Призраки Эхо (СИ) - Токарева Оксана "Белый лев" - Страница 111

В коридорах нижних уровней от княжича требовались совсем иные умения, и здесь лучше всего спасали инстинкты горного кота и навыки выслеживания добычи в травяном лесу.

— Все, кто без брони, — назад! Охотники стреляют боевыми!

Этот короткий приказ, молниеносно пролетев над всем уровнем, разросся в многоголосый негодующий вопль, в котором проклятья в адрес преступного руководства и его поганых прихвостней смешались с возгласами негодования и призывами к борьбе. Впрочем, поверили не все и не сразу.

В освещаемых вспышками выстрелов коридорах поначалу неслось недоверчивое:

— Они не посмеют!

— Не будут же они стрелять на поражение в живых людей!

Рудокопы, словно малые дети, повинуясь не рассуждающей защитной логике, до последнего цеплялись за привычный мир, в котором охотники, если и не отстаивали интересы простых горожан, то хотя бы поддерживали видимость порядка. Княжич видел на изможденных, усталых лицах растерянность и обиду, подобную той, которая навсегда застыла в чертах царя Афру и царицы Серебряной. Именно поэтому ему хотелось не говорить, а просто кричать, что они уже посмели не только стрелять, но и натравливать на безоружных людей медуз. Но из глотки роу-су вырывалось лишь гневное рычание и утробный клекот, который некоторые рудокопы сначала принимали за гудение генератора, а потом пугались, вместо привычного железа и пластика наткнувшись на мохнатый бок.

Впрочем, поверить в то, что профессор Нарайан с одобрения городского совета перешел все допустимые грани, горнякам пришлось еще до того, как Брендан и его товарищи добрались до рудника. Первые пули нашли свои жертвы, и повисший в воздухе запах крови рассказал о планах руководства куда больше всех манифестов и обличительных репортажей.

— Не лезь зазря под пули, ветеринаров поблизости нет! — еще в убежище наставлял княжича Шварценберг, и Синеглаз послушно кивал головой и поднимал острые уши внимательно-почтительными домиками, надеясь, что кэп не заметит, как нервно дергается увенчанный кисточкой хвост.

Княжич уже предчувствовал: на уровне скоро будет жарко, только лапы успевай беречь, чтобы не отдавили или не обожгли. Остальные части тела как-нибудь сами о себе позаботятся.

К счастью, кэп никогда не вдавался в подробности повадок горного кота, да и сам слишком торопился, намереваясь возглавить операцию то ли спасения, то ли возмездия. Все зависело лишь от того, успеет ли Пабло Гарсиа обезвредить вирус и взять генераторы защитного поля под контроль, прежде чем город захватят медузы. Как они собирались прорываться на единственном танке через все заставы и патрули, княжич даже не пытался представить. Впрочем, старый пират временами проворачивал и более дерзкие авантюры. То-то Брендан, невзначай услышав его гневные окрики, до сих пор пригибался, видимо, вспоминая полтора месяца в плену. А ведь заподозрить молодого врача в трусости не посмел бы даже самый завзятый клеветник.

Как же Синеглазу хотелось пробираться сейчас вместе с ним по тоннелям, предупреждая спасателей о приближении медуз, и рвать глотки надсмотрщикам, стрелявшим в беззащитных заключенных! Впрочем, глоток, в которые хотелось вцепиться, хватало и на подступах к подъемнику, а молниеносная реакция роу-су прекрасно спасала, уводя от пуль. Ндиди и его соседи-горняки, сражавшиеся рядом, тоже достаточно быстро смекнули, что если кошак резко припадает на брюхо, то лучше тоже пригнуться, целее останутся.

— Вон как частят! Лупят очередями! И патронов им не жалко! — ворчал один из бойцов, глядя на дымящуюся обшивку в пяди от головы.

— Скажи спасибо, что не поливают плазмой, — отзывался другой, прицеливаясь из укрытия.

Рудокопы экономили боекомплект, поэтому старались, чтобы каждый выстрел находил цель.

Синеглаз подумал, что оружие вестников при всей его огневой мощи имеет существенный недостаток, в отсутствие патронов и сменных аккумуляторов превращаясь в бесполезный хлам. Да и пули, не говоря уже о пучках плазмы, даже если не находили цель, все равно для повторного использования не годились. В отличие от тех же стрел, которые пускали в ход, пока целы наконечник и древко. Не говоря уже о камнях для требушетов и пращей. Здесь, впрочем, тоже нашлись пращники, в отсутствие камней метавшие в противника запчасти от испорченных механизмов и самодельные гранаты. К сожалению, охотников чаще всего спасали энергетические щиты или экзоскелеты.

Среди рудокопов нормальную броню имели только единицы. Поэтому приходилось тратить драгоценные аккумуляторы на поддержание силового поля. Или укрываться за наспех собранными изо всякого хлама баррикадами, не выдерживавшими сравнение не только с земляными валами и стенами сольсуранских городов, но и с укреплениями кочевий варраров.

Впрочем, Синеглазу, пока шла перестрелка, выбирать не приходилось. Шварценберг мог сколько угодно зубоскалить по поводу хвоста и ушей, а от брони княжич сейчас бы не оказался. Тем более Эркюль рассказывал, что на планетах Альянса концерны по производству андроидов в пику корпорации «Панна Моти» с ее бесчеловечной программой «Универсальный солдат» пытались создать разумных химер, у которых искусственный интеллект помещали в тела тигроидов или других созданных людьми хищников. Проект, впрочем, не нашел одобрения, но экзоскелеты для мартышек Эркюль сумел в одной из лабораторий добыть.

При мысли об Обезьяньем боге и его товарищах у Синеглаза предательски сжалось сердце: если медузы доберутся до них раньше Брендана, смогут ли они выстоять? Впрочем, на бесполезные переживания времени не хватало. Для того, чтобы кого-то вывести с рудника, требовалось сначала отвоевать подъемник, а это представлялось задачей почти невыполнимой.

— Пока у них работает генератор защитного поля, нам не пройти, — объяснял ситуацию один из вожаков, участник боевых действий на Ванкувере.

— Нам бы сюда хорошего оператора хотя бы одного, — с тоской протянул Йохан Дален, видимо, вспоминая годы на борту патрульного корабля, когда от искусства мастера кодировки и взлома зависела жизнь экипажа и безопасность полета. — Или хотя бы эту горячую штучку, которая убежала к принцессе.

— На взлом системы даже с предварительной подготовкой требуется не менее суток, — вздохнул Шаман. — И по межсети с борта «Эсперансы» она не управляется.

— Можно попробовать пробраться на позицию охотников и вручную вывести генератор из строя, — предложил Ндиди.

На него глянули как на сумасшедшего.

— Вот сразу видно, парень, что ты мало того что штатский, так еще и пороху не нюхал, — снисходительно глянул на него боец с Ванкувера. — Это же система «Барракуда», которая превращает в гриль каждого, кто попробует приблизиться.

— И поэтому мы должны сразу сдаться, даже не предприняв попытки загнать эту хищницу в сеть? — обиделся Ндиди. — У нас нет времени на позиционную войну!

Синеглаз, который за последние недели успел неплохо изучить характер избранника принцессы, мог лишь поражаться происходящей с ним перемене. Во время поединков на арене, которые княжич видел не только глазами Савитри, но и несколько раз наблюдал по портативному головизору у одноклассников в лицее, Ндиди вел себя как опытный, но сломленный жизнью боец. Хотя княжич прекрасно понимал, что за этой покорностью стоит немалое мужество. Ндиди ежедневно поддавался, позволяя превратить свое тело в боксерскую грушу, лишь ради того, чтобы племянника не забрали органы опеки, а сестру не продали в бордель. Не просто так его имя переводилось как Терпение.

Сейчас же он словно сбросил невидимые оковы, пытаясь отомстить охотникам за все годы унижений и сражаясь с таким упорством, будто каждая пядь, отвоеванная на пути к злополучному подъемнику, приближала его к принцессе Савитри. И если во время перестрелок он еще хоть как-то, кажется, чисто инстинктивно, использовал укрытия, то, как только дело доходило до рукопашной, превращался в настоящего безумца, подобно воинам травяных лесов, одержимым одним из духов-прародителей. В сравнении с его напором меркла даже звериная ярость роу-су.