Василиса в стране варваров (СИ) - Торубарова Светлана - Страница 18

Я потрясенно слушала повелителя и боялась пошевелиться, чтобы ненароком не нарушить это потрясающее чувство необъяснимого всепоглощающего счастья. Получается, я все годы мучила его, даже не подозревая об этом? Мне он приснился всего два раза и то, я больше не о ком думать не могла. Что же пережил он, ища меня в других девушках и не находя раз за разом?

– Даже не представляешь, что я почувствовал, узнав, что моя единственная – ты.

– Ты тоже мне снился. – Прошептала я, подняв голову и глядя в пляшущие огоньки глаз. – Только я тебя сразу узнала, по татуировкам.

– Девочка моя. – Выдохнул повелитель мне в губы и поцеловал с такой исступленной нежностью, что сразу закружилась голова, а ноги предательски подогнулись. Сильные руки не позволили упасть, приподняв над полом, а я, не в силах удержаться, провела ладонями по стальным мышцам широкой спины.

– Я должен идти. – Сказал Ирдан, отпуская меня с явной неохотой, и с сожалением провел по волосам. – Надеюсь, завтра ты не преподнесешь мне сюрприз в виде очередной победы?

Его ласковая улыбка задержалась на моих губах, а я после всех этих ошеломительных признаний смогла лишь молча покачать головой. Я еще толком не понимала, что чувствовала к этому мужчине, но с каждым новым взглядом, с каждой новой улыбкой, с каждым новым прикосновением, мое сердце отдавало ему очередную частичку. И если кто осудит за то, что практически влюбилась в грозного незнакомца всего лишь за пару дней, я ему смело скажу, что истинная любовь не зависит от времени, она расцветает сразу, как только две половинки одного целого находят друг друга. А то, что Ирдан – моя половина я нисколько не сомневалась, ведь нельзя испытывать такие неподвластные, восхитительные, умопомрачительные чувства к чужому, постороннему человеку.

– Приятных тебе сновидений, девочка моя. – Повелитель подарил очередной легкий поцелуй и вышел из дома, оставив меня посреди комнаты сгорать от стремительно распространившегося по крови жара страсти, который нарастал все больше с каждой минутой проведенной рядом с ним, и требовал выхода, заставляя с нетерпением ожидать момента нашей близости.

*****

Бабуля разбудила меня на рассвете и велела одеваться. Она была напряжена, молчалива и совсем не желала делиться тем, что произошло у предводителя клана. Я же решила не лезть ей в душу и послушно позавтракала, умылась и нацепила на себя зеленые штанишки с белой рубашкой, а сверху железный доспех, прикрывающий верхнюю часть тела.

– Ба, а он обязательно нужен? – Пыхтела я, застегивая не без помощи воительницы тонкие ремешки, удерживающие это неподъемное средневековое чудо.

– Конечно. Вы же с мечами друг на друга кидаться будете! А вдруг, кто смертельное ранение нанесет в пылу схватки?

Я лишь понурила голову и с трудом вышла вслед за бабулей, удивляясь про себя, как в этом железном панцире можно сражаться, если я его несу-то на себе с великими усилиями.

В этот ранний час улицы уже были заполнены народом, который в полном молчании шел на прилюдную порку провинившейся Ванары. Все были серьезны и сосредоточены, ведь порка кнутом являлась важным мероприятием, которое необходимо посещать, не только взрослым, но и детям, дабы впредь неповадно было другим подставлять своего соплеменника. Ведь разборки и драки, глядя в глаза друг другу, это одно, а подлость, сотворенная за спиной, которая грозила дорого обойтись нам с бабулей – совсем другое.

И вот возле жилища предводителя Седара, которое представляло собой два круглых каменных строения, соединенных коротким переходом (похоже, у него было целых две комнаты) стоял высокий деревянный столб. К нему и была привязана Ванара. По бледному лицу стекали крупные слезы, в глазах плескался страх. Тело мелко дрожало и вздрагивало от очередного вырывающегося всхлипа. Мне ее стало, действительно, очень жаль. В этот миг я ей даже ее подлость простила.

Чуть позади нее стоял повелитель с братом и своими немногочисленными воинами, с которыми они прибыли в наш пилом. Эти воины отличались более мрачным выражением лица, более загорелым телом и на их плечах была татуировка в виде огненного шара. Держались они немного обособленно и обводили собравшихся людей слегка пренебрежительным взглядом. По всему читалось их превосходство над кланом Витаран, ведь они, как ни как, занимали более высокое положение в этом суровом мире, являясь членами правящего клана.

Я замерла рядом с бабулей с ужасом ожидая начала экзекуции. И вот из своего дома вышел Седар, держа в руке длинный толстый кнут, от вида которого у меня задрожали все поджилки.

– Ванара, дева клана Витаран! – Возвестил он после того, как поклонился повелителю.– Ты обвиняешься в том, что пыталась обесчестить семью главной воительницы! За свою подлость ты приговариваешься к пятнадцати ударам!

Не медля больше не секунды, предводитель размахнулся, кнут со свистом разрезал воздух и опустился на девичью спину, вырвав полный боли крик, прокатившейся над молчаливой толпой. Я отсчитывала каждый удар, не в силах отвести взгляда от спины, превратившейся уже в кровавое месиво. Крики скоро сменились невыносимыми стонами боли, платье лохмотьями повисло на бедрах, обнажая грудь, а ее истерзанное тело содрогалось от очередного мощного удара. Я же вздрагивала вместе с ней, не чувствуя слез, градом катившихся из глаз. В голове билась только одна мысль – все из-за меня. Этот ужас, который переживала Ванара, был и моим ужасом, и я усердно молилась Богу, чтобы он облегчил ее страдания, чтобы эта чудовищная пытка наконец-то закончилась. Когда на ее исполосованную спину кнут опустился в последний раз, девушка уже была без сознания. К ней тут же подбежали какие-то женщины и развязали стянутые веревкой запястья. Безвольное тело подхватили под мышки и осторожно унесли. Люди, тихо переговариваясь, расходились, но большинство все же направилось в сторону арены, ведь третий день состязаний никто не отменял.

Вытерев заплаканные глаза, я посмотрела на бабулю.

– Это ужасно. Это не правильно.

– А как правильно, Васенька? – Грустно вздохнула она.

– Ну, не знаю, на работы какие-нибудь тяжелые отправить. На хлеб и воду посадить! – Вскричала я, так как не могла мириться с подобной жестокостью.

– Этот мир суров и мы должны подчиняться его законам, если хотим выжить. – Строго сказала бабуля со стальными нотками в голосе. – Опомнись, девочка! Ты не на Земле. То, что ты предлагаешь в качестве наказания, здесь посчитают наградой и все, кому не лень, начнут творить, что заблагорассудится!

– Ненавижу этот мир!

– Пройдет время, и ты его полюбишь так же, как я. – Уже мягче произнесла бабуля и провела по рукой по моим волосам. – Идем. Пора на арену.

Когда мы пришли к месту последнего состязания, люди уже толпились по периметру, жарко обсуждая последние новости и делая ставки на победительницу. В центре арены на песке был выложен круг из десяти серых камней и восемь девушек уже заняли свое место возле них. Разглядывая песок под ногами, обреченно промаршировала к своему и застыла в ожидании последней кандидатки. Я чувствовала разъяренные, злые взгляды девушек, прожигающие меня насквозь и страх медленно, но верно затопил сознание. Что-то мне подсказывало, что девы не захотят ограничиться царапиной и сделают все возможное, чтобы на этот песок пролилась река моей крови. От этой мысли руки предательски задрожали и когда к нам подошел с ласковой улыбкой Седар, чтобы раздать оружие, я чуть не выронила меч из обессиливших пальцев.

Вскоре десятая дева заняла свое место, и в центр круга не спеша вышел Ирдан. Нежный взгляд приласкал лицо, легкая улыбка, предназначенная исключительно для меня, тронула кончики губ.

– Сегодня последний день состязаний! – Пронесся над ареной зычный голос. – Согласно древней традиции, уходящей корнями в глубину веков, за этой битвой будет наблюдать сама Богиня Калибра, чтобы исключить ошибку и выбрать самую достойную деву! Дайте мне свои запястья!

Повторяя за остальными, закатала рукав рубашки и вытянула руку. На кончиках пальцев Ирдана вспыхнули алые искры, и он в первую очередь подошел ко мне. Не отрывая взгляда от этого чуда, я в полном восторге наблюдала, как повелитель вычерчивает искрами на нежной коже запястья символ, напоминающий иероглиф, затем заключает его в круг и, шепча какое-то заклинание, с силой сжимает руку. Легкое покалывание в месте его прикосновения переросло в жар, который спустя секунду схлынул.