Волчье (СИ) - "Happy demon" - Страница 100

Стоящий рядом Гимли громко охнул, с недоверием и явной опаской оглядывая встречающих их оборотней, покрепче сжал свою секиру, будто до последнего сомневаясь о том, что на него сейчас не нападут, а вот Леголас, как мне показалось, даже с каким-то одобрением улыбнулся. Его изучающий взгляд скользнул по первым рядам моей армии, всего лишь на какое-то короткое мгновение пересекся со взглядом недоверчиво нахмурившейся Маргрит, и я услышала, как девушка вдруг судорожно вздохнула.

Сломанные ребра, кажется, отошли на задний план, янтарные глаза жадно всматривались в бледное лицо золотоволосого эльфа, а почувствовав, как подобралась волчица королевской гончей, втягивая полной грудью пряный травяной запах, я вдруг осознала, что подруга пропала, как и я когда-то.

Судя по всему, теперь первая бегущая по следу собиралась сражаться вовсе не за свою королеву.

— Думаю, обо всем случившемся нам стоит поговорить позже, — негромкий голос Элрохира вывел меня из раздумий, заставив вспомнить, что происходит вокруг, гулкое пение рога за нашими спинами подсказало, что Рохану и оставшейся в бою части стаи требуется помощь, и я согласно кивнув, отдала оборотням короткий приказ, чувствуя, как с прибытием друзей и братьев внутри поднимается волна воодушевления.

Явно сбитая с толку и ошарашенная новыми чувствами Маргрит с трудом отвела глаза от лица Леголаса, покосившись на меня, и я, перехватив взгляд подруги, лишь подбадривающе улыбнулась, мысленно обещая, что все будет хорошо.

Приведенное Арагорном войско мертвых заполонило все поле боя, выкашивая орков, словно траву, воодушевленные столь могущественной, пусть и страшной подмогой рохиррим и стая с удвоенной силой бросились в атаку, а орки и их союзники, осознавая, что остались в меньшинстве, все стремительней отступали от города, схлынув, словно темная волна. Спешно уводимые олифанты топтали своих же, могучие всадники, рассекая Пеленнорские поля, рубили головы и конечности остаткам армии Саурона, а бронированные волки, хищно рыча, одним только своим видом отбивали у противника всякое желание сражаться дальше. Самые упрямые гибли от мечей и стрел, в какой-то момент из ворот Минас-Тирита показался вооруженный отряд в серебристых доспехах, бросившийся на помощь сплотившимся войскам, а кто-то из моих Маршалов отдал приказ двигаться в сторону города.

Изначально именно его освобождением мы и собирались заняться, я пришпорила коня, вместе с остальными направившись навстречу гондорцам, резко отшатнулась в сторону, в последний момент успев уклониться от удара одного из урук-хаев, занесла меч, собираясь атаковать в ответ, но не успела.

Огненная вспышка боли скрутила грудную клетку, заставив закричать, мир перед глазами на мгновение померк, а в ушах эхом отбился испуганный вой собственной волчицы, и я, на мгновение потерявшись в пространстве и времени, даже не заметила острого меча рассекшего воздух.

Острое лезвие прошило бок, разрывая кожаную броню и мягкие ткани, алая кровь хлынула наружу, заляпав седло и землю вокруг, но все это обошло меня стороной. Перед взором запульсировало золото, мир подернулся рябью, а волчьи инстинкты обнажились, словно клинок, когда я осознала, что пытается сказать мне запертый в груди зверь.

Боромир…

Он в опасности…

— Илва, нет! — чей-то голос ворвался в затуманенное сознание, темная тень промелькнула рядом, но я даже не оглянулась на зов. Отчаянное желание защитить свою пару выжгло в сознании каленым металлом, мыслить о чем-то другом не получалось, и я пришпорила зло всхрапнувшего коня, погнав его сразу в галоп. Кажется, кто-то меня звал по имени, чей-то волк отчаянно выл, пытаясь пробиться к альфе, но все это было неважно.

Нагретый боем воздух завывал в ушах, волосы растрепались, а лошадиная грива лезла в лицо, но я, низко опустившись к шее своего скакуна, молнией летела вперед, совершенно не разбирая дороги. Испуганно отшатывались с пути орки и люди, сверкали золотыми глазами, полными непонимания, оборотни, а легкие были забиты дымом и гарью, но единственное, что я видела перед собой — широко распахнутые ворота города. Виски все еще пульсировали болью, перед глазами расплескалось жидкое золото, а бок кровоточил, заставляя крепко прижимать к нему одну руку, но боли я не чувствовала — все другие чувства затмила собой тревога.

Взмыленный жеребец влетел в город, вздымая пыль и грязь, взгляд на мгновение запутался во множестве тел и обломков стен, покрывающих некогда белые камни мостовой, сейчас залитые кровью, но обезумевшая волчица не позволила остановиться, потянув меня куда-то вглубь бесконечных переходов и улиц, и я, не теряя ни минуты, бросилась на зов.

Полуразрушенные улочки и дома проносились перед глазами, в узких проходах по-прежнему велись яростные бои между орками и защитниками города, но я, вихрем промчавшись по покрытой кровью мостовой, даже не обратила на это внимания, жадно втягивая в себя окружающие запахи. Пахло кровью и смертью, пахло железом и гарью, и сквозь весь этот горячий смрад не пробивалось того знакомого, желанного запаха, к которому я так рвалась. Сердце выпрыгивало из груди, пульсирующая рана все больше ныла, а силы уплывали сквозь побелевшие пальцы вместе с кровью, и в какой-то момент мне показалось, что в узкой клетке чужих улиц я сойду с ума.

А после обезумевшая волчица вдруг почувствовала…

Резко осадив жеребца, от чего впились в бархатные губы удила, я тяжело спрыгнула на землю, почувствовав, как при этом движении бок словно обожгло огнем. Мир перед глазами на мгновение поплыл, словно смазанная краска на холсте, поднявшийся в ушах звон оглушил, но я лишь упрямо тряхнула головой, сбрасывая наваждение, а после, скользнув взглядом к темному переулку, из которого доносилось рычание и скрежет стали, бросилась туда.

Меч оттягивал руку, ноги заплетались, а дышать с каждым шагом становилось все тяжелее, однако упрямства нам с волчицей было не занимать, и узким переулком мы с ней мчались так уверенно, будто знали это место, как свои пять пальцев. Высокие стены давили на голову, тонкая полоса почерневшего от дыма неба хмурилась где-то высоко-высоко, а заметив впереди просвет, я изо всех сил рванула туда. Мелькнувшая тень привлекла внимание, тело налилось силой, и я, вырвавшись на широкую площадку, с наполненным бессилием криком нанесла удар.

Не ожидавший нападения со спины урук-хай покачнулся, схватившись за раненую руку, с громким ревом оглянулся, вскинув свою шипастую дубину, но тут же удивленно забулькал, схватившись за лезвие, пронзившее незащищенное горло. Черная кровь выплеснулась на грязную мостовую, я с силой потянула на себя клинок, наблюдая за тем, как поверженный противник валится с ног, а после перевела горящий безумным золотом взгляд вперед, где с двумя противниками сражался яростный воин.

Знакомая серебристая вязь Белого дерева поблескивала на широкой груди, от каждого движения натягивалась ткань наброшенного поверх кольчуги камзола, а спутанные медные волосы падали на глаза, но Боромир, кажется, даже не замечал этого. Родное, изученное до малейшей черточки лицо исказилось от злости, любимые серые глаза потемнели, напоминая грозовое небо, а меч в его руках мелькал серебряной молнией, и каждое быстрое, выверенное движение буквально завораживало. Мужчина сражался отчаянно, словно в последний раз, с губ срывалось почти звериное рычание, и даже раненое плечо не мешало ему бороться за жизнь. Потемневшая от крови ткань привлекла мое внимание, нос задергался, улавливая металлический запах, а присмиревшая было при виде пары волчица вновь яростно взревела, желая броситься в бой.

Мир опять запульсировал золотом, язык скользнул по удлинившимся острым клыкам, и я, превозмогая боль и слабость, метнулась на помощь гондорцу.

Острое лезвие заскрежетало по крепкой броне, отвлеченный от своей жертвы урук-хай взбешенно оглянулся, глядя на меня маленькими злыми глазками, и я оскалилась, чуть согнув ноги в коленях и готовясь к бою. Кровь стучала в висках, уши заложило, а в правый бок словно воткнули зазубренное лезвие, но это могло подождать, а вот смерть, взревевшая мне в лицо, ждать не хотела. Уродец замахнулся кривым ятаганом, явно намереваясь прикончить меня одним ударом, сорвался с места, ринувшись в мою сторону, и по-звериному взвыл, когда я, пользуясь невысоким ростом и куда меньшим весом, отшатнулась с линии удара.