Василиса в стране варваров (СИ) - Торубарова Светлана - Страница 38

– Доброе утро. – Поприветствовала ее. – У меня к вам просьба огромная.

– Говори, дитя. Чем могу – помогу. – Она участливо заглядывала в мое лицо, и ее сердце явно сжималось от жалости при виде моего плачевного состояния.

– Мне бы помыться или на худой конец влажной тканью обтереться.

– Хорошо. Только здесь, в доме, сама понимаешь, не получится. Если согласна на хозяйственную постройку, где, предупреждаю сразу, будет холодно, то могу принести ведро теплой воды.

Я благодарно улыбнулась и радостно закивала головой. Чувствовала себя такой грязной, что даже подобное предложение казалось верхом блаженства.

– Еще я заметила, что рубашка у тебя разорвана, а в наших краях это чревато тем, что простынешь мигом. Так что я принесу тебе свою.

– Спасибо! Спасибо огромное! – От ее искренней заботы и участия даже слезы на глаза выступили. Увидев, что у меня предательски задрожал подбородок, она порывисто обняла и прошептала, поглаживая по волосам.

– Вижу я милая, что твой воин слишком жесток к тебе. Ну что поделать? Терпи. И старайся не злить его лишний раз, понежней будь. Глядишь, и он посговорчивей станет. Судьба наша такая женская – угождать мужчинам, а что не по-ихнему сразу руки распускают. Мой-то Бовар, по молодости, ух, и жесток был! Чуть что – сразу оплеухи навешивал. Так что ты уж к совету моему прислушайся и жить сразу легче станет.

Я пораженно уставилась в доброе лицо. И мне ее до того жалко стало, жуть! А я еще нюни распускаю, что Горахан меня пару раз ударил! Бедняжку вон, всю жизнь колошматили, а она не обозлилась, сохранила доброту и чистоту души, раз незнакомой девушке посочувствовала. Да это ей сочувствовать надо! Я ведь с Гораханом жить не собиралась ни при каких условиях, пусть и не надеется! Да я ему каждый день травку волшебную подсыпать в еду стану, он на женщин внимание и вовсе обращать перестанет! Так что мне его грубость только несколько дней терпеть осталось, а там выдвину условие повелителю. Хочет, чтобы сотрудничала с ним – пусть избавит меня от присутствия этого гада. И не обязательно докладывать, что сотрудничать я вовсе не собираюсь, мне главное время потянуть.

После своего совета, Милара отправилась за водой, а я вновь улеглась на пол и принялась ее ждать. Но так как утро было совсем раннее, то не заметила, как задремала. И вот я оказалась в просторной круглой комнате, по периметру которой горели сотни свечей, а в центре стояла огромная двуспальная кровать. Я уже поняла, что за моей спиной стоит Ирдан, и когда его руки сомкнулись на моей талии и крепко прижали к мощной мускулистой груди, только блаженно вздохнула. По телу разлилась приятная истома, и я ощутила, как начинает учащаться пульс.

– Мой повелитель. – Прошептала и развернулась к нему лицом, не в силах скрыть счастливую улыбку. И так мне было хорошо в его родных объятиях, что я и думать забыла о какой-то там Сарилле. Рядом с ним все казалось неважным и незначительным.

– Василиса. – В темных глазах было столько любви и нежности, что у меня даже дыхание перехватило. Он склонился к моим губам и ласково провел по ним языком, заставив раскрыться на встречу. Тут же зарылась руками в его волосы и со всей своей страстью, бурей прокатившейся по телу только от одной его ласки, ответила на глубокий, чувственный поцелуй. Наши языки переплелись, превращая кровь в жидкий огонь, и я тихонечко застонала от нахлынувшего удовольствия.

– Василиса. Тебе плохо? – Встревоженный голос Милары заставил мой долгожданный сон мгновенно растаять, и я быстро поднялась, продолжая мелко дрожать после испытанного еще секунду назад безумного желания. И до того обидно стало, что мою встречу с Ирданом прервали на самом интересном месте, что захотелось завыть в голос. Боже, ну как же я тосковала по моему черноволосому огненному магу! Любовь переполняла подпрыгивающее в груди сердце и при мысли, что могу его никогда больше не увидеть, сделалось окончательно плохо и из глаз покатились горькие слезы.

– Миленькая моя, не плачь. – Милара подумала, что у меня что-то болело, и принялась суетиться вокруг, прикладывая руку ко лбу и еще более внимательно вглядываясь в синяки.

– Все в порядке. – Выговорила, наконец, я, проведя пальцем по горевшим огнем губам, которые словно ощущали на себе вкус Ирдана.

– Я мазь тебе раздобыла. Будешь мазать щечки два раза в день, и на вторые сутки от синяков и следа не останется. – Прощебетала женщина, помогая мне подняться. – Пойдем, я воду уже тебе подогрела, мыло принесла и простынь для обтирания. Рубашка на крючке рядом висит. А пока ты мыться будешь, я завтрак приготовлю.

В момент, когда я пересекла порог дома, со своего места подскочил маг и с подозрением уставился в нашу сторону.

– Вы куда, Милара?

– Девочке помыться надо, Микан! – Она уперла руки в бока и гневно уставилась в его сторону. – Ишь, довели бедняжку мужланы! Лежит, плачет, маленькая, от боли! И еще! Если позволишь этому Горахану руки распускать – больше можешь здесь не появляться! Неужели, не мог заступиться? А еще маг, называется!

Я удивленно посмотрела на свою защитницу, потом на пристыженного Микана и тихонечко прошептала:

– Спасибо.

Женщина только ласково улыбнулась и повела меня в сарай на вожделенные водные процедуры.

Пока я возилась в продуваемом всеми ветрами сарае, замерзла так, что зуб на зуб не попадал, но все равно была несказанно счастлива уже только от возможности освежиться. Единственное, что немного огорчало, так это то, что в подобных условиях помыть голову было невозможно, поэтому тихонечко вздохнула и переплела толстую косу, завершая свой утренний туалет.

Когда вернулась в дом, распространяя вокруг себя чудесный аромат свежести, которым и сама надышаться не могла до сих пор, мужчины уже завтракали. Милара сварила нам куриных яиц и поставила по чашечке свежей сметанки. Все это было запито горячим травяным чаем и мы, поблагодарив ее за радушие и гостеприимство, засобирались в дорогу. Как оказалось, пока я приводила себя в порядок, Микан уже пополнил наши запасы еды, которых хватит с лихвой на пару дней, ведь, оказывается, очередное поселение на нашем пути встретится совсем не скоро. Я в ужасе представила, что придется ночевать под открытым небом на ледяной промерзшей земле и совсем скисла. Все же я слабая девушка, не привычная к подобным условиям, но как оказалось, жизнь диктовала мне, что все же пора менять свои привычки. Женщина, поняв причину моего вновь упавшего настроения, предложила взять нам с собой еще пару шкур и одеяло.

И вот я чистенькая, сытенькая и довольная тем, что Горахан мрачнел час от часа все больше, запрыгнула с помощью Микана в седло и тепло попрощалась с наидобрейшей Миларой. Да, в любом мире можно встретить как хороших людей, так и плохих. И я навсегда запомню, что северяне все же очень радушный и добросердечный народ. Еще раз помахав на последок рукой, печально подумала, что, скорее всего, больше никогда не увижу ее вновь.

Мы неторопливо прошествовали по заполненным людьми улицам пилома, а как только выехали за его пределы, мужчины пустили коней галопом, и это такое непростое для меня путешествие продолжилось. Дни сменялись ледяными ночами и я, уже находясь на пределе своих физических возможностей, от дикой усталости потеряла счет времени. Даже злой и раздраженный Горахан, все больше замыкавшийся в себе, и предпринявший еще несколько неудачных попыток поцеловать меня, больше не доставлял мстительной радости. Он был настолько поглощен своей новой проблемой, что даже не предлагал Микану пересадить меня к нему. А маг, стоит сказать ему огромное спасибо, после слов сестры, стал оберегать меня от нападок Горахана, словно наседка, постоянно находясь рядом. Мотивировал это тем, что он в ответе за мое физическое и психическое здоровье перед лицом самого повелителя. И если Горахан хочет предъявить свои права на меня, то пусть сначала доберется до клана Воскадар, тем более на моем запястье все еще чернела татуировка, а, значит, перед лицом Богини Калибры я до сих пор являлась невестой Акрана, и уже там решит этот вопрос с северным правителем. Но Горахану стало в последнее время не до чего, и поэтому с облегчением вздохнула, поняв, что он оставил меня, пусть и ненадолго, в покое. А заветная подсохшая травка все еще грела карман, напоминая, что ее хватит как минимум, на пару-тройку применений.