Дело всей жизни (СИ) - "Аксара" - Страница 209

— Может, скажешь, кого мы ищем? — выдохнул Шэй, выпутавшись из компании дам, среди которых узнал смутно знакомую тетку с соседней улицы.

— Нам нужен Коннор.

Что ж, с целью дело решилось, а вот мотивов мистер Кормак по-прежнему не понимал, однако увидел за колонной мелькнувшую синюю ткань, изукрашенную перьями — и дальше задавать вопросов не стал. Коннор вел разговор с весьма пожилым человеком, но, заметив в поле видимости тамплиеров, разговор свернул и устремился в угол.

Самое время нашел играть в догонялки!

Шэй осознавал, что сейчас испытывает раздражение по малейшему поводу — нельзя было не признать, что место сын выбрал удачное и укромное.

— Ну что? — сердито буркнул Коннор, когда все трое сблизились настолько, что можно было вести разговор вполголоса. — Я только-только достиг взаимопонимания, а вы…

— Прости, — сухо бросил Хэйтем и даже усмехнулся. — На этот раз я сорвал твой ассасинский план ненамеренно. Дело слишком серьезное.

Коннор нахмурился и коротко огляделся:

— Что случилось?

Шэй инстинктивно подтянулся поближе. Как бы он ни был раздосадован, узнать, что затеял Хэйтем, хотел. А Хэйтем заговорил отрывисто:

— Если ты не знаешь, Коннор, мистер Ли в плену.

Коннор заметно удивился:

— Как — в плену? У кого?

— У британцев, у кого же еще, — раздраженно отозвался Хэйтем. — И пока он в плену, я лишаюсь многих возможностей. В первую очередь — пригляда за колониальной армией.

Коннор распахнул глаза:

— Ты… хочешь, чтобы я его оттуда вытащил? Прости, отец, но всему есть предел. Пусть сидит! Самое ему там место.

Мистер Кенуэй укоризненно посмотрел на сына. Поединок взглядов длился несколько мгновений, и наконец Коннор вздохнул и уступил:

— Ну, если очень надо… Ты знаешь, где именно его держат? Или мне нужно будет самому найти?

Шэй почувствовал, как раздражение отступает, и даже спрятал улыбку. Однако Хэйтем покачал головой:

— Я вовсе не требую от тебя такой жертвы, Коннор. Вытаскивать Чарльза не надо. По крайней мере, пока.

— Уже хорошо, — облегченно выдохнул сын. — А то если его ассасины придут спасать, он, пожалуй, спасаться не захочет… Значит, ты сам сдал его в плен? А что, удобно. Можно узнать много интересного.

— Не сам, — обреченно закатил глаза Хэйтем. — Но это оказалось и впрямь… небесполезно. Но вообще-то я сейчас всего лишь хотел, чтобы ты выслушал меня и не перебивал.

— Я слушаю, — Коннор деловито кивнул.

— Так вот, поскольку мистер Ли сейчас в плену, наш главнокомандующий остался без единственного разумного человека рядом. А тем временем ко мне поступили данные, что на снабжении колониальной армии кто-то греет руки. Нужно усилить охрану продовольствия и фуража.

Коннор свел брови и возразил:

— Нет. Нужно выяснить, кто наживается на этом. И прекратить это.

Хэйтем поморщился:

— Мне известны твои методы. Но истребив мелких сошек, мы рискуем упустить тех, кто держится в тени. Мистер Вашингтон тебя знает, и я хотел бы, чтобы ты передал ему информацию. И всё! Остальное я возьму на себя.

Коннор немедленно подозрительно сощурился:

— То есть ты уже знаешь, кто это?

— Нет, — твердо ответил мистер Кенуэй. — Буду выяснять. Но медлить нельзя, и только поэтому я пришел к тебе.

Коннор засопел, но спорить не стал:

— Хорошо. Я все равно собирался добраться до мистера Вашингтона. По своим делам. Так что я, конечно, расскажу ему… Но если я узнаю, кто крадет у армии, я буду действовать сам.

— Нет, не будешь, — металлическим тоном возразил Хэйтем. — Я не спрашиваю, что у тебя за таинственные «свои дела», но ты можешь сорвать мою операцию. Заметь, я не саботирую твою деятельность — и требую того же от тебя.

У Коннора тоже нашлись возражения, и Шэй отступил. Он и так прекрасно знал, чем все это закончится. Оба мистера Кенуэя основательно потреплют друг другу нервы, а потом придут к тому же, с чего и начинали. Это у них семейное…

Но у Шэя была своя, личная цель.

Мистер Рутледж добросовестно исполнял свой тамплиерский долг — перемещался по залу, кому-то улыбался, рассыпался в комплиментах перед дамами и вообще являл собой исключительно положительный пример, хотя Шэй не сомневался, что это не более чем стиль поведения и работы. Не лучше и не хуже, но Шэя нервировало в нем все, так что следить оказалось довольно неприятно. Зато, учитывая методы мистера Рутледжа, и перехватить его оказалось проще простого — когда тот, будучи уверенным, что за ним никто не наблюдает, скрылся за портьерой с явным намерением подслушать беседу английских военных в штатском.

Шэй осознавал, что если поднять шум, то этим можно скомпрометировать не только себя, но и деятельность Ордена, но счел, что это станет дополнительным аргументом и для соратника. Уж он, дипломат, должен понимать, когда стоит вести себя тихо.

Шэй непринужденно отправился за мистером Рутледжем и успел увидеть, как тот вскидывает испуганный взгляд — а потом заметно выдыхает.

— Мистер… Кормак? — почти шепотом произнес молодой соратник. — Вы выбрали… крайне неудачное время для беседы. Полагаю…

— Время как раз удачное, — уверенно возразил Шэй и приблизился, уставившись противнику в глаза. — Значит, так, дипломат. То, что ты сделал охотничью стойку на магистра, видно за милю. Советую прекратить, иначе это кончится плохо.

Мистер Рутледж свел брови, и на лице его отразилось непонимание:

— Простите… Вы что, угрожаете мне?!

— Именно что угрожаю, — насмешливо бросил Шэй, оперся локтем на стену позади противника и панибратски похлопал его по плечу свободной рукой. Скрытый клинок тихо лязгнул, выдвигаясь из манжета, и на лезвие у горла мистер Рутледж среагировал крайне нервно. Но, к своей чести, привлекать общественное внимание не спешил.

— Капитан Кормак, — уязвленно бросил он. — Думаю, мистер Кенуэй будет не в восторге от ваших методов ведения дел. Да и оружие у вас… своеобразное.

— Я бывший ассасин, — коротко ответил Шэй. Не стремился этим напугать, но где-то в глубине души на миг мелькнуло чистое, искреннее изумление — насколько же его противник молод, не посвящен в дела и в совсем недлинную историю американской ложи Ордена, что этого не знает. — Я сменил сторону. Но не методы.

Впрочем, Рутледж быстро нашелся:

— В чем же состоят ваши претензии ко мне, капитан Кормак? Мы с вами, кажется, почти и не знакомы.

— Господину магистру о нашем разговоре знать вовсе не нужно, — заметил Шэй и оттолкнулся от стены, пряча клинок. — Видит Бог, я пытался быть вежливым. Еще раз увижу, что ты крутишь задницей перед Хэйтемом, отправлю рыб кормить. Все просто.

Мистер Рутледж отстранился и привычно, хоть и несколько нервно одернул манжеты. В глаза он не смотрел, и вообще, похоже, тянул время для того, чтобы обдумать сказанное или, быть может, сформулировать мысли. И наконец недовольно произнес:

— Мистер Кормак, вы могли бы куда спокойнее дать понять, что я посягаю на то, что вам дорого. Ваши угрозы ни к чему. Я не знал, что мистер Кенуэй… несвободен.

Шэй удовлетворенно кивнул. Такая откровенность противника заставляла отнестись к нему с бо́льшим уважением.

— Ценю вашу прямоту, — коротко бросил Шэй. — Я собираюсь бросить тут якорь надолго, так что позже вы поймете, что я был прав.

— Надеюсь, в будущем у нас не будет возникать конфликтов на этой почве, — безукоризненно вежливо отозвался мистер Рутледж. — Это крайне неприятно — когда в узком кругу возникают внутренние конфликты.

— Перестанете строить глазки магистру — и у нас не будет причин для конфликтов, — кивнул Шэй. Он уже почти успокоился. — В таком случае, позвольте оставить вас с этими милыми господами из британской армии.

— Боюсь, после вашего вмешательства мне уже вряд ли доведется услышать что-то интересное, — вздохнул мистер Рутледж. — Вам стоит остыть. А мне — заняться наконец тем, для чего меня сюда пригласили. Иначе завтра я мало о чем смогу доложиться, а это изначально было моей основной целью.