Правила первокурсницы (СИ) - Сокол Аня - Страница 105

— Вы это серьезно спрашиваете? — уточнил первый советник.

— А я похож на шутника? — Кристофер сложил руки на груди, все его внимание было приковано к барону и государю, словно не было ни Арирха ни «булочника», словно не было ни стали ни огня у них у руках. — Заключим сделку, и я отстрою такой же громадный дворец, как этот ваш первый змей.

Воспоминания о разрушенном замке Муньров сменилось воспоминаниями о Кленовом саде, о его светлых залах, об оранжерее, арочных проходах и кабинете отца с картами на стенах. Я ощутила острую тоску по дому, по своим покоям, прозванным цветочными, по светлому будуару матушки. И пусть мы с Ильбертом родились в Илистой норе, выросли мы все же в Кленовом саду. Первый змей наверное испытывал схожие чувства, когда сменил один дом на другой.

Один дом на другой… Почти, как костюм.

Тоска по дому была испорчена воспоминанием о том, как Арирх оказался внутри меня, как занял мое тело.

Один дом на другой…

— Не стоит, — тихо проговорил Мэрдок, его черный нож все еще был зажат в руке, а взгляд не отрывался от барона Эстока.

— Не верь демону, — повторила слова Вьера Цецилия и непонятно кого попросила: — Пожалуйста.

— Как я уже сказал, сделку с первым змеем мы соблюдали и соблюдаем до сих пор, леди Астер не даст соврать. — Затворник опустил свое половинчатое лезвие, и Мэри не сдержала облегченного вздоха.

Ильяна Кэррок не шевелилась, ее остановившийся взгляд был устремлен куда-то очень далеко. Дальше, чем может видеть человек. Девы!

Первый змей…

Сделка с демоном…

Я закрыла глаза, и на этот раз перед мысленным взором появилась Илистая нора, я слишком много думала о ней в последнее время. О ней и о первом змее. О бревенчатых стенах, о Высоком мысе, о который разбиралась своенравная Илия, разделяясь на два потока, на Ил и Лию. О мысе, на котором мы стояли с Мэрдоком, а тот спросил:

«Как думаете, от чего он здесь прятался?»

«Прятался? — не поняла тогда я».

«Текущая вода, — он взмахнул рукой. — Самый лучший магический изолятор, ее не в силах преодолеть две трети зерен изменений…

«А одна треть в силах. — Я дернула плечом, не имея понятия, почему меня обидело высказывание сокурсника. — Он не прятался, иначе зачем ему было впоследствии строить Кленовый Сад и переселяться в него?»

Хороший вопрос. Я почти всегда задавала хорошие вопросы, но мне почему-то никто не спешил на них отвечать.

— Не так ли, леди Астер? — уточнил затворник.

«Демонам верить нельзя», — сказал Хоторн.

«Сидел Змей в своей норе, как сыч», — сказала как-то на занятии Мерьем и была права. Они все сидели. Муньер в Сером Чертоге, змей в Илистой Норе, князь в Первом форте. Они имели дворцы, а сидели в норах.

А потом предок вдруг очнулся и построил Кленовый Сад, стал снова посещать балы и приемы, получил аудиенцию у князя. Опала, которая, по сути, была лишь в людских умах на языках, кончилась.

Что же изменилось?

— Леди Астер? — на этот раз меня окликнул Арирх, пальцы на плече сжались.

— Он прятался от вас, — произнесла я вместо ответа. По сути это и был ответ и по тому, как замер князь, было видно, что он его понял. — Первый змей никогда не был образцом добродетели и не мог рассчитывать на заступничество богинь, — при этих слова Альберт хохотнул. — Он надеялся, можно сказать, на чудо. Он верил, что текущая вода, отражающая две трети зёрен изменений, оградит его и от демонов, а потом… Он вдруг перестал бояться. Почему? — Я понимала, что говорю слишком быстро, но остановиться уже не могла. — Не потому ли, что бояться уже было нечего, все самое худшее с ним уже случилось. Вы завладели героем траварийской битвы, надели его тело, как костюм. Демонам верить нельзя, — повторила я чужие слова. — Да, вы всегда выполняли условия заключенного договора, но в нем не было ни слова о том, что нельзя использовать того, кто ее заключает. Ведь по сути, это же не смерть, не так ли?

— Все. Я решил. Слишком башковитых женщин будем топить в Зимнем море. И желательно в юном возрасте, так как их ум явно происки демонов.

— Как скажете, государь, — как ни в чем не бывало вставил барон Эсток.

— Вы завладели первым змеем, — повторила я и попыталась подняться, но ноги, к которым вернулась чувствительность, подвели, и я едва не повалилась обратно на мраморный пол.

— Это правда? — уточнил Кристофер.

— С Муньером такого не случится, — торопливо заверил Оуэна первый советник, а Альберт снова рассмеялся, стоящий напротив него и герцогини одержимый, чем-то напоминающий писаря в потрепанной одежде и фуражке, словно на пробу взмахнул факелом, пламя описало сияющий круг. — Волк нам недоступен, поэтому он не боялся жить в Запретном городе…

— Поэтому вы и уничтожили его род, — закончила Дженнет. — Ничто не раздражает тебя как тот, кому ты не можешь приказать, знаю по себе.

— Поймите, вам, — барон Эсток смотрел только на Кристофера, — совершенно нечего опасаться.

— Время! — выкрикнула Мэри, и князь выругался, дернул ее за волосы, а потом оттолкнул от себя. Сокурсница упала на Вьера.

— Парад лун! — Цецилия указала рукой на потолок, светящиеся прожилки которого почти потухли. Указала на дыру через которую в зал стихий заглядывали звезды.

«Беги!» — сказал мне первый змей.

«Закройте разлом», — попросил тиэрец.

«Предлагаю сделку» — произнес князь

«Время», — выкрикнула Мэри.

Время было самым важным, что я услышала…

— Парад лун почти закончен, — рассмеялся затворник. — Было приятно поболтать.

— И что? — жалобно спросила Гэли, — уже все? Теперь нас просто убьют?

— Не просто, а… — начал Арирх.

— Если бы вы хотели нас убить, вы бы давным-давно это сделали, — громко произнесла я и протянула руку Крису. Он обхватил мои пальцы, помогая подняться. Голова закружилась, я пошатнулась, но тут же ощутила, как Мэрдок подхватил меня под локоть. Я выпрямилась. Кто бы знал, как это приятно, смотреть своим врагам в глаза, а не снизу вверх.

— Вы могли убить нас сразу, — произнесла я, глядя в светлые глаза затворника. — Вы могли убить нас в Академикуме, могли просто оставить в Запретном городе, могли убить в Льеже, в Эрнестали…

— Придушить в колыбели, — продолжил кузен и вдруг резким движением выбил факел из руки «писаря».

— Вы могли полностью исключить даже призрачную возможность того, что разлом будет закрыт. — Цецилия так же как и я не отрывала взгляда от затворника, в моем была злость, а ее тоска. — Но не сделали этого.

— Придется это исправить, — ответил государь, и из его голоса исчезли все эмоции, он стал походить на ледяной ветер чирийских гор, что пробирает до костей. Настоящий голос демона, а не князя.

Игры кончились. Как и разговоры. Я знала, что сказала что-то не то, что-то неправильное, потому что именно сейчас затворник отдал приказ, которого мы не слышали.

Рыжая напала первой, она развернулась и ударила Гэли. Подруга упала прямо под ноги Мэрдоку и тот не успел подхватить девушку. Мы все ощутили призванные зерна изменений, и ладони Гэли снова прилипли к мраморному полу. Я лишь краем глаза уловила черный росчерк, когда один из наемников Миэра взмахнул клинком. Оуэн успел оттолкнуть меня в сторону, прежде чем железо со свистом рассекло воздух между нами. Я снова упала на мраморный пол подняла голову, глаза мужчины были полностью залиты тьмой, означающей, что демоны добрались и до него. Это длилось всего лишь миг, а потом из груди мужчины вышло черное лезвие нанимателя, тьма тут же выплеснулась из глаз одержимого. Александр Миэр выдернул свое оружие из спины наемника.

— Своеобразный способ увольнения, — заметил похожий на булочника демон.

Мертвый наемник еще только начал падать, а одержимый уже ринулся к Кристоферу. Тьма исчезла в черной трещине посреди зала. Рыжая вцепилась в Гэли, словно торговка в воришку, который увел у нее кошель с дневной выручкой. Вцепилась когтями ей в спину и шею, вцепилась так, будто хотела разодрать в кровь. Вцепилась так, что Мэрдок выругался, а он никогда не ругался. Демон похожий на булочника скрестил клинок с ножом Оуэна, лезвие последнего выглядело до смешного маленьким, по сравнению с лезвием одержимого. Где-то за спиной слышался звон оружия, где-то там применила магию времени Мэри… Ошибка, но как трудно сдержаться и не повторить ее.