Он мой, а прочее неважно (СИ) - Столыпин Валерий Олегович - Страница 34

Такой эпитет она прилепила к девчонке сразу. Именно на неё были направлены Надины мысли, тысячу раз уже представлявшую, как она расправится, сначала с ней, а потом с ним. И будь что будет.

Не нужна ей такая жизнь: без него, без своего Вовочки, она не жилец, а измену больше не простит никогда.

Автобус тронулся. Муж увлечённо целовал свою молодую пассию, а она уезжала.

— Куда, зачем? Я должна быть там! Она за всё мне заплатит.

Из глаз женщины брызнули слёзы. Надя засуетилась, на непослушных ногах бросилась через весь салон набитого до отказа автобуса.

Она чувствовала, что там сейчас решается судьба. Её муж и она, эта пакость, запустившая свои губы и цепкие ручонки в её семейные владения, безнаказанно целуются у всех на глазах.

— Как он мог променять меня на какую-то смазливую штучку! Меня, женщину, посвятившую ему жизнь без остатка. Это ему с рук не сойдёт!

Надя отчего-то сосредоточилась на Вовкиной одежде.

— Дура, это же надо быть такой идиоткой. Я ему в поездку купила новый плащ, достала из-под полы итальянские туфли, комплект рубашек, связала свитер, чтобы выглядел как достойный человек. Вот, оказывается, для чего старалась. Стоит в моём плаще и целует эту дрянь. Дрянь. дрянь, дрянь! Ну, ты у меня попляшешь. Я в партком пойду, ославлю тебя на весь железнодорожный участок. Посмотрим тогда, как тебя, милый, за границу пустят. И выгоню, к чёртовой матери полетишь у меня вверх тормашками. Всю твою поганую одежду порежу в клочья, всё уничтожу. И тебя тоже. А эту, эту…

Платок уже был мокрый насквозь. Надежда несколько раз запиналась о чьи-то ноги, падала на колени. Её поднимали, ругали. Она огрызалась, выплёскивая на всех и каждого отчаяние и гнев.

Всё же ей удалось добраться до кабины водителя.

Устроив скандал, Надя остановила автобус, выпрыгнула на тротуар, очень неудачно. В результате падения она разбила колено, в кровь поранила правую ладонь.

Женщина ничего вокруг не замечала. Она даже не поняла, что размазала помаду, тушь, слёзы и кровь по всему лицу.

Её единственным желанием сейчас было догнать и застигнуть врасплох мужа с любовницей. Что произойдёт дальше, пока было совсем неважно.

Больно споткнувшись на выбоине, Надя высоко подпрыгнула, чтобы не растянуться ещё раз, и неловко приземлилась, отчего вырванный с корнем каблук отлетел в сторону.

— Плевать, — женщина скинула туфли, взяла их в руки и злорадно подумала, что целым каблуком, если им правильно воспользоваться, можно сделать очень больно. — Теперь я знаю, что делать.

Когда до цели оставалось метров пять, Вовка отлип от девчонки, взял её за руку. Это была определённо привлекательная девица: стройная, худенькая, с длинными ухоженными волосами и тонкими пальчиками.

Она нагло посмотрела на Надю и чему-то улыбнулась.

Парочка с трудом заскочила на заднюю площадку. Сначала она, потом Вовка подтолкнул девицу под зад и надавил на неё всем корпусом, чтобы втиснуться самому.

В это время двери начали закрываться. Ей ничего не оставалось, как попытаться влезть на переднюю площадку.

Решение пришлось принимать на ходу.

Надя схватила за рукав стоявшего сзади всех, на самой подножке, парня, выдернула из салона и заняла его место.

Дальше она принялась пробираться в хвост вагона. Люди, посмотрев на её лицо, шарахались в стороны. Несмотря на это, путь был тяжёлый, занял почти три остановки.

Надежда было зла до такой степени, что наказание влюблённых могло осуществиться лишь крайней мерой: немедленной смертной казнью обоих изменников.

Она уже видела их, её особенно чётко.

Девица ей чем-то напоминала себя в молодости.

Вовка стоял к ней спиной.

— Это хорошо, что негодяй не видит меня. Очень хорошо.

Автобус остановился. Парочка заспешила на выход.

Надежда принялась отчаянно работать локтями и корпусом. Несмотря на это, когда она пробралась к дверям, двери захлопнулись.

Женщина отчаянно кричала, жала на аварийную кнопку.

Когда двери повторно раскрылись, Вовка со своей девкой был уже далеко.

Надя опять оступилась, на этот раз очень больно. Отчаяние и злость, однако, придали сил. Женщина выбросила туфли и побежала, придумывая на ходу, что и как предпринять.

Немного не добежав до нахалов, она задохнулась. Пришлось остановиться, чтобы перевести дух. В это время парочка тоже притормозила. Негодяи отошли в сторону, и слились в страстном поцелуе.

Это уже переходило всякие границы.

Из последних сил она двинулась к обнаглевшим вконец любовникам, схватила Вовку за рукав, чтобы развернуть, влепить на глазах у наглючки звонкую пощёчину, засвидетельствовав тем самым завершение семейных отношений…

Мужчина обернулся.

Это был не он, не Вовка.

— Что с вами, вам плохо, женщина? На вас напали? Давайте вызову вам скорую. Лариса, побудь с ней, телефон рядом, за углом. Я быстро.

Надя смотрела на девушку, которую ненавидела каждой клеточкой погружающегося в темноту тела. Фокус её зрения расплылся, ноги сделались ватными.

Очнулась Надежда в больнице, на каталке. Рядом с ней стоял милиционер. Он посмотрел внимательно в её глаза, — говорить можете? Что с вами произошло, заявление писать будете?