Рассказы о патере Брауне - Честертон Гилберт Кийт - Страница 38

Священник, однако, не сдался.

- Мне действительно очень нужно видеть мистера Уинда, - сказал он. Как ни странно, это все, что мне нужно. Я не хочу говорить с ним. Я просто хочу убедиться, что он у себя и что его можно увидеть.

- А я вам говорю: он у себя, но видеть его нельзя, - проговорил Феннер с возрастающим раздражением. - Что это значит - "убедиться, что он у себя"? Ясно, он у себя. Мы оставили его там пять минут назад и с тех пор не отходим от двери.

- Хорошо, но я хочу убедиться, что с ним все благополучно, - упрямо продолжал священник.

- А в чем дело? - с досадой осведомился секретарь.

- Дело в том, что у меня есть важные, я бы сказал, веские причины сомневаться, все ли с ним благополучно.

- О господи! - в бешенстве воскликнул Вэндем. - Никак, опять суеверия!

- Я вижу, мне надо объясниться, - серьезно сказал священник. - Я чувствую, вы не разрешите мне даже в щелочку заглянуть, пока я всего не расскажу.

Он в раздумье помолчал, а затем продолжил, не обращая внимания на удивленные лица окружающих:

- Я шел по улице вдоль колоннады и вдруг увидел оборванца, вынырнувшего из-за угла на дальнем конце "Полумесяца". Тяжело топая по мостовой, он мчался навстречу мне. Я разглядел высокую костлявую фигуру и узнал знакомое лицо - лицо одного шального ирландца, которому я когда-то немного помог. Имени его я не назову. Завидев меня, он отшатнулся и крикнул. "Святые угодники, да это отец Браун! И напугали же вы меня! Надо же вас встретить как раз сегодня". Из этих слов я понял, что он учинил что-то скверное. Впрочем, он не очень струхнул при виде меня, потому что тут же разговорился. И странную он рассказал мне историю. Он спросил, знаком ли мне некий Уоррен Уинд, и я ответил, что нет, хотя и знал, что тот занимает верх этого дома. И он сказал: "Уинд воображает себя господом богом, но если б он слышал, что я так про него говорю, он бы взял и повесился". И повторил истерическим голосом несколько раз. "Да, взял бы и повесился". Я спросил его, не сделал ли он чего худого Уинду, и он дал очень заковыристый ответ. Он сказал: "Я взял пистолет и зарядил его не дробью и не пулей, а проклятием". Насколько я понял, он всего лишь пробежал по переулку между этим зданием и стеной склада, держа в руке старый пистолет с холостым зарядом, и выстрелил в стенку, точно это могло обрушить дом. "Но при этом, - добавил он, - я проклял его страшным проклятием и пожелал, чтоб адская месть схватила его за ноги, а правосудие божие - за волосы и разорвали его надвое, как Иуду, чтоб духу его на земле больше не было". Не важно, о чем еще я говорил с этим несчастным сумасшедшим; он ушел в более умиротворенном состоянии, а я обогнул дом, чтобы проверить его рассказ. И что же вы думаете - в переулке под стеной валялся ржавый старинный пистолет. Я достаточно разбираюсь в огнестрельном оружии, чтобы понять, что пистолет был заряжен лишь малой толикой пороха: на стене виднелись чернью пятна пороха и дыма и даже кружок от дула, но ни малейшей отметины от пули. Он не оставил ни единого следа разрушения, ни единого следа вообще, кроме черных пятен и черн ого проклятия, брошенного в небо. И вот я явился сюда узнать, все ли в порядке с Уорреном Уиндом.

Феннер усмехнулся:

- Могу вас успокоить, он в полном порядке. Всего несколько минут назад мы оставили его в кабинете - он сидел за столом и писал. Он был абсолютно один, его комната - на высоте ста футов над улицей и расположена так, что никакой выстрел туда не достанет, даже если бы ваш знакомый стрелял не холостыми. Имеется только один вход в комнату - вот этот, а мы не отходили от двери ни на минуту.

- И все-таки, - серьезно произнес отец Браун, - я хотел бы зайти и взглянуть на него своими глазами.

- Но вы не зайдете, - отрезал секретарь. - Господи, неужели вы и впрямь придаете значение проклятиям!

- Вы забываете, - насмешливо сказал миллионер, - что занятие преподобного джентльмена - раздавать благословения и проклятия. За чем же дело, сэр? Если его упекли с помощью проклятия в ад, почему бы вам не вызволить его оттуда с помощью благословения? Что проку от ваших благословений, если они не могут одолеть проклятия какого-то ирландского проходимца?

- Кто же нынче верит в подобные вещи? - запротестовал пришелец с Запада.

- Отец Браун, я думаю, много во что верит, - не отставал Вэндем, у которого взыграла желчь от недавней обиды и от теперешних пререканий. - Отец Браун верит, что отшельник переплыл реку на крокодиле, выманив его заклинаниями неизвестно откуда, а потом повелел крокодилу сдохнуть, и тот послушно издох. Отец Браун верит, что какой-то святой угодник преставился, а после смерти утроился, дабы осчастливить три прихода, возомнившие себя местом его рождения. Отец Браун верит, будто один святой повесил плащ на солнечный луч, а другой переплыл на плаще Атлантический океан. Отец Браун верит, что у святого осла было шесть ног и что дом в Лорето летал по воздуху. Он верит, что сотни каменных дев могли плакать и сетовать дни напролет. Ему ничего не стоит поверить, будто человек исчез через дверную скважину или испарился из запертой комнаты. Надо полагать, он не слишком-то считается с законами природы.

- Но зато я обязан считаться с законами Уоррена Уинда, - устало заметил секретарь, - а в его правила входит оставаться одному, когда он пожелает. Уилсон скажет вам то же самое. - Рослый слуга, посланный за брошюрой, как раз в этот момент невозмутимо шел по коридору с брошюрой в руках. - Уилсон сядет на скамью рядом с коридорным и будет сидеть, пока его не позовут, и тогда только войдет в кабинет, но не раньше. Как и я. Мы с ним прекрасно понимаем, чей хлеб едим, и сотни святых и ангелов отца Брауна не заставят нас забыть об этом.

- Что касается святых и ангелов... - начал священник.

- То все это чепуха, - закончил за него Феннер. - Не хочу сказать ничего обидного, но такие фокусы хороши для часовен, склепов и тому подобных диковинных мест. Сквозь дверь американского отеля духи проникнуть не могут.

- Но люди могут открыть даже дверь американского отеля, - терпеливо возразил отец Браун. - И, по-моему, самое простое - открыть ее.

- А еще проще потерять свое место, - отпарировал секретарь, - Уоррен Уинд не станет держать в секретарях таких простаков. Во всяком случае, простаков, верящих в сказки, в которые верите вы.