Список обреченных (СИ) - Волховский Олег - Страница 21

Как чувствовал себя при этом Женя Соболев? Отлично!

Он перешел по ссылке и открылось видео с выступлением Альбицкого.

«Мы обещали после Нового Года возобновить казни лживых пропагандистов, и мы это сделали. Лига свободы и справедливости берет на себя ответственность за казнь Анжелики Синепал. Надеюсь, это неплохой подарок для всех честных людей России, ненавидящих ложь и пропаганду.

Я даже рад, что Анжелика Геннадиевна не ушла в отставку, когда мы просили об этом, она бы лишила меня этого кайфа: знать, что ее больше нет в числе живых. Надеюсь, что теперь на государственных телеканалах будет чуть меньше ненависти, оскорблений, лицемерия, лжи и клеветы. Конечно, Анжелике Геннадиевне найдут замену, но не думаю, что адекватную. Она была уникальна».

Вечером Жене пришло письмо на Телеграм: «Благодарю Вас за отличное выполнение задания. Живите обычной жизнью. Пока нашим делом занимается следователь СБ Александр Филиппович Маленький — человек не очень умный, не очень компетентный и абсолютно бесчестный. Но весьма амбициозный, а мы не должны недооценивать противника. Поэтому уничтожьте все, что может позволить связать вас с Лигой, в том числе это письмо. Будьте осторожны. Если Вы устали и не чувствуете в себе решимости участвовать в дальнейших акциях, это нормально. Вы и так сделали очень много. Дайте нам знать, и мы Вас эвакуируем. Альбицкий».

«Я еще повоюю», — набил Евгений Соболев.

Следователь СБ Александр Филиппович Маленький сидел за компьютером в своем кабинете на Лубянке. Напротив стоял его помощник по прозванию Глебчик и, как по писанному, вид имел лихой и придурковатый.

— Врачи говорят, что яд попал в организм Синепал около пяти суток назад, — докладывал Глебчик.

— Собери информацию, где она была в прошлую субботу, как ее провела, что делала, — приказал Александр Филиппович.

Назначение было крайне хлопотным и неблагодарным. До Маленького здесь уже сменилось двое начальников следственной группы. Оба не добились ничего. То есть совсем. Каждое новое убийство Лиги — это новый висяк. Шесть убийств — шесть висяков, семь убийств — семь висяков. Террористы словно испарялись с места преступления, не оставляя никаких следов.

А вроде бы так просто! Есть сайт в интернете. Есть набор новых членов Лиги через сайт. Идея внедрить агентов возникла еще у первого человека, назначенного на эту собачью должность. Он продвинулся недалеко. Всех оперативников, которых пытались внедрить в Лигу с ложными легендами и поддельными документами, Лига вычисляла на раз. Никаких санкций со стороны Лиги не следовало, только короткий отказ: «Сожалеем, но Вы нам не подходите».

Быстро стало понятно, что Лига организует наружку для всех кандидатов и тщательно проверяет все следы, оставленные ими когда-либо в интернете. СБ так не проверяло!

Предшественник Маленького оказался смелее и попробовал внедрить агента вообще без легенды под настоящим именем. Это был оперативник, который в анкете для кандидатов Лиги так и написал, что он сотрудник СБ и его не устраивает, что ему запрещен выезд за границу под предлогом владения никому не известными тайнами, что он возмущен воровством генералов и фабрикацией дел, и тем фактом, что ему приходиться защищать террористическое государство от народа, а не народ от террористов.

Думали, что анкетой все и закончится, Лига дальше не пропустит. Однако Лига решила иначе. И ему выслали несколько тестов на интеллект и психологическую устойчивость, которые он успешно прошел.

Он срезался на первой серьезной проверке, когда ему передали шприц и ампулу с неизвестным веществом, которое он должен был себе ввести. Он передал ампулу на анализ. Оказалась очень слабенькая версия нейрос-д. «Нет, — сказал он. — У меня недостаточно высокая зарплата, чтобы колоть себе нейрос-д». «Да его разбавили физраствором в десять раз, — пытался уговорить его предшественник Маленького. — Ну вырвет». «У меня недостаточно высокая зарплата, чтобы меня рвало, а тошнит меня и так», — сказал оперативник и ушел в отдел по борьбе с исламизмом.

Сам Александр Филиппович попытался внедрить Глебчика. Тоже под настоящим именем. Но Глебчик срезался на тесте на интеллект. Точнее ему выслали целый учебник с упражнениями для тренировки памяти и милостиво разрешили пересдать тест через год, а пока объявили традиционное: «К сожалению, Вы нас не устраиваете».

Доклад Глеба был готов к концу дня. Анжелика Геннадиевна в прошлую субботу пообедала с мужем в ресторане, а потом поехала в Большой театр на оперу «Дон Карлос».

— Прежде всего, проверяем ресторан. Весь персонал допросить. Выясните, не было ли новых людей, проработавших несколько дней и накануне уволившихся. Найдите официанта, который ее обслуживал. Врачи говорят что-то новое?

— Говорят, что яд проник через кожу. Она за что-то взялась, покрытое этой гадостью.

— Может быть, посуда в ресторане. Ложки, вилки.

— Они уже вымыли все десять раз за пять дней.

— Все равно проверить. Все на экспертизу. Может быть остались следы.

Глеб кивнул.

— Сделаем.

— Обыск у нее. Изымаете все предметы, которые могут иметь отношение к тому дню: сумку, одежду, косметику. Гаджеты. И все на экспертизу.

— Ее муж будет недоволен.

— Он министр чего?

— Образования.

— Так пусть засунет свое недовольство себе в задницу. Политический вес не тот, чтобы быть недовольным! Не забудь сказать, что он у нас тоже на подозрении.

— Но это же Лига. Они взяли ответственность…

— А что министр не может быть в Лиге?

— Может, — вздохнул Глеб.

— Ну, вот. Исполняйте. Министру повестку. Как его? Уколов? Завтра я с ним поговорю.

Министр Уколов Антон Максимович приехал на Лубянку как миленький и уже сидел напротив Александра Филипповича и рассказывал о том, как они с женой провели прошлую субботу.

— В ресторане не заметили ничего подозрительного? — спросил следователь.

Уколов пожал плечами.

— Нет, вроде бы. Мы регулярно там обедаем. И брали одно и то же.

— Когда ей стало плохо?

— В четверг она пожаловалась на головную боль и раньше ушла спать. Обычно засиживалась до часа-двух ночи. А утром разбудила меня и попросила вызвать скорую. Легла, пожаловать на озноб. Скорая приехала быстро, но Лика уже была без сознания.

— Вы спите вместе?

— Ну, как… У нас все хорошо, но мы оба активные люди, возвращаемся в разное время, иногда ночью работаем. Так что в разных комнатах.

— Сколько вы женаты?

— Двадцать пять лет.

— Вы не испытывали ухудшения самочувствия?

— Нет. Врачи сказали, что этот яд на воздухе разлагается буквально за пару минут. Для окружающих не опасен.

— Она знала, что она в списке Лиги?

— Знала, конечно. Я уговаривал ее уйти. Но, знаете как, деньги всегда нужны. Мы дом строили, сын у нас учится в Бостоне, надо было платить за второе полугодие. Она говорила: «Может, не с меня начнут».

— А вы как относитесь к Лиге?

— А как мне к ним относиться? Они убили мою жену.

— В театре вы были вместе?

— Нет. Я оперу не люблю. И «Дона Карлоса» уже видел. Так что она пошла без меня, с какой-то знакомой.

— С какой?

— Не знаю. У нее, наверное, есть в переписке.

— Кто еще знал, что она туда пойдет, кроме вас?

— Не знаю. Никто, по-моему.

— Ничего не рассказывала? Как прошел спектакль?

— Ничего особенного. Да! Только ее знакомая не пришла. Прислала письмо, что заболела.

— Интересная знакомая… А кто билеты покупал?

— Ее помощница.

— Онлайн?

— Конечно.

— Хорошо. Спасибо, Антон Максимович, вы нам очень помогли.

Действительно зацепок было полно: знакомая, помощница, муж, с которым по отдельности и спят, и ходят в театр. Только, как показывал опыт расследований дел Лиги, все зацепки обычно оказывались ничем.

Уволившихся официантов в ресторане не обнаружилось. Что и неудивительно. Ресторан «Веранда» старый, с традициями. Все работают постоянно, по нескольку лет. Совсем новеньких тоже не было. Зато нашли девушку, которая в тот день обслуживала столик Анжелики Геннадиевны.