Космос. Меридиан (СИ) - "pine wood / limitless the sky" - Страница 26

Если бы Мэл был циничным не только на словах, ему бы жилось во много раз проще, а так его раздирало от желания отомстить системе за то, что она с ними сделала, за то, как она обрезала им крылья. За это он драл ей хвост как мог, нападал на грузовые корабли с клонами для сексуальных утех якобы для своей услады, активизировал их коды без администратора и таскался потом с партией озабоченных разумных с бесподобными телами по освоенному космосу, ища, к кому их теперь пристроить, раз послушных рабов из них больше не выйдет.

Наверное, и жив-то он до сих пор потому, что особым делом своей жизни считал нападение на транспортные компании, перевозившие заключенных, эти же «заключенные» ему не раз потом прикрывали зад, но некоторых, конечно, приходилось убивать, что уж делать, если ублюдка не зря посадили, не будет же он его персонально везти в камеру, поэтому пуля в лоб при изучении дела, а остальным свобода. За это все считали Мэла психом, а Мэл считал их психами, потому что не понимал, как можно жить, гния заживо.

Мэл просто смирился с внутренним неуемным демоном внутри, жгучим, как лава, и абсолютно бесконтрольным, он пытался просить его не впиваться в сердце когтями, не драть грудную клетку, но проклятый черт не желал дарить ему счастье спокойной жизни серой посредственности, бросая из одного пекла в другое. Он смирился с ним и принял. Принял себя другого, себя психа и себя ранимого. Он знал, что бесконтрольный огонь его демона может навредить другим, тем, кто не заслуживает зла, поэтому он вредил себе, надеясь сжечь себя когда-нибудь дотла так, чтобы согреть тех, кто замерз.

Поэтому, когда Никлас торговался с ним, предлагая новый корабль и освободить его родственников (как только появится такая возможность), Мэл, конечно, подыгрывал в своем спектакле, не выходить же ему из амплуа, но на самом деле он был согласен уже в тот момент, когда узнал, за кем он полетит, рискуя жизнью. Маленький рыженький Хайко, блеснувшая и погасшая звезда, зажгла когда-то надежду и в нем, но некому было защитить его, рассказать, какое дерьмо этот мир и нельзя! Нельзя! Нельзя! Нельзя доверять никому!

 — Пора.

Мэл не спал, но низкий голос одного из арноу, бесшумно появившегося в темном проеме двери, заставил вздрогнуть, кажется, он успел расслабиться в брюхе бронированного гиганта. Темные коридоры при их появлении зажигались равнодушно-холодным светом и вновь гасли. Особым шиком внутренней отделки считались белоснежные стены, как один из символов чистоты, но тут стены были темно-серыми, почти черными, и от пещеры каюту отличали скрупулезная строгость и подчеркнутая опрятность, никаких излишеств, только строгие линии и необходимые качественные материалы.

Лифт бесшумно открыл свои двери и они вышли на уже знакомом Мэлу этаже — прошедшие два дня он именно здесь на симуляторах отрабатывал план, по которому должен прорваться на орбиту Вельзувия и умудриться забрать пассажиров. Мэл предлагал самый простой способ — кого-нибудь взорвать и под шумок рвануть к планете, но как оказалось, это недопустимо. Никлас не объяснил почему, но нетрудно было догадаться, что, «кого-нибудь взорвав», он даст старт событиям, отмотать которые будет уже нельзя — начнется война.

Никлас молча кивнул ему — никаких больше лишних слов, все было сказано вчера. Теперь все зависело от Мэла и от того, насколько «союзники» готовы слушаться и стать хоть ненадолго послушными пешками, готовыми идти ровным строевым шагом туда, куда их направят.

Мэл сел в пилотную люльку, Никлас закрепил на его висках две темные присоски, от которых слабо побежал ток, две другие легли на грудь, это было просто, но вот в следующее мгновение в подготовленный за эти дни позвоночник впились контакты корабля, и это было больно, но знакомо — нервы взвыли на максималках, на мгновение его выгнуло дугой, но он быстро вернул себе контроль — умирать для него не ново, что уж говорить о боли, которая даст ему почти полное слияние с кораблем, о таком он даже не мечтал. Последние засекреченные технологии, которых нет даже на вооружении КС, это Мэл точно знал, и он станет одним из первых, кто их освоит.

Тело сковали плотные жгуты, надежно фиксируя… Теперь его тело — корабль, он сможет вернуться, разделиться с титановой пташкой, но вот захочет ли? Он уже был не уверен. Ведь это чистый восторг. Волнительные минуты в предчувствии взлета и свободного падения превращались в секунды, ускоряя бег времени, разрывая и расширяя пространство вокруг. Прозрачная крышка медленно опустилась, превращая его в стеклянную куколку, готовую вот-вот разорвать оковы пространства и расправить свои хищные, металлические крылья.

Темноту отсека развеял раскрывающийся зев корабля, за которым светилось множество сигнальных огней. По венам побежал знакомый ток, губы растянулись в шальной улыбке, все как он любил — ставки непомерно высоки, за мальчишку начнут войну. Весь мир повис сейчас на кончиках его крыльев, для одних невероятно важно вытащить мальчишку, а для других его побег подобен погибели.

Множество опаснейших акул, прекрасных в своей хищной красоте, зависло в космическом океане, и разделял их лишь меридиан, точка отсчета, где находился единственный на планете лифт. Он проложил невидимую грань, разделил две стороны, став меридианом выбора. Жестокого выбора, от которого нельзя отказаться, это выбор жизни, для которой сначала придется умереть, чтобы снова родиться.

Две космические армии разделил лифт, словно меридиан делит планету, соединяя два полюса, так и этот ржавый лифт разделил космическое пространство на две части, одна из которых как по команде неожиданно проснулась и пришла в движение. Огромнейшие корабли плавно и синхронно меняли дислокацию, двигались в разных направлениях, вставали на другие, более выгодные позиции, удар с которых по тем, напротив кого они выстроились, делал ситуацию просто катастрофической.

КС, естественно, тоже переполошилось и пришло в движение, уводя стратегически важные корабли из-под удара, и во всей этой возне черные дьяволы КС упустили крошечный корабль с ветхой обшивкой. Крошечной прозрачной каплей он летел к голубому сиянию рыжей планеты. Свободное падение корабля без работающей техники позволило обойти сканирующую сеть КС, он ненадолго стал мелким метеоритом, которому положено сгореть на орбите. Мэл бы повеселился, узнав, как на его трюк отреагировал Никлас, решивший, что корабль вышел из строя и вот-вот разобьется, вслед ему даже выпустили несколько космических истребителей, но зря, уже у самой орбиты крылья хрустальной куколки распахнулись, и отчаянная пташка, заложив вираж под носом у черных дьяволов КС, нырнула к центру меридиана и с максимальной скоростью бросилась к мчащемуся навстречу ей лифту.

Черные дьяволы рванули следом, но невидимую границу меридиана не пересекли, поняв, что истребители противника также держат границы, двигаясь на грани допустимого. По индивидуальным маячкам определили, что это псих Мэл, но наивных не было, все прекрасно понимали, что стоит на кону, поэтому вслед пташке, пристыковавшейся к лифту, выпустили самонаводящиеся ракеты. КС следил за противником, но тот молчал, как видно, на нарушителя им было плевать, раз не впряглись.

Мэл металлической шкурой чувствовал приближение ракет, потому, как только люлька лифта нырнула в брюхо, не заботясь о герметичности и кислороде для пассажиров, не тратя драгоценные секунды, он рванул ввысь, уходя в крутой вираж и надеясь, что пассажиры не превратятся в паштет. Хищные пираньи щекотали затылок, выжимая максимум из себя и титановой крошки, Мэл, обливаясь потом, уходил в виражи, ныряя в плотную атмосферу планеты, почти вплотную приближаясь к поверхности и вновь взмывая вверх.

Приборы визжали на максималках, давление то падало, то росло, он уже давно перешел на ручное управления, потому что не было времени обкатывать новую систему, приходилось выкручиваться по старинке, отчего вспотевшие ладони скользили по рулю. Ракеты были так близко, что он вместе с кораблем покрывался мурашками, чувствуя их смертельных холод, но его огня из раза в раз хватало на то, чтобы вывернуться в очередном повороте и уйти с траектории удара.