Космос. Меридиан (СИ) - "pine wood / limitless the sky" - Страница 31

Вообще это Льюисово логово появлялось постепенно. Для начала Лу не выносил современную «стильную» обстановку, особенно если в ней было множество современных модификаций по типу скрытых дверей, выезжающих из стен, потолков и полов, столов, стульев, диванов, да и, вообще, чего только не выезжало, можно было любую часть зала в несколько нажатий превратить из гостиной в библиотеку, из библиотеки в бильярдную и так далее. Лу первое время развлекался с этими модификациями, а потом устал от них и начал требовать «нормальную» мебель, не выезжающую и не меняющую местоположение, цвет и материал.

Поначалу Августу было плевать на некоторые изменения в интерьере, его это даже веселило, особенно Льюисовы «древние» причуды, но когда в один из дней он, оторвавшись от рабочей суматохи, попытался вызвать из стены любимое кресло, то оно не просто не смогло выползти, а в попытке добраться до хозяина сбило тумбу, на которой стоял загаженный аквариум с какой-то прожорливой тварью, которую Льюис непонятно откуда взял, но кажется, вместе с ней изначально было множество других рыбок, которых та очевидно сожрала. Август даже вспомнил отрывок разговора Льюиса с Видаром, где Лу жаловался на хищную рыбину, а Видар предложил тварь сожрать самим, зажарив на огне. Август потому и запомнил этот разговор, что этим двум непроверенную пищу употреблять нельзя, тем более какую-то мутировавшую хрень. В итоге аквариум с этой самой рыбой упал из-за кресла, которое долбилось о заднюю часть комода, на котором оно стояло, и, разбившись, выпустил тварюшку на свободу, и та к любопытству Августа не растерялась, а достаточно оперативно трансформировала ласты в примитивные лапы и принялась охотиться за хвостом Августа.

Льюис появился как в лучших традициях махровых мелодрам в момент, когда Август, сидя в своем кресле и поймав эту рыбину за хвост своим хвостом, бил её о пол, при этом тварь мерзко крякала и скулила, теряя мелкие острые зубки.

— Ты что делаешь с Клаусом?! — отмер Льюис.

— Клаусом? — Хвост Августа замер в замахе перед очередным ударом. — Его зовут Клаус?

— Ну, вообще-то Санта Клаус, — смущенно пояснил Лу.

Взгляд Августа выражал явное сомнение в душевном здоровье Льюиса.

— Ну, он, когда злится, становится красненьким! — попытался Лу оправдаться.

Август перевел взгляд на серо-синюю рыбину и, поняв, что та видимо умирает не злясь, потряс ею в воздухе, но она так и не разозлилась, смирившись и приняв свою участь. Конечно, Льюис не мог так просто оставить покушение на жизнь его единственного питомца, и завязалась перебранка.

— Ты хоть видел, что у него весь аквариум загажен?! — Август махнул еще живой рыбиной в сторону осколков разбитого аквариума. — Ты хоть в курсе, что за ним убирать надо?!

Вообще так странно сложилось, что постепенно они отказались от постоянного присутствия уборщиков. Лу знал, что обслуга стучит на него Августу, потому терпеть не мог все эти обязательные ежедневные уборки и в целом не любил, чтобы кто-то ковырялся в его вещах. Можно было использовать стандартную программу ИИ для уборки, но взломать подобную при желании было нетрудно, ее можно было перепрошить на местного администратора, но это та же самая слежка, от которой Льюис как мог уклонялся. Августу в целом было все равно, потому что жил он в своем кабинете, а в апартаментах появлялся только ночью и редко вечером, так же как и Льюис, но тем не менее Лу хотел что-то свое, куда никому хотя бы условно ходу нет. В итоге сошлись на том, что уборка будет раз в неделю, в остальное время порядок поддерживает Льюис.

То, что это было ошибочным решением, очевидно стало через месяц, когда такой же занятой, как и Август, Льюис упал, запнувшись о свои ботинки, стоявшие в неположенном для них месте. Привыкнув к тому, что кто-то наводит порядок, Лу разучился поддерживать его самостоятельно, к тому же на это просто не было времени. Вообще заморачиваться с уборкой для этих двоих было роскошью. Август в этот момент вышел из душа, лег в незаправленную уже неделю постель, выудив из-под спины ежедневник Лу, и категорично постановил, что если Лу желает жить в пещере, то предоставит ему для этого отдельное помещение, где он может разводить хаос, Август же хочет вернуться обратно в цивилизацию.

Лу конечно же надулся как мышь на крупу и даже спать решил на диване. Август с его решением был согласен целых десять минут, а потом, трансформировав ноги в хвост, потянулся за Льюисовыми пятками, торчащими из-под покрывала. Лу предполагал, что так и будет, потому был начеку, и как только знакомый хвост попытался обвить его лодыжки, принялся пинаться, да так активно, что Август отступил, но ненадолго. Чего Лу не предусмотрел в этой схватке, так это подлого коварства. Не скрывая улыбки, а потом и вовсе довольно хохоча, что само по себе явление для Августа столь редкое, что Лу на мгновение растерялся, он ухватил Лу за косу, которая не могла также активно сопротивляться, как ее хозяин, и потащил упрямую Рапунцель в постель.

Лу пообещал утром же отрезать волосы и лишился всех ножниц на месяц. Август знал, что Лу не раз порывался их отрезать, потому к угрозе отнесся более чем внимательно. Хотя в тот вечер Лу, побурчав, но растеряв запал из-за смеха Августа, все же быстро пошел на мировую и уже через час облепил Августа всеми своими конечностями. Август был идеальным партнером для Льюиса еще и потому, что тому нравилось, когда его так облепляют и вообще так спалось спокойнее. Даже чужие волосы во рту по утрам не вызывали отторжения, к тому же как бы Лу ни налегал на тренажеры, он для него был все равно слишком легким.

После тех событий Август распорядился расширить апартаменты, и к их гостиной присоединили небольшую, но достаточно просторную комнату, где и разместилось Котацу, гамак и Санта Клаус, который не просто выжил в тот день, а еще и полюбил своего несостоявшегося убийцу Августа. Тварюшка окончательно адаптировалась к «суше» и преданно бегала за Августом, стоило тому оказаться в зоне видимости, рядом с Льюисом же она отиралась, только если требовала еды, чем безмерно обижала своего защитника. К тому же она достаточно быстро мутировала под среду обитания и, поняв, что за еду бороться особо не надо, у нее уменьшились зубы, утратив свою остроту.

— Господин… — В кабинет Августа вошел хомуис. — Журналист Жером прибыл.

Август скрыл голограмму с рабочего стола и, откинувшись на спинку кресла, кивнул, разрешая пригласить разумного в кабинет. Через некоторое время эти двое покинули кабинет, и если прежде чем зайти в кабинет, знаменитый журналист дрожал от предвкушения, задора и энтузиазма, то после выхода из кабинета задор немного подувял, как и некоторые другие чувства, но для того, кто впервые вживую столкнулся с Вуивром, оставшееся присутствие духа уже большая заслуга.

Август шел по коридорам, лично сопровождая журналиста, не просто сделавшего себе имя на личности Льюиса, но и действительно искренне и самоотверженно, а главное, успешно трудившегося над возведением культа личности Льюиса. Они прошли по коридору, и прежде чем войти в апартаменты, стоящий рядом с ними хомуис закрепил на шее журналиста обруч, который при попытке покушения отсечет голову меньше чем за две секунды, но Жерома это не смутило, он бы сам лично по несколько таких обручей надевал на тех, кто приближается к его кумиру.

— Снимать можно только в гостиной, в остальных помещениях личных апартаментов нельзя, — бросил через плечо Август, открывая портал.

— А… а в саду можно?

Стоящий рядом хомуис с уважением посмотрел на журналиста, не каждый день увидишь разумного с такой бульдожьей хваткой, даже в глазах Августа промелькнула легкая заинтересованность подобной смелостью.

— Если Льюис разрешит.

— Спасибо!!!

Они зашли в личные покои, Жером смотрел во все глаза, не веря своему счастью — он так долго об этом мечтал и уже не надеялся увидеть чистейшего, да еще и место, где тот живет. Жером сжимал кулаки до белых костяшек, чтобы сдержать свои эмоции — вот-вот он увидит ЕГО! Невероятного ангела современности. Ох, Жером мог бы часами воспевать оды Льюису, но сейчас не время растекаться лужицей от восторга, сейчас он должен быть собранным и, насколько это возможно, максимально спокойным, чтобы не умереть от сердечного приступа до того, как увидит свое наваждение.