Космос. Меридиан (СИ) - "pine wood / limitless the sky" - Страница 7

В камерах почти у всех была чистота, никто не вис на прутьях клетки, подзывая к себе всякой похабщиной, все заключенные напряженно выжидали, наблюдая за захватчиками. Арноу в это время методично скользили вдоль бесконечных коридоров с одиночными камерами, пока один из них не замер у стеклянной камеры, где лежал бледный до синевы мальчишка с отросшими до пола медными волосами, на самых концах закручивающихся в упругие кудряшки.

Узкая, немного впалая грудь почти не вздымалась. Тощая ручка, словно изломанная веточка, свесилась на пол, почти касаясь холодного бетона. Арноу отошел в сторону, оглядев сплошное стекло, и, размахнувшись трансформировавшейся в секиру рукой расколол стекло, но оно так и не осыпалось. Прокс подошел ближе и не поверил собственным глазам: на скамейке лежал один из чистейших евгеников, пропавший несколько лет назад. Пропал он как раз после того, как заблокировал инициативу по эвтаназии условно ненужных разумных. Поговаривали, он пытался провести какие-то реформы, но совершил глупость, нарушил святое правило для евгеника и трансформировал свое тело, за что его и выперли из совета. Прокс еще тогда не поверил в эту байку, но гнилая система держалась ржавыми зубами за жизнь, потому никто не удивился, когда странный евгеник пропал.

Поняв друг друга без слов, арноу и Прокс отошли на максимальное расстояние и, разбежавшись, врезались в стекло, которое пошло трещинами, но так и не осыпалось. К ним присоединились еще двое арноу, и со следующим ударом они, усыпанные стеклянным крошевом, влетели в камеру. В нос ударил сладковатый запах душной отравы, покидающей камеру, в которой кажется уже задохнулся мятежный мальчик.

«Наше горло отпустит молчание,

Наша слабость растает как тень.

И наградой за ночи отчаянья

Будет вечный полярный день»

Егор Летов

Комментарий к Часть 3 https://vk.com/wall-189721237_1157 визуализация на рыжика.

====== Часть 4 ======

Комментарий к Часть 4 https://vk.com/wall-189721237_1172 музыка к главе.

“Мёртвые не хвалят, не бранят,

Не стреляют, не шумят,

Мёртвые не сеют, не поют,

Не умеют, не живут”

Егор Летов

Хайко бы наверное многие позавидовали, как же – чистейший! Родился в семье евгеников с золотой ложкой во рту! О евгениках, включая отпрысков, априори заботились, их жизнь защищал жесткий устав. Клан, опекающий род евгеников, содержал огромную армию военных и врачей только для создания условий для жизни очень важных созданий.

С детства евгеников баловали, исполняя любую прихоть, окружая хрупких отпрысков со слабым здоровьем навязчивой, удушливой заботой. У каждого малыша был свой нянь, свой врач, своя огромная комната, заваленная игрушками и прочими радостями жизни. И все они были как один похожи друг на друга – пустышки, в чьи души напихали мусор из шаблонных, примитивных желаний, за которыми они, как котята за фантиком, гнались, получали и искали новый фантик.

В пряничном замке исполнялись любые желания: красивые вещи, гаджеты, игрушки... живые игрушки, все, что стоило только захотеть, приносили по первой прихоти – главное, было понять, чего ты хочешь теперь и чего будешь хотеть завтра, чтобы успели доставить. Хайко жил в этом вечно цветущем саду и был, пожалуй, самым жадным до удовольствий и игрушек, ему настолько быстро надоедало все, получаемое по первому требованию, что он тосковал и злился.

Хайко просто не мог понять, почему ему так быстро все надоедает? Вот Пикси, например, его брат-близнец, мог часами сидеть с одной куклой. Да каким часами?! Он неделю мог ее расчесывать, наряжать и укладывать в постельку с кружевным постельным бельем и изящной ковкой. Хайко тоже пытался: расчесывал, умывал, заплетал, наряжал, а потом брал ножницы и стриг куклу налысо. Просто потому, что она его бесила! Примитивная, пластмассовая дрянь! Почему она не доставляла ему тот же восторг и удовольствие, как и Пикси? Что, черт возьми, с ним было не так?!

Но Хайко не сдавался, не в его натуре это было, поэтому он заказывал новую игрушку, необычную, и даже увлекался ей ненадолго, но уже к вечеру обычно терял интерес. Потом еще одну и еще, пока их детская не превращалась в склад из новинок. Пикси пребывал в каком-то состоянии постоянного экстаза, не спеша зарываясь в горы игрушек и выуживая оттуда очередного порой лысого любимца, который не угодил Хайко.

Невыносимая скука и раздражение делали общение с Хайко малоприятным для остальной оравы детей, которая проживала с ними в резиденции рода, а так как, помимо всех прочих качеств, Хайко был еще и жутким ревнивцем, то в итоге вышло так, что с миролюбивым Пикси никто не дружил, потому что боялись отхватить от его чокнутого братца. Попытка разлучить близнецов закончилась провалом: если Пикси просто рыдал, то Хайко показал себя во всей красе, устроив такое шоу, которое даже с натяжкой истерикой не назовешь. Что он тогда вытворял, ему сложно было вспомнить, но после этого Пикси оперативно вернули туда, откуда забрали, а на самого Хайко положил глаз глава опекающего клана. Это, кстати, спасло в дальнейшем жизнь Пикси.

Из-за своей скуки Хайко переключился с игрушек на окружающую среду и со временем стал замечать некоторые странности: что, например, пропадали некоторые братишки и сестренки, до которых никому из их ровесников дела не было, потому что они были слишком заняты развлечениями. Чем старше они становились, тем меньше братьев и сестер оставалось, но почему-то этого не замечал никто, кроме Хайко. Его сверстники (родственниками он их называть не хотел) были тупые и извращенные, словно вечно голодные животные.

В десять лет Хайку наткнулся на книжки с картинками и заинтересовался странными строчками, которые, по его мнению, уродовали картинку. С назревшим вопросом он подошел к няньке и спросил, для чего это нужно. Когда ему наконец объяснили для чего, Хайко испытал шок, поняв, что это текст, который читают, и он, вообще-то, написан везде, даже на стенах, на дверях и на плечах у него с Пикси, и он имел какое-то значение.

На вопрос, когда его этому научат, он услышал ответ – никогда, или если он станет избранным, то ему, конечно, придется научиться читать, но все равно это будет не раньше двадцати лет, а пока ему ни к чему забивать свою милую головку ненужной ерундой. Возможно, Хайко и забыл бы про это, если бы не презрительное снисхождение, мелькавшее в глубине зрачков няня.

Промучавшись несколько дней, Хайко заказал еще кучу ненужного барахла, чтобы нянь, у которого он спрашивал, забыл о его вопросах, и, дождавшись, когда наступит смена другого няня, взялся за него всерьез. Вообще предполагалось, что нянь один, но на самом деле это были клоны, и Хайко умел их различать, недоумевая, как остальные, включая Пикси, не замечают, насколько разные у клонов характеры.

Этот, например, когда видел Хайко, в первое мгновение слегка морщился, будто лимон съел. Поэтому, как только он пришел, Хайко выдвинул ему требование, по которому, если тот научит Хайко читать, то он в его смену не будет доставлять никаких проблем и вообще станет следить, чтобы и другие дети не доставляли неудобств. Ну а если нянь откажется, то он скажет представителю рода, что нянь заглядывал к нему в штанишки. Однажды после подобного инцидента с другим ребенком пропал один из няней и вообще няни резко сменили внешность.

Естественно, побледневший нянь не смог ему отказать, и начались тайные занятия. Почему-то это даже не обсуждалось, но они скрывали то, что он учится читать, что-то подсказывало, так будет правильно. С тех времен Хайко будто вынырнул из глубокого сна и оказался в незнакомом месте. Вроде и стены те же, и огромная лужайка с аттракционами та же, и дом, и дети, число которых продолжало уменьшаться, но он увидел другую плоскость окружающего его пространства. Будто раньше он в двухмерном мире жил, а сейчас в трехмерный попал.

Через некоторое время между ним и нянем, которого он прозвал Инески в честь героя из первой прочитанной им книжки (до этого у няня был лишь номер), сформировалась странная связь. Они привязались к друг другу. Хайко ждал его смену, а Инески украдкой таскал ему новые необычные книжки, в которых картинки встречались все реже и реже. Книжки открывали какой-то другой спектр чувств, эмоций, мыслей и желаний, а пряничный домик все больше напоминал уютную ферму, в которой среди выводка потом выберут самую подходящую для клана опекуна марионетку.