное желание мадам д’Энви услужить королеве, не считаясь с окружающими, ставило баронессу в тупик.

— Приложите это к ссадине на лбу. Говорят, помогает от нагноений. — Прерывая размышления Сабины и подтверждая противоречивость своей натуры, Луиза подала ей полотенце, обильно смоченное вином.

Баронесса ощупала оцарапанный веткой лоб и в замешательстве взяла полотенце, раздумывая над ответом. Напряженную ситуацию разрядил тихий стук в дверь. Получив разрешение войти, граф сначала заглянул, а затем вошел в комнату. В военных походах он привык мало спать и потому поднялся ни свет ни заря, несмотря на то что накануне вечером крепко выпил в компании оруженосцев.

— Вы уже проснулись? — спросил он, но, увидев кроваво-красное полотенце на лбу у Сабины, воскликнул: — Боже, у вас кровь! Что случилось?

— Не беспокойтесь, мессир, это всего лишь вино! — рассмеялась баронесса. — Пытаюсь избавиться от царапин, исполосовавших мое лицо.

— Шрамы украшают настоящих мужчин, — пошутил он, — а вы держались вчера молодцом!

— Ага, почти на сутки провалилась в обморочный сон.

Самоирония баронессы вызвала дружный смех.

— Мадам Сабина, вижу, вам гораздо лучше, поэтому предлагаю немного прогуляться по округе, пока нам готовят завтрак. Если вы не почувствуете при этом головокружения и тошноты, мы отправимся в Суассон.

— Согласна, ваше сиятельство.

У Сабины вырвался вздох облегчения: она боялась, что граф начнет придумывать предлоги, для того чтобы здесь задержаться. Заметив боковым зрением, как мадам Луиза нервно сцепила пальцы, баронесса удовлетворенно хмыкнула про себя: «Что, не нашлось повода увязаться за нами на прогулку?»

Ощущая легкую слабость, Сабина крепко обхватила руку графа.

Они не спеша прошлись вдоль дороги, раcсматривая издали нехитрые деревенские домишки, и заглянули в приземистую церквушку — поблагодарить Бога за удачный исход вчерашнего происшествия. Свежий морозный воздух и впрямь пошел Сабине на пользу. В ушах у нее еще звенело, но общее состояние было вполне удовлетворительным.

Недалеко от трактира де Дрё остановился между молодыми соснами и развернул спутницу лицом к себе. Не отрывая от нее красноречивого взгляда, он медленно стянул с рук баронессы перчатки.

— Совсем холодные. — Робер спрятал ее руки в своих крупных мозолистых ладонях и поднес их ко рту, чтобы согреть своим жарким дыханием. — Я покорен вами, возмутительница моего спокойствия! Даже в жесточайших сражениях я не покрывался от страха испариной так, как в тот миг, когда увидел вас лежащей на земле. Отныне жизнь моя пуста и бесцветна без вас.

Наслаждаясь мелодией чарующего голоса, Сабина погружалась в лазурную глубину его глаз. Мир становился расплывчатым, сладким… А граф все целовал и целовал с упоением ее пальчики. Но затем предупреждение королевы все же проснулось в одурманенном мозгу баронессы и она нашла в себе силы убрать пальцы от мужских губ.

— Спасибо, мессир, мне очень приятна ваша забота, — тихо произнесла Сабина.

— Скажите: «Спасибо, Робер», — прошептал влюбленный граф, огорченно выпуская ее руки.

— Спасибо, Робер. Я и вправду очень вам благодарна!

И, решительно отвернувшись, испуганная Сабина быстро зашагала к трактиру. Она понимала, что теряет голову, и потому как молитву повторяла про себя: «У него есть законная жена, а таких, как ты, тьма тьмущая. Забудь о нем!»

— Не сердитесь, все будет хорошо! Я не трону вас, обещаю! — догоняя ее, крикнул рыцарь и совсем тихо добавил: — Пока вы сами этого не пожелаете.

***

В епископской резиденции Суассона, где вновь разместилась королевская свита, принца Луи готовили к традиционному ночному бдению перед ритуалом посвящения в рыцари. Юношу торжественно одели в холщовую рубашку и провели в небольшую капеллу. Среди ночного сумрака и холода при свете нескольких свечей Людовику предстояло молиться всю ночь, размышлять и готовить свою душу к главному посвящению в жизни каждого благородного мужчины. Королева настаивала, чтобы сын накинул шерстяной плащ: не хватало еще подхватить простуду перед коронацией. Уступив матери, Луи взял плащ с собой, но так и не надел его.

К вечеру отставшие путники прибыли в город. Дамаск в дороге вел себя превосходно. Он, словно муж после ссоры, был очень покладистым. Не верилось, что вчера именно этот конь устроил неистовую скачку.

— Все хорошо? — подозрительно уточнила Бланка с ввалившимися от усталости и переживаний глазами.

— Да, ваше величество, все в порядке. — Сабина поняла, что вопрос касался не только ее самочувствия, но и их с графом отношений. — Его сиятельство вел себя безукоризненно. Я проспала весь вечер и ночь, а после завтрака мы сразу же отправились в путь.

— Я рада, что мои подданные отличаются целомудрием, — выдохнула королева.

Реплика уколола баронессу, но она постаралась не показать этого. Щекотливость вчерашней ситуации давала повод для сплетен, поэтому Сабина не только не осуждала королеву за вмешательство в ее личную жизнь, но и испытывала укоры совести. У Бланки и без того голова идет кругом от предстоящих событий, а тут еще она добавляет королеве переживаний своими глупыми выходками.

Их разговор прервала местная служанка. Виновато теребя фартук, она доложила, что баронессу полдня разыскивает какой-то молодой человек.

— Родриго! — ахнула Сабина. Это никуда не годится: за прошедшие дни она ни разу не вспомнила о своем верном слуге. — Позовите его немедленно!

От волнения у баронессы похолодели руки, и она приблизилась к кованой жаровне. На пороге показался заметно осунувшийся после недельной скачки секретарь. Он низко поклонился королеве, едва различимой в сумраке межоконной ниши, и широко улыбнулся своей госпоже. У Сабины отлегло от сердца. Эта улыбка могла означать лишь одно — ее секретарь справился с поручением.

— Говорите, молодой человек, и если можно — подробно, — нетерпеливо потребовала королева, барабаня пальцами по подлокотнику скамьи.

— Ваше величество, граф Шампани согласился с вашими доводами. Но просил передать, что ужасно страдает из-за того, что не сможет лишний раз взглянуть на совершенный образ прекраснейшей из женщин. В знак своего преклонения он дарит вам кольцо. — И вместе с аграфом Родриго передал королеве через Сабину витиеватый золотой перстень с похожим сапфиром.

— Поэт! — улыбнулась Бланка, примеряя кольцо, и, наверное, впервые после похорон ее глаза засияли. — Он сильно бушевал?

— Вначале да. Размахивал руками, кричал, что это отговорки, просто королева поверила глупым сплетням и перечеркнула дружбу. Порывался немедленно ехать к вам, чтобы объясниться лично! Переждав бурю, я вновь прибегнул к логичным доводам, но безрезультатно. И тогда я упомянул о том, что вы, ваше величество, считаете графа Шампани одним из лучших людей в королевстве. Простите, но мне поведала об этом моя госпожа.