Я - Роран. Книга 2 (СИ) - Магарыч Григорий - Страница 34

В зале практически все были людьми, знакомыми с традициями, поэтому особой паники подобные действия не вызвали.

— Амори, ты не знаешь, куда они пошли? — взволнованно спросила Юки, нежно взяв Амори за руку.

— Не знаю, Юки, но, думаю, мне нужно идти… — сказал тот, играя желваками и глядя на выход.

— Куда? — удивилась та.

— За ними, куда еще… — пожал тот плечами и встал на ноги. — Мы с тобой еще увидимся, надеюсь?

— Да, конечно! — увлеченно закивала рыжая. — В этом году ты тоже будешь выступать на турнире?

— Ну, если не умру… — хмыкнул тот с горечью. — Ладно, мне пора…

Амори страстно прильнул к губам Юки и выбежал из зала, оставив влюбленную девочку совершенно одну в большом зале.

***

Гелентваген, в котором сидел глава клана Морита вместе с четырьмя здоровыми амбалами из преступной группировки Катара, мчал по пустой ночной дороге.

— Гребаный торчок, как он смеет выставлять меня посмешищем?! — во весь голос орал Минуро, сидя на заднем пассажирском кресле и глядя в окно. — Да я его в пыль сотру! Уничтожу наглого ублюдка! Видите ли, шестьдесят миллионов у него в руках лежат, да черта с два! Нищий сопляк совсем страх потерял, черт бы его побрал!

Внезапно мобильник мужчины завибрировал. Тот рывком достал его из кармана и прочитал, кто звонит:

«Бастиан»

— Да, Бастиан, говори! — рявкнул гневно Минуро в трубку.

— Слушай, пап, Роран к офису торчка какого-то послал… — послышался усталый голос сына. — Этот ирод вообще не понимает, что тут делает…

— И что с того?! — продолжа орать Минуро. — Мне какое дело до торчков?!

— Хочу сказать, что на аукционе тоже может быть не он… — продолжал путать отца Бастиан.

— Я его в двух метрах от себя видел, чтоб его! — злился Минуро. — Что ты мне тут загоняешь?!

— Если так, то он там был не один…

— Я сброшу вызов, если будешь говорить загадками, щенок! — оскалился мужчина. — Говори прямо!

— Если говорить прямо, то за тобой сейчас едет Роран… настоящий… — спокойным тоном сообщил Бастиан.

— С чего ты так решил? — немного успокоился Минуро, оглянувшись назад и заметив фары Майбаха, нагоняющего Гелентваген. — Вот же наглец…

— Твои солдаты поехали за другим парнем, пап… — все тем же спокойным тоном сообщил Бастиан. — Мне, конечно, плевать на то, что с тобой будет, но я не мог не сказать тебе об этом…

Парень сбросил вызов, оставив Минуро с собственными мыслями наедине. Глава Морита даже представить себе не мог, что какой-то ушлепок будет вести за ним охоту. Это настолько выбивало мужчину из колеи, насколько это вообще было возможно.

— Подонок… — протянул мужчина тихо, набрав сообщение своему отряду, который сейчас преследовал Майбах другого парня. — Не могу поверить…

***

Что я чувствовал в тот момент, когда гнался за черным Гелентвагеном? Неуверенность. Неуверенность в том, что завтрашний день для меня точно наступит.

Все, что я делал в этот момент — вел охоту так, как не один раз делал это раньше, но…

Да, возможно, тело Рорана удалось немного развить, дать возможность свободнее мыслить и подобное, но я ехал за главой авторитетного преступного клана в теле ребенка. Ребенка, который всю жизнь ничего общего с маной не имел, да и от мастера Хоширо помощи ждать не стоило. Он не относил подобные поступки к созиданию. А наука алхимии слишком чувствительна к таким мелочам.

Очевидно, выбора у меня не было, после всего, что произошло, я не мог отступить, не мог сдаться. Лучшего плана за короткий срок придумать не вышло, но все же я ехал за ним, оставшемся одним на пустой дороге. Конечно же, я был уверен в том, что так просто тот убить себя не даст. Ведь его давно убили бы, не будь он достаточно сильным. И да, было очевидно, что его смерть сделала бы меня свободным человеком, позволила бы дышать полной грудью и начать процесс поиска информации об алхимии в этом мире, но легче от этой мысли не становилось.

Даже раны от пуль залатать удалось с трудом, что уж говорить об остальном.

«Ладно, для начала стоит понять, что он умеет…»

Выжав педаль газа на полную, я стал сокращать дистанцию между машинами. Левую руку, держащую оружие, я высунул из окна, прикрыл левый глаз и с высокой точностью выстрелил в шину едущей впереди машины.

Та резко потеряла управление, врезавшись в стоящий сбоку фонарный столб.

— Мать твою! — послышался гневный крик Минуро и звук отлетающей с петель двери Гелентвагена. — Я убью его!

Я плавно затормозил около противоположной обочины, неспешно вышел из машины, снял пиджак и аккуратно повесил его на переднее кресло Майбаха, снял разорванную от пуль кровавую рубашку и расстегнул бронежилет, который оставил на моем теле кучу кровоточащих ран и царапин от застрявших в нем пуль. Затем так же спокойно взял кровавую рубашку и натянул ее на голое тело, вздохнув с облегчением.

«Свобода…»

Аккуратно прикрыв дверь машины, еще раз глубоко вздохнул и медленно пошагал в сторону разбившегося джипа, концентрируя ману на руках.

На улице все еще моросил дождь, я посмотрел на небо и искренне улыбнулся, глядя на полную луну, просвечивающую сквозь густые облака. Вдали сверкнула молния, немного усилился дождь. Фонарные столбы хорошо освещали дорогу, а машин на ней не проезжало.

Оглянувшись, убедился в том, что стою на широком мосту, соединяющем два берега города.

Как оказалось, двое его телохранителей, сидящие спереди, были мертвы от сильного удара, третий же сломал руку и не был особо опасен. Минуро, как оказалось, успел среагировать раньше и не получил особых повреждений. Мужчина шагал в мою сторону, скидывая черный пиджак на мокрый асфальт и вытирая тыльной стороной ладони кровь с носа.

— Ты, ублюдок! — крикнул тот, посмотрев на меня и ускорив шаг. — Думаешь, сука, самый умный?! Через двадцать минут здесь будут все солдаты, которых ты вокруг пальца решил обвести, торчок ты гребаный!

— Значит… — вздохнул я, не сбавляя ход. — У нас есть двадцать минут, чтобы повеселиться… — добавил с грустной улыбкой, вскинув руками.

— О да-а… — протянул тот, засучив рукава рубашки, выражая дикое желание расправиться со мной. — Двадцать минут у нас есть…

Я плавно перешел на бег. Мне нужна была выгодная позиция для нанесения мощного удара, да и проверить скорость его не помешало бы. Пока бежал, Минуро успел выставить левую ногу назад и приподнять руки, расползаясь в хищной улыбке.

Усилив ноги, я сделал рывок и выбросил правый кулак в область его лица. Минуро среагировал быстро, уклонившись от удара. Моя рука тут же загорелась черным пламенем в форме пасти змеи, увеличив радиус поражения.

Тот не успел отпрыгнуть, как его рубашка тут же загорелась. Минуро сорвал с себя горящую одежду и выбросил ее на мокрый асфальт, быстро залечив полученный ожог.

— Подонок… — прошипел он, размяв шею.

Его тело было полной противоположностью тела Арчибальда. Огромные мышцы груди и рук так и бросались в глаза, приводя в ужас. В нем было килограммов сто, не меньше. Толстая шея и могучие плечи говорили о его любви к подниманию тяжестей.

Не позволив ему атаковать первым, я быстро вытащил из пояса пистолет и выпустил пулю в его лоб. Но та лишь отскочила, свалившись на асфальт.

«Жаль…»

— Ты смеешься надо мной, щенок?! — оскалился тот и в этот раз сам рванул на меня с воспламенившимися огнем того же цвета, что и у Амори, руками.

Удар в область моего лица прошелся по воздуху. Другой ладонью он притянул меня гравитацией и схватил за запястье, прожигая кожу.

Я бы перешел с ним в партер, если бы не разница в весе. Учитывая весовую категорию мужчины, делать это было бы бессмысленно, поэтому я лишь выбросил руку в область его лица.

Но тот вновь увернулся, сильно потянув меня за обожженную руку, и выбросил мое тело в сторону припаркованного Майбаха.

— Гха-а… — вышел из меня весь воздух.

Сила инерции была настолько мощной, что спиной я буквально на треть смял двери своей новенькой машины. Дышать стало сложнее, а многочисленные осколки от разбившихся стекол изрезали мою спину. Я чувствовал, как горячая жидкость начинает течь по спине и пытался подняться, но Минуро ждать не стал, лишь вытянул правую ладонь и снова притянул мое тело к себе, сжав левый кулак для сокрушительного удара. Мое тело с такой скоростью рвануло в его сторону, что сгруппироваться я не успел, поэтому выставил правую ладонь с печатью поглощения маны в ту область, в которую он намеревался ударить.