Космос. Меридиан (СИ) - "pine wood / limitless the sky" - Страница 24

— Видишь ли, ситуация с Вельзувием затягивается, мы уже должны были либо напасть, либо договориться, но пока планы претерпевают некоторые изменения, а мои ребятки и их подопечные ждут нас в гости… Но мы не можем пока прийти… иначе это будет открытое выступление.

Мэл сложил руки на груди, понимая, к чему все идет.

— Другое дело ты. — Ник улыбнулся. — Твоя репутация говорит сама за себя, плюс благодаря тому, что ты натворил с военными и аристократом, все знают, где твой клан. Твое несанкционированное приземление на планету станет вполне ожидаемым.

— Я псих, но не идиот. Я с нее не взлечу.

— Что верно, то верно… — задумчиво протянул арноу. — Твое корыто может быть и нет, а вот если мы его переоборудуем немного… поставим другие движки, гравитационку… Получится то же самое корыто, но в несколько сотен раз мощнее.

— Ей не подойдет поверхность, там нет космодрома.

— Зато есть лифт. Тебе всего-то и нужно состыковаться с ним, забрать разумных и привезти их сюда.

— И на кой черт мне это делать? Я сюда за кланом прилетел.

— Мы заберем твой клан, когда все закончится, а пока ты заработаешь на новый корабль.

— Да на херу я вертел ваш корабль, тут скоро будет заварушка, может, я и не такой себе корабль отобью.

Никлас ласково улыбнулся Мэлу, заставив того похолодеть.

— Ну, если ты не согласен, тогда я не буду откладывать «сладкое» на потом.

Не успел Мэл и рта открыть, как оказался в стальных объятиях арноу, чьи глаза утратили теплый карий оттенок и засветились словно вечная мерзлота. Эмоции гнева, раздражения, ярости и замаскированного за ними вожделения словно языком слизало, остались лишь легкая усталость, умиротворение и пустота. Мэл дернулся, прекрасно зная, какой зависимостью ему это грозит, и, лишь ослиным упрямством преодолевая собственную апатию, пробормотал согласие.

— Отлично. Я знал, что ты согласишься, — протянул Никлас, сталкивая Мэла с колен, словно он грязная шлюха с перевалочной станции. — Тебе выделят каюту, отдохни там, пока мы нафаршируем твое корыто новыми двигателями.

Закрыв за собой дверь, арноу вышел из комнаты, вновь оставив Мэла со знакомым чувством собственной никчемности. Это было так унизительно: желать его, получать освобождение от раздирающих эмоций, а потом оказываться под ледяным дождем равнодушия. Такой как Мэл интересен арноу лишь как питательный батончик для голодного, другое дело «избранные» с чистыми, высокими эмоциями и душевными порывами, вот вокруг таких арноу готовы виться вечно, словно пчелы над изысканными цветами в божьем саду.

За это их и ненавидел Мэл. Он так нуждался в них, но при этом едва-едва выделялся из толпы, как раз настолько, чтобы его заметили, но недостаточно, чтобы удержать, ведь участь таких как он быть перевалочной базой между арноу и его «источником». Подобных Мэлу арноу используют и бросают, как только появится тот самый цветок, а посредственные доноры оставались в вечной зависимости от милости этих существ, убирающих их жгучий комок раздирающих душу эмоций и противоречий. В прошлый раз Мэлу хватило гордости и упрямства, чтобы вырваться из этого притяжения… Хватит ли в этот раз…

Комментарий к Часть 10 условное поле, на условной карте только в космосе

====== Часть 11 ======

“Напряженно хватаясь за утверждение жизни в природе, угрожающей со всех сторон уничтожением, человек теряет сознание и ощущение смысла жизни, он ищет просто жизни и умирает” Н.А.Бердяев

Когда Хайко открыл глаза и сощурился от яркого света, ему показалось, что он, похоже, наконец умер и мучения его в этом проклятом мире закончились, но через мгновение накатила знакомая тошнота и напомнила о себе мерзкая горечь во рту.

— Я еще жив? — прохрипел Хайко, заваливаясь на бок и падая в чьи-то руки.

— Жив, жив, — ответил высокий незнакомец. — У вселенной на тебя еще есть планы.

Хайко хотел ответить, но вновь отключился, в следующий раз очнувшись уже укутанным в несколько одеял и лежащим на заднем сиденье чудовищного вида машины, на лице была громоздкая кислородная маска и очки, а сам он оказался намертво пристегнут к сиденью. Потому, когда машину подбрасывало, он разве что клацал зубами, но оставался на месте. Густая пыль мерзким песком била в лицо, но благо очки и огромная дыхательная маска почти полностью его скрывали.

Пока они неслись неизвестно куда сквозь плотный рыжий туман, Хайко думал о том, что он чертовски удачливый сукин сын (таких выражений он нахватался, конечно же, от своих соседей по камере), потому что, когда он лоханулся с глазами и его отправили на эту забытую богами планету, Хайко готов был наложить на себя руки. Единственное, что его тогда остановило, это плакса Пикси, который сразу бы все почувствовал, потому Хайко сжимал зубы и терпел, но ни на что уже не рассчитывал.

Состояние было средней паршивости, судя по тому, как лихо ему было, его траванули надзиратели. Когда Хайко только привезли в колонию, надзиратель сразу любезно пояснил, что при первом же ЧП его и еще некоторых сразу отравят, но, как утешил ублюдок, это вряд ли случится, всем плевать на эту дыру, поэтому он может спокойно гнить в своей камере, пока не сдохнет.

Хайко ухмыльнулся, судя по тому, что он жив и ему не хочется выплюнуть свой желудок заодно с легкими, то ему опять повезло, но вот насколько, он понял не сразу, потому что вначале предположил, что это может быть бунт или какой-нибудь катаклизм, но когда спустя неизвестно сколько времени они подъехали к двум высоченным столбам и остановились, Хайко не мог поверить собственным глазам — они находились возле единственного лифта планеты, который был способен состыковаться с кораблем.

Судя по тому, сколько обломков валялось вокруг установки, а кратеры от взрывов были совсем свежими, тут недавно прошли бои. Небольшие пригорки по силуэту напоминавшие фигуры людей лишь на мгновение вызвали дрожь, но не более. Раз они мертвы, значит, так надо. Удивительно, как быстро мелкий песок засыпал их тела.

Хайко крутил головой, пока к машине не подошел тот самый парень, которого он видел перед тем, как отключился, и не взял его на руки. Хайко было неловко, он хотел сказать, что может сам дойти, но судя по тому, как держался разумный, по его скупым и выверенным движениям, по странной жесткости рук и отсутствию защиты на лице, последнее, в чем тот нуждался, это в его самостоятельности. Они подошли к гулко гудящей платформе, и его наконец поставили на ноги.

Хайко таращился ввысь, сердце в груди гулко билось от счастья, он не знал этих разумных, не знал их планов на него, но тем не менее он боялся шелохнуться, чтобы не спугнуть счастье — его заберут отсюда! Он на воле! Даже сейчас, еще не в космосе, а на поверхности адской планеты, он был уже безмерно счастлив просто потому, что вокруг не было стен проклятой конуры, ненавистного саркофага, вокруг был бескрайний простор, а над головой целая бесконечность, и скоро они, кажется, взлетят к ней.

Что-то прокаркав в динамик на браслете, мужчина вновь подхватил его на руки и словно кулек из одеял забросил на платформу, сам же, и не думая взбираться следом, направился к еще трем машинам, из которых выбирались разумные. Хайко, выбравшись из спутавшихся одеял, прошелся по широкой платформе с крюками для креплений. Быстро замерзнув, он вернулся к одеялам и, сев в угол, закутался в них плотнее, наблюдая за забравшими его разумными.

Все они были разные, но только трое выделялись тем, что были похожи друг на друга, как он с Пикси, только если они различались манерой поведения, мелкой мимикой и предпочтениями в одежде, то эти трое были до странности синхронны и похожи, к тому же они единственные не имели никаких средств защиты и при этом не задыхались без кислорода, не морщились от рези в глазах. Хайко даже предположил, что это роботы наподобие его нянек, но когда один из них запрыгнул на платформу и, сев напротив, пристально уставился в его глаза, запаниковавший Хайко понял, что не может робот быть таким…

Чувство страха и паники исчезли как-то резко, визави блаженно прикрыл свои сияющие неестественной синевой глаза, а на скульптурных губах расцвела полуулыбка. Мэй растерянно уставился на меняющееся лицо мужчины — пропали пугающая белизна и прозрачность кожи…прозрачность тела, волосы стали темными и будто ожили, реагируя на движение ветра, до этого они, словно высеченные из камня, строго лежали вдоль спины. Мужчина приветливо улыбнулся как самый обычный человек и собирался уже что-то сказать, как к платформе подошел его брат-близнец, и между ними завязался разговор на неизвестном Хайко языке, но речь шла явно о нем, потому что мужчина периодически бросал на него такие взгляды, будто перед ним стояла тарелка с индейкой.