Космос. Меридиан (СИ) - "pine wood / limitless the sky" - Страница 19

Льюис тихонько положил свой полуигрушечный нож на стол и, подойдя к Августу, присел на корточки перед ним… Так странно… Август спал… Густые, но короткие ресницы трепетали, будто вот-вот дрогнут еще разок, и глаза распахнутся, но сон крепко сковал их, не давая вырваться мечущимся под веками снам в реальность. Из-под ресниц начинались темные уставшие тени, между бровей даже во сне не расслаблялась напряженная морщинка, красивые, но жесткие, скульптурные губы даже во сне были немного сжаты…

Лу сидел перед Августом и, смотря на него, на его руки с сухими, строгими и сильными пальцами, независимо от времени и обстоятельств безупречно опрятную одежду, впервые видел в нем смертное, способное уставать существо. Не безупречное жестокое божество, которым его видят все, включая Лу, а устающего человека. Беспокойно спящего и даже во сне не расслабляющегося.

Спать ложился Август чаще позже Льюиса, хотя и Лу засыпал частенько под утро, но за ним следил браслет, и после предупреждающего оповещения появлялся хомуис и предлагал перенести решение проблем на утро. Несмотря на то, что это по первости жутко бесило, но потом с более-менее отдохнувшей головой Лу возвращался к делам и имел хоть какой-то график и иллюзию, что Август живет примерно так же, но совместная жизнь и нагрузка, при которой требовалось максимальное включение и быстрое решение экстренных ситуаций, позволяли Льюису все чаще игнорировать сигналы браслета и хомуиса, который к ним прилагался. Так вот этот режим ясно показал, что Август спал действительно мало, он не просто позже Льюиса ложился и раньше него вставал, что Лу списывал на особенности организма Августа, — он работал и в буквальном смысле сутками не спал, всего себя отдавая разумным, хотя это было и незаметно для большинства… даже для самого Льюиса.

И вот он спал уставший в кресле…такой живой и человечный…Хотелось положить его голову на колени, накрыть Августа самым уютным одеялом и, прогнав беспокойное виденье за той стороной век, подарить самый безмятежный сон. Сон, где он будет не твердью, на которой все держится, а высоко парящей птицей, свободной и бесконечной, словно само небо.

Завибрировал проклятый коммуникатор. Лу вздрогнул и потянулся к запястью Августа, спеша отключить проклятый звонок, но не успел, его запястье мягко сжали, не дав коснуться браслета.

— Не надо… — Голос Августа был непривычно хриплым и незнакомо уставшим. — Я заснул? — то ли спросил, то ли просто он констатировал факт, садясь ровнее и оглядываясь.

Льюис поймал себя на том, что хочет подойти и поцеловать стойкого оловянного солдатика, осторожно положить на веки пальцы и закрыть их, чтобы они вновь заснули, хоть еще на часок, но чувствовал, что этого не стоит делать, потому что в системе координат Августа маленькая слабость не роскошь, а изъян. Каким бы деспотичным и строгим не был Август, более всего деспотичным и строгим он был к самому себе, потому Лу не решился подойти, вернувшись к распилке морковки игрушечным ножом. Вода в кастрюле уже выкипела и, если честно, желание приготовить что-либо пропало, потому что на эти прихоти не было времени. Стоило вернуться к работе.

Знакомо молчаливый Август расчесал волосы, собрал их в хвост и, не прощаясь, вышел из апартаментов. Лу выключил плиту, заварил себе чай, сел за стол, активирую рабочую панель, и нырнул в бездонную бездну проблем, оставив в реальности остывающую чашку чая.

Самым «свежим» был доклад охраны о задержанной компании молодых мужчин, не в первый раз пойманных за территорией ограждения. Благодаря тому, что титан при падении обрушил часть стены, удалось попасть за ее магнитный барьер и определить, что все не так ужасно, как было, когда территорию отчуждали. Природа за несколько столетий как могла справилась с отравой, где-то мутировала, но, несмотря на сложности и опасности, перспективы в работе с ней были вполне реальными. Об этом рассказали в местных новостях и, конечно же, появились настырные смельчаки, повадившиеся лазить за ограждение и добывать там разную всячину.

Парочку таких дурачков сожрали местные мутанты, но даже это не отпугнуло разумных, продолживших лазить за территорию. Порой читая отчеты, Лу просто не знал, что с этим делать: и смешно, и опасно, и злиться на них он не мог, сам бы на их месте полез, интересно же. К тому же земляне после всех потрясших Землю событий стали осваивать понятие свободы, и та вскружила им голову — они лезли везде. Создавали советы самоуправления с легкой подачи Льюиса, выдвигали идеи по исправлению ситуации в проблемных секторах.

Такая замотивированность снимала часть условно бытовых проблем, но часть и создавала.

Среди подобных союзов легче было находить самых способных организаторов, и Льюис пригласил десяток самых эффективных организаторов, на которых ему написали не один донос их еще формирующиеся спецслужбы во главе с адаптировавшимися братцами-людоедиками (хотя никого они больше не ели, разве что на Спектроника поглядывали подчеркнуто заинтересованно). Пятерых активистов Льюис сразу назначил на несколько сложных участков, и там ситуация сдвинулась с мертвой точки, к остальным он пока приглядывался, поставив на менее значимые участки.

Второй важной и проблемой, и удачей была переполненная орбита: на Землю с каждым днем прибывало все больше кораблей с беженцами. Август хватался за голову, получая новые данные о количестве прибывающих разумных, среди которых были именитые ученые, на которые пришла особая заявка из КС. Август плевать хотел на все заявки и предупреждения, принимая ученых под свое крыло, но вместе с учеными, конечно же, высаживались и все остальные пассажиры, среди которых, помимо кучи авантюристов и политических беженцев, были и пираты, и преступники, и шпионы с вербовщиками.

Земля превращалась во все более ядреный котел с таким разнообразием разумных с разными целями и идеями, что Август решил ввести строгие законы и жесткий режим, в общем, действовать по старинке, но Льюис тут встал намертво, не желая вновь жить по-старому. Конфликт растянулся на несколько дней, все приближенные на цыпочках передвигались по пирамиде и нашептывали своим осведомителям, а те сломанным телефоном передавали в народ информацию о происходящем «наверху».

— Ты устраиваешь здесь анархию! — шипел Август. — У нас тут будет полнейший беспредел! Они уже сейчас творят, что хотят, без получения одобрения на запрос!

— Какой еще запрос, к чертям собачьим?! — проорал осатаневший за последние несколько дней Льюис. — Какой запрос?! Один из девяти миллиардов, висящих в нашей системе?! Тебе с какого начать рассматривать?! Семь миллиардов шестьсот миллионов трехсоттысячный запрос? Или может быть, начнем с трех миллиардов двухсот…

— Льюис…

— Что Льюис?! У нас рухнула административная система, рождается новая, а ты сейчас предлагаешь вернуть старую, но на этот раз узурпировав все дискриты?!

— Я не это предлагал!

— А что? Ограничения? Какие? Кто за ними будет следить и устанавливать?! У нас комендантский час с трудом удерживается в стабильном положении.

— Вот не надо! Его почти никто не нарушает.

— Так потому и не нарушает, что каждый теперь чувствует, что несет персональную ответственность за себя и за планету! У нас на каждого местного по три зарегистрированных сообщества, где он включается в работу над системой! Не надо у них отбирать это сейчас! Они стараются и трудятся!

— Ну конечно! Труженики! Оставили весь Вавилон на прошлой неделе без воды!

— Зато фонтаны починили. — Лу сначала улыбнулся, потом засмеялся, вспоминая историю с фонтанами.

Местное самоуправление при разборе завалов и ремонте рухнувших ярусов нашли старые фонтаны и решили, что было бы здорово их запустить, тем более воду сейчас не ограничивали, ведь больше не было водного монополиста, устанавливающего тарифы на каждый водный источник. Как выяснилось, вообще, проблема воды была не так серьезна, как ее преподносил монополист. Благодаря современным фильтрам большую часть загрязнений из воды убирали быстро и без особых затрат, просто нужно ж было на чем-то зарабатывать и как-то это оправдывать, вот и придумывали байки и кошмары о чудовищном загрязнении всей воды и о дороговизне фильтров, хотя все было с точностью до наоборот.