Путь Императора (СИ) - Журавлев Владимир Борисович - Страница 58

– Говорят, Нинель Сергеевна сошлась с директором Дворца культуры, – помолчав, вдруг сказала Сашка. – Будут там твой спектакль ставить. Без тебя. А Олеся, между прочим, загуляла со старшим Серым. А ты для них готов всё сделать. И любишь их, я же вижу, меня своим харамом не задуришь!

Она еще помолчала. И сделала неожиданный вывод:

– Ты необычайный человек, Володя. Святой, наверно.

Что ж, вот и эта подруга смогла его удивить! И ей для этого даже короткую юбочку не пришлось надевать!

Санниэре. Момент истины

Они вышли к воротам на яйлу ранним утром – и увидели то, что он и опасался увидеть. Блеск оружия в лучах встающего солнца. Логику гномов-таможенников понять было нетрудно: если есть проход, почему бы его не перекрыть, чтоб получать мзду? Бородатый Верблюд почесал затылок, плюнул, растер, пообещал кому-то дать мзды со всего размаху и отправился утрясать вопрос. Вроде бы он до сих пор оставался Айсхэндом Южного ущелья, и все ворота в нем были в его власти. Или уже нет?

Он на всякий случай припомнил, как можно пробраться в ущелье по верхам скал. Проходил он там Черным Арканом когда-то, пройдет и подростком. Вот только побратимы в этот раз подобрались не для диверсий. Надия до сих пор боялась высоты, например. Да и лазить в юбках по скалам опасно – зрители снизу засмеют.

Колонна встала. Он подумал и устроился в стороне передохнуть. Что-то ему многовато досталось за последнее время, и усталость перешла в постоянную. Это было опасно. Именно в такой отупляющей усталости перестаешь бояться за жизнь – ну и теряешь ее, естественно!

Он подставил лицо теплому солнцу и блаженно улыбнулся. Всего один конный переход – и пряные ветры яйлы закружат голову! Как он устал воевать! Всего один конный переход – и они отправятся к древним городам ахархо устраивать новую жизнь! У него для этого дела и жена припасена. А на Земле – еще одна!

Надия сидела рядом, прислонясь к теплой скале, и отсутствующе смотрела в небо. Под глазами йохи залегли глубокие тени. Тоже устала. А с чего? Последние сутки в оружейном фургоне просидела, вместе с Эль, наверно, каждому гному косточки перемыли. И это не она, а маленький Санниэре мотался в седле, обеспечивал движение огромной массы людей и скота, кружил с патрулями в поисках возможных засад, заставлял тушить после стоянок оставленные костры, следил за очередностью забора воды в реке и выполнял тысячу других дел, без которых не обойтись при бегстве. Так получилось, что он был здесь лучшим специалистом по части драпать. Да вот еще Асиа. Но Асиа вместе с конниками Туолам была внизу.

Преследователи вцепились в хвост колонны мертвой хваткой, и Дребен Хист с людьми войны наконец выбросил из головы принцесс пророчества и занялся тем, для чего вообще-то и создаются войска: отдавал подороже жизнь солдат за спокойствие гражданских. Даже про братьев через сестру ихнюю смерть вспомнил и призвал на помощь! Где-то там, внизу, крутилась и крутилась мясорубка войны. Упорство главного визиря уже вызывало уважение: пророчеству самих эльфов осмелился противиться!

Пара битюгов флегматично притащила в поле зрения оружейный фургон. У саперов не только лопаты и мозги, у них и кони тупые. Около скал травы как раз не было, с чего бы им здесь пастись? Да еще и с фургоном, который крайне нужен Хисту внизу, но почему-то оставлен гномами для Надии.

Тихо напомнило о себе чувство опасности.

– Эре, укради меня! – почти не шевеля губами, прошептала Надия. – Пожалуйста!

Он удивленно покосился на йоху. Украсть? Это, конечно, можно. Не зря же он сел отдыхать именно здесь. Привычка! Слева за спиной – расщелина. По ней наверх до площадки. Там через карниз, потом по кустикам… потом дозорные легиньхи доложат, что, мол, все в порядке, бдим. Ну, а дальше лес с таким густым подлеском, что кони не пройдут. Так что украсть вполне возможно. Но – зачем?

– Эре, я умоляю тебя! – почти беззвучно сказала девушка и заплакала. – Пожалуйста! Я… я тебе дружинкой буду! Только уведи меня отсюда! Они все на меня так смотрят! Следят за каждым шагом! И ночью тоже! Меня убьют, Эре! Забери меня с собой, а? Я верной тебе буду, я обещаю! Все равно тебе Яхи не видать. Эре, пока никто не следит!

Вот тут йоха ошибалась. Во-первых, за красивой девушкой взгляды всегда следуют и везде, у мужчин это непроизвольно получается. Но за ней и намеренно следили, и это во-вторых. Отчего-то же тренькало у него внутри, напоминало… да о многом напоминало! О полицейских снайперах с Арктура, например, и о невидимых экстрим форс тоже. О, у него был обширный набор впечатлений и воспоминаний убиваемого! До сорока ни разу не дожил!

– Ты не сама ли выбрала судьбу? – напомнил он с невольным сочувствием, кивнув на бесценную огорлицу, украшающую точеную шею йохи.

– Судьбу? – переспросила йоха и опасно, как сумасшедшая, улыбнулась. – Судьбу?! Это не судьба, болван ты малолетний, это приказ отца! Обеспечить исполнение пророчества! Подохнуть, но чтоб исполнилось! Подумаешь, всего-то осталось встать да заорать, как описано у эльфов этих придурочных вместе с гномами этими дегенеративными!

Она в ярости подскочила, приняла горделивую позу и завопила на всю округу:

– Мой верный народ! Я принимаю бремя власти на плечи свои! Нет, ну каков кретинизм? Да после этого заявления меня на куски порвут – прямо так, живую еще! А я жить хочу, я еще замужем не была ни разу!

Она была восхитительно прекрасна в гневе – взлохмаченная, юбка в хвое, рубаха нараспашку и такой неукротимый огонь в глазах! Истинная принцесса!

Ослепительно полыхнуло солнце на зеленых бриллиантах – и тут до него дошло, что же она сделала только что. Она – объявила – свои – претензии – на – власть!

– Высказалась? – осведомился он, лихорадочно в то же время осматривая местность.

Ага, есть! Вот там могут быть стрелки, и нигде более! Осталось убрать с линии прицеливания взбешенную девицу – а как? Ну ладно еще плечи и голова, их рывком можно… а то, что ниже? Инерция же! Законы мироздания не отменишь! А мгновения летят.

Он сделал единственно возможное. Подсечка в низкой стойке – без должной тренировки очень неудобное действие. Но он тренировался достаточно, спасибо долготерпению Колы Гончара, так что Надия пискнуть не успела, как ее ноги оказались выше головы – потому что голова, соответственно, в этот момент была ниже бедер. Шмяк! Он бросился на нее сверху, как оголодавший маньяк, сдавил в жестком захвате – ничего, хочет жить, так потерпит! Накат, еще, пять накатов – не бывает бесполезных знаний! Краем глаза он увидел, как штурмовая стрела разлетелась щепками, ударив в скалу. Ага, а сколько в оружейном фургоне арбалетов? С этой стороны – четыре. Ой, что сейчас будет!

Они успели вжаться в расщелину. Они даже успели вскарабкаться по ней до площадки. Надия явно и ускоренными темпами прогрессировала в искусстве удирать! Потом откуда-то прилетела эльфийская стрела. Наверно, эльфийская. Обычные же не взрываются? Потом… потом ему чуть не отрубили пальцы, когда он попытался закинуть себя на карниз. А потом все кончилось. Тело какого-то малознакомого гнома упало вниз. На площадку спрыгнул Бородатый Верблюд и закрыл собой Надию. Старый диверсант здорово перепугался за внучку и прикрывал свое состояние злобой на весь мир. Из оружейного фургона выглянул Дайнэр, махнул красноречиво рукой – мол, проблему уладили радикально.

– Сына, я в тебе разочарован! – рявкнул Верблюд. – За моей эльфиянкой почему-то быстрее ухлестывать получается!

– Ослик, а я тебя в кусточках жду, жду! – тут же раздался серебристый голосок Эль. – Я же его сама не утащу!

И жизнь снова вернулась в привычное русло, так же внезапно, как и вышла из него. Санниэре сидел у скалы и отдыхал. Надия тряслась и рыдала в руках гипотетического деда. Молодой да ранний Осел-Дайнэр оправдывался, что, мол, предателей много было, а рук всего две, Верблюд грязно намекал, чем могли быть заняты руки сексуально озабоченного сына… а эльфийка беззлобно пинала пленника.