Игра Энды - Доктороу Кори - Страница 5

– Бог мой, и кто же тебе такое сказал? Ты веришь всему, что говорят в Игре? До чего же вы, английские сикушки, наивные.

– А ты не веришь?

– Нет.

– И почему же?

– Не верю, и все. Все, почти пришла, подожди минутку...

– Знаешь, Люси, мне пора, – сказала Энда. Запястья ныли, жирок переваливался через резинку тренировочных – Энде казалось, что она тонет.

– Прямо сейчас? Да подожди же.

– Мама зовет ужинать. Ты ведь уже на подходе, да?

– Да, но...

Энда протянула руку под стол и выключила компьютер.

Родители сидели перед телевизором, попеременно слепо шаря по тарелке с чипсами. Словно во сне, Энда прошла мимо них на веранду. Было около одиннадцати, совсем темно. Выползшие из дома напротив дебилы пинали мяч, хлебали пиво и матерились. Тощие и жилистые, они носили шорты и футболки; мускулистые конечности белели в свете фонарей.

– Энда?

– Что, мам?

– Ты в порядке? – Толстые мамины пальцы легли на ее загривок.

– Да, мам. Вышла подышать воздухом.

– Какая ты неопрятная, – сказала мама. Она облизнула палец и принялась тереть Энде шею. – Да ты грязная – и когда только ты успела стать такой неряхой!

– Ай! – вскрикнула Энда. Мать терла так сильно, что почти сдирала кожу.

– Не скулить! И за ушами тоже! Да это самые настоящие нечистоты!

– Ма-а-ам! А-а-ай!

Мать отволокла Энду в ванную, где продолжила пытку – с применением мыла, мочалки и горячей воды. Энда чувствовала себя хорошенько ошпаренной и профессионально освежеванной.

– Да что это за грязь такая?!

– Лилиан, хватит, – тихо сказал отец. – Выйди в коридор, пожалуйста.

Они говорили тихо, да Энда и не прислушивалась – болели идеально чистые уши... Мягкими руками мама обняла ее за плечи.

– Ой, милая, прости меня! Папа говорит, что это кожная болезнь, акантозис нигриканс. На познавательном канале была передача. Завтра после школы пойдем к доктору. Ты как?

– Нормально, – ответила Энда, изворачиваясь, чтобы увидеть в зеркале «грязь» у себя на загривке. Это было нелегко – попробуй-ка, разгляди свой затылок. А еще ей не очень-то хотелось лишний раз видеть свой второй подбородок, который предательски лез в кадр.

Она пошла к себе в комнату и набрала «Acanthosis Nigricans» в строке поисковика.

> Болезненное состояние кожи, заключающееся в ее потемнении и утолщении. Возникает на складках кожи: на шее, в подмышках, на внутренней стороне локтей и в области поясницы. Часто является симптомом диабета второго типа, особенно у детей. В случае обнаружения A.N. у ребенка необходимо предпринять срочные меры для предотвращения диабета, включающие физические упражнения и диету для снижения уровня инсулина и восстановления инсулиновой чувствительности.

Диабет второго типа... Из-за ожирения.... Каждую четверть в школе читали о нем лекции: это самое быстрорастущее заболевание среди британских подростков; им показывали фотографии лоснящихся, словно касатки, мешков сала, которые полулежали в кроватях: головы несчастных лишь чуть-чуть возвышались над колышущимися жировыми отложениями. Энда ткнула пальцем себе в живот. Жир затрясся, как желе.

Точно так же тряслась ее задница. И подбородок. А кожа на руках отвисала.

Она схватила жир на животе, сжала его – так сильно, как только могла, и держала до тех пор, пока не стало больно. На коже остались ярко-красные следы. Энда плакала от боли и стыда, от того, что – господи! – она теперь не просто толстуха, а толстуха с диабетом...

– Боже, Энда, где ты была?

– Извините, сержант. Комп сломался.

Почти правда – компьютер был в нерабочем состоянии. И был заперт в отцовском кабинете. Весь месяц она глотала какое-то лекарство и усиленно физкультурилась – в компании других тюленеподобных девчонок. Телик и игры были объявлены вне закона. Плохо было круглые сутки, изо дня в день, и впереди не светило ни-че-го, кроме похода в кондитерскую, что в пятистах одном метре от школы, и поглощения нескольких шоколадок да бутылки шипучки в парке, рядом с гоняющими в футбол дебилами.

– Надо было дать о себе знать. А то я уже беспокоиться начала, девочка.

– Простите, сержант.

Клуб «ПК-Отрыв» ломился от мальчишек, прыщавых и вонючих. Вонючих в самом прямом смысле – пахло козлом, вокзальным сортиром. Все они непереносимо галдели. Потрепанные наушники покрывал достойный хорошей пиццы слой сала, а микрофон был липким от слюны тысяч игроков, возбужденных давно завершившимися сетевыми драками.

Без разницы. Главное – она снова играла; и это было очень кстати, потому что деньги заканчивались.

– Вот полный лог миссий за месяц. Ходила с парой девчонок... – Энда ощутила укол ревности при мысли, что ее место в Игре было занято другой. – Но ты незаменима, понимаешь? Есть четыре заказа, на сегодня. Идешь?

– Четыре?! Как же мы успеем? Это же на несколько дней работы!

– А мы BFG10K возьмем, – ответила Люси с интонацией хищницы на охоте.

BFG10K! Это многое упрощало. Найти коттедж, навести машинку, пальнуть, трах-бах – нет больше ротондочки.

У них было лишь пять зарядов – каждый собран из двадцати стрел для обычной BFG, а каждая стрела для обычной BFG стоила целое состояние, – и они потратили их за три миссии. Заглянув в арсенал за парочкой «простых BFG» (удивительно, какими ничтожными казались BFG после работы с Настоящей Большой Пушкой!), они отправились на последнее задание.

– В конце прошлой кампании я встретила одного парня, – сказала Энда. – Ньюбиса из коттеджа. Сказал, что профсоюзный активист.

– Рэймонда?

– Ты его знаешь?

– Встречала. Этот урод повсюду отирается.

– Так ты все знала?

– Ммм. Ну да. В основном догадалась сама. А Рэймонд – так, рассказал подробности.

– И после этого ты можешь вот так спокойно отнимать у детей деньги?

– Энда, – ответила Люси резко, – ты ведь любишь играть? Это для тебя важно?

– Конечно, важно.

– Насколько важно? Это твое маленькое хобби? Ты казуал или ты предана игре?

– Я предана, Люси, ты же знаешь. Господи, ну что у нее было, кроме Игры? Физра, гадкий акантозис нигриканс и, в перспективе, инсулиновые инъекции по утрам. – Я люблю Игру, Люси. В ней все мои друзья.

– Знаю. И поэтому ты моя правая рука, поэтому я беру тебя на задания. Мы обе оторвы, ты и я. И мы крутые – выше крыши, и мы добились этого, потому что тренировались, потому что вкалывали за четверых, потому что, наконец, мы любим Игру, так?

– Да, так, но...

– Ты ведь встречалась с Лайзой-Органайзой?

– Ага, она в мою школу приезжала.

– И в мою тоже. Она попросила меня присмотреть за тобой – она думает, что в тебе что-то есть.

– Лайза-Органайза бывает в Огайо?

– В Айдахо. И в других штатах. Ее по телику показывают. Она потрясающая, необыкновенная, и ей не по фигу Игра, – это черта всех Фаренгейтов. Мы преданы друг другу, команде, честной игре.

Энда много раз слышала это раньше – цитата из кодекса Фаренгейта, – но все равно раздулась от гордости.

– А все эти люди, в Мексике или где там, что они делают? Зарабатывают, паразитируя на Игре. Мы с тобой никогда не станем продавать золото за деньги, покупать персонажей или снаряжение на eBay – мы не читеры. А эти мексиканки круглосуточно – каждый день – лудят всякую хрень, чтобы превратить ее в золото на продажу. Вот откуда лузеры берут свое золото! Энда, именно так богатые ньюбисы покупают вообще все в Игре – в Игре, в которой мы добились результата тяжким трудом. Вот поэтому мы и убиваем. Если мы будем продолжать жечь эти фабрики – их закроют, детишки найдут себе другую работу, а Игра станет чище. Если этого не делать, нам с тобой будут меньше платить – потому что Игра будет все скучнее и скучнее. Этим людям наплевать на Игру. Для них это место, где можно делать деньги. Они не игроки, они пиявки, которые высасывают все веселье.

Они уже почти подошли к коттеджу, четвертому по счету, оставив за собой четыре разоренных снайперских гнезда.