Счастье - обман (СИ) - Ваганова Ирина Львовна - Страница 7

***

Дознаватель… тюрьма… Майра, волнуясь, расхаживала по гостиной. Неудачно она выбрала себе замену. Надеялась, что Лиду, как и остальных, отправят домой, а вон как получилось. Княжну подозревают в организации отравления соперниц. Перебирая в уме остальных участниц отбора, Майра не находила второй настолько похожей на неё, как Лида. У кого-то волосы были короче или длиннее, у кого-то румянец ярче, кто-то отличался фигурой. Теперь, когда Ныта поймала их с Лидой за переодеванием, она станет в сто раз внимательнее, и фокус подлога невесты вряд ли получится.

Что это за отбор такой?! Возмущалась избранница, ничуть не сомневаясь, что остальные участницы также недовольны. Разве к этому их готовили?! Сколько времени было потрачено на обучение этикету, танцам, пению, риторике… Принцу, как выяснилось, ничего такого не требуется, только лицо, телосложение и голос! Вернее, королю. Принц вообще остался в стороне. Майру дрожь пробирала от необъяснимо возникших опасений. Не так всё лучезарно впереди, как пообещала Ныта.

— На золоте есть, на лебяжьем пуху спать, — передразнила она распорядительницу. — Уже сегодня чуть не отравили, что же будет дальше?

О судьбе избранницы после свадьбы оставалось только догадываться, сейчас же началась суета. Майру не оставляли одну ни на минуту. Поскольку распорядительница занималась отправкой несостоявшихся невест по домам, в покои к будущей жене принца пришла её сменщица — моложе, не такая опытная и крупная, но тоже весьма самонадеянная особа с косой вокруг головы. Первым делом она перерыла вещи в шкафу. Отложила то, что следует надеть на завтрашнюю церемонию. Бельё, чулки, платье — нежно васильковое с плиссированной юбкой. Всё вплоть до заколок, шпилек, украшений разложила на диване.

Потом пришла массажистка, а после неё рыженькая гувернантка, получившая в помощь ещё двух девушек, устроили Майре головомойку. Втирали в волосы ароматные масла, кутали их в полотенце, потом вымывали в четырёх водах, сбрызгивали бальзамом. Наконец, высушили, расчесали, завили с применением особой магии, снова расчесали. Складывалось впечатление, что понравиться приближённым короля важнее, чем его величеству, не говоря, собственно, о женихе.

Если бы ни Одра, периодически прорывавшаяся в комнату, Майра совсем приуныла бы. Подругу тоже мучали, желая сделать из неё светскую даму, но Одра отбивалась успешнее.

Когда наступила долгожданная тишина, будущая принцесса улеглась в кровать, чувствуя опустошённость и несвойственное ей смирение. Вот бы уснуть, а проснуться у себя в тесной каморке. Чтобы за стеной тихонько разговаривали мама и папа, а за окном посвистывал северный ветер. Там сейчас уже деревья голые стоят, и птицы потянулись в жаркие края. В доме холодно, за ночь он выстужается так, что из-под одеяла и носа не высунешь. Хорошо…

Тихонько, будто на цыпочках, прошелестела мысль о молитве. Надо бы попросить Премудрого Восха о чём-нибудь. О чём? Так и не смогла придумать. Не только пот и ороговевшую кожу соскребли с неё сегодня — и желания оттёрли.

7

Утром снова началась суета. От того, что ей не давали самостоятельно и шагу ступить, Майра чувствовала себя неловко. Отдалённо похожее чувство у неё было лет в семь, когда заболела, простудившись во время купания с подружками. Вода Быстрянки из-за множества родников не прогревалась даже в середине лета, а девочки плескались, пока окончательно не посинели. Майруша три дня кашляла до изнеможения, лежала в кровати, поднимаясь только по особой нужде. Мама отпаивала её тёплыми травяными отварами и непрерывно шептала молитвы Прекрасной Лиане, которую почитала. Майра на всю жизнь запомнила чувство, когда всё готов делать, хоть воду таскать из реки, хоть полы в доме мыть, лишь бы не валяться бессильным поленом.

Сейчас сил у неё было с избытком, а воли не осталось. Ею помыкали все: от распорядительницы до последней служанки. Всякий, кроме самой Майры, знал, что она должна делать, что надеть и как выглядеть. Перед выходом ей позволили посмотреться в зеркало. Стройная красивая девушка в васильковом, удивительно подходившем ей платье, с башней из кудряшек на голове казалась незнакомой. Настолько чуждым было всё вокруг, настолько несвободной она себя ощущала, хоть плачь. Собрав волю, сдержала слёзы, кивнула в ответ на призыв Ныты выдвигаться и пошла за ней.

От Гостевого дворца до Королевского шагов восемьсот. Пешком идти не пришлось, у крыльца ждала коляска с опущенным верхом. Парой низкорослых лошадок правил кучер в ливрее вишнёвого цвета с блестящими петлицами, на запятках стояли два похожих на него точно так же одетых лакея. Ныта села рядом с Майрой. Распорядительница сменила обычный строгий наряд на бордовое платье с открытыми плечами, а уложенную венком косу украсила шпильками с крупным розовым жемчугом. Она заметила нервную дрожь, которую девушка не могла сдержать, сколько ни старалась. Дала команду трогаться и изучающим взглядом оценила Майру:

— Чего трясёшься? Не съедят тебя.

— Уже съели, — ответила Майра, стуча зубами. — Почему Одре нельзя со мной?

— Погоди, — с улыбкой ответила спутница, — сначала свадьба, а потом уже свита. Не переживай, пристроила я твою подружку.

Ну хоть этому можно было порадоваться.

Восемьсот шагов. Как бы ей хотелось, чтобы эта дорога не заканчивалась. Ехать долго-долго и оказаться далеко на севере среди болот и чахлых деревьев, лишь бы не выставляться, как на витрине, перед сытыми важными господами.

Около крыльца с белыми мраморными ступенями коляска замерла. Лакеи соскочили на землю и проворно подбежали с двух сторон. Один помог спуститься Ныте, другой Майре. Она бы и сама справилась, но по статусу ей полагалось принимать помощь и терпеть непрестанные поклоны, на которые не было необходимости отвечать. Хотя впереди встреча с женихом и со свёкром, где придётся приседать, чуть не распластываясь по полу. 

Двигалась Майра механически, словно со стороны наблюдала за собой. Это началось ещё накануне, сознание перестроилось в щадящий режим, оберегая психику от лишних эмоций. Вот и теперь будто другая девушка шла знакомиться с королевскими вельможами, а Майра лишь присутствовала рядом, наблюдая со стороны и не имея возможности повлиять на происходящее.

Зал приёмов оказался забит разряженным народом. Несмотря на распахнутые окна, было душно. В глазах рябило от блеска бесчисленных орденов на мундирах мужчин и сияния драгоценностей у женщин. У противоположной стены стоял тройной трон, центральное место пустовало, слева от него сидела сонная женщина с тонкой ажурной короной в рыжих волосах — молодая королева, а справа принц в белом костюме. Никто из них не взглянул на вошедшую в зал Майру. Женщина будто прислушивалась к собственному состоянию, а юноша сидел, широко расставив ноги в облегающих лосинах, наклонив голову так, что было видно только свисавшие длинные тёмно-русые волосы и довольно густую аккуратно постриженную бородку. За троном недвижной статуей замер человек в маске. Чёрная бархатная ткань закрывала его лицо почти полностью, оставляя лишь прорези для глаз, кончика носа и рта.

— Что за гнездо у неё на голове? — раздалось над самым ухом. Майра резко обернулась. Король говорил с негодованием: — Пугало какое-то сделали из девчонки! — Обернулся к распорядительнице и рявкнул: — Сейчас же поправить! Нужны естественные прямые волосы, без этих, — он больно дёрнул девушку за красиво свисавший локон, — пружинок!

— Простите, ваше величество, сейчас всё сделаем, — затараторила Ныта, приседая. Она схватила Майру за локоть и потянула вниз, заставляя сделать реверанс.

Король не стал дожидаться, махнул рукой и вернулся к группе вельмож, где и стоял до прихода будущей невестки. Ныта, продолжая удерживать локоть Майры сильными пальцами, потянула девушку к выходу. Бежали, словно за ними гнались монстры, заскочили в отделанную светлыми изразцами комнату со стопкой тазов на лавках и торчавшими прямо из стены кранами. В нос ударил запах мыла и сырости.

Ныта успела отдать приказания встречным служанкам и довольно скоро в купальню прибежала вчерашняя цирюльница, та, что наколдовала завитки. До её прихода Майра успела вытащить из причёски все заколки и тщетно пыталась разгладить кудри влажными руками. Ныта помогала, но только выдирала волосы, злясь неизвестно на кого.