Живой Лес (СИ) - Лэй Лана - Страница 49

Приходилось признаться самому себе, что теперь это самое частое, что занимало мою голову. Это странное, горячее и сильное желание, срывающее дыхание и выкручивающее мышцы в безмолвной попытке ухватить навязчивый образ. Лес ли это, задавался вопросом я? Оно накатывало на меня не только по ночам… Возможно, тело так изголодалось в непрерывной многолетней тоске, что готово броситься на первую встречную… Пожалуй, Алёна не любая и не случайная, а внучка той, кому на самом деле принадлежало мое сердце… Но все же, чем объяснить тот океан безумия, который так прочно вмешался в мою жизнь? Порой становилось сложно не только дышать, но и просто удерживать себя на месте. Хотелось сорваться, схватить, прижать и потащить в свою комнату слабое тело. Сознание заполняли горячие образы, заставляя мысли путаться и теряться в пучине застигших врасплох ощущений…

Что же происходило, что я не мог быть самим собой? Старел и терял голову? Или молодел, забывая о контроле? Или все-таки Лес? Столь же огромный, древний и могучий, как и сила этого притяжения. Жаждущий нового и истомившийся от многолетнего простоя. Наверное, лес меняет меня изнутри, выворачивая наизнанку, ведь моя душа навсегда осталась предана Илен. Я бы и рад побыстрее расстаться с этой жизнью, обретя, наконец, возможность, где-то там, далеко от земли, ощутить знакомое до боли единение… душ. Но жизнь, словно усмехаясь, заперла меня навсегда в этом лесу, обратив время вспять и заставляя сохранять молодость тела и трезвость рассудка на фоне тоскующей и увядшей души. Зачем мне это, для чего? Я не раз терялся в догадках.

В конце концов, я понял ответ. Остались незавершенные дела. После ухода Илен лес сильно ослаб и не смог сохранить былую силу и равновесие. Нужна была верная женская кровь, но мы так и не успели провести обряд слияния. Информация для обмена оказалась неполной. А моего погружения было явно недостаточно. В одиночку я не мог насытить пространство нужной силой. Лес требовал иное. За последние десятилетия выродились почти все средние деревья, многие виды кустарников и трав. Ещё хуже ситуация была с животными, которые почти перестали развиваться. И даже Волты, едва приступившие к обучению письму, так и застряли на навыках земледелия. И на том спасибо, хотя бы существовала деревня, снабжающая нас продуктами. А вот Клоххи, разумные совы, по всей видимости, утратили все свои прежние навыки и вернулись в животную форму.

Приходилось тратить много сил, чтобы сохранить семена недостающих видов и поддерживать разумность в Волтах. Ночи я просиживал в лаборатории, пытаясь воссоздать эликсиры и выделить вещества, позволяющие лесу не растерять остатки былой энергии. Как правило для этого требовалась светящая субстанция, встречающаяся в избытке в скальных породах, и… моя собственная кровь. С ней передавалась информация о разумности, если верить тем старым инструкциям, которые чудом уцелели из Докатастрофного времени. Но микрочастицы человеческой крови у мужчин и женщин имеют может и небольшие, но различия. Именно они запускают процесс ускоренного развития и воспроизведения видов.

Разве мог я забросить этот гигантский живой организм, раскинувшийся на сотни километров? Прежде нужно было наполнить лес силой и вырастить достойную смену… Хм-м, до недавнего времени я даже не думал о детях. Детях… Неужели это когда-то случится в моей жизни? Неужели… сейчас? Лишь это способно придать моему существованию настоящий смысл. Родная кровь… Я усмехнулся. Алёна мне, выходит, тоже родная. Родная той, кому я отдал свое сердце, чувства и разум. Но я не ожидал такой насмешки от судьбы…

Жизнь бросила меня в тайфун, закрутившийся в безумном водовороте. С Смешение, в котором я не мог отделить свои чувства от разума и свои потребности от желаний, навеянных зовом леса. Похоже, я не боролся так со страстью даже когда рядом была Илен. Удивительно! Невероятно… Никогда бы не поверил в происходящее, не развернись оно прямо передо мной в самом своем ошеломительном качестве. Впрочем, не стоило сравнивать глубокое духовное родство и сильное телесное притяжение. А сейчас, сейчас мое безумие шло от тела… От страсти. Всепоглощающей, рвущей на куски, безраздельно туманящей сознание.

Алёна непрерывно присутствовала перед моим внутреннем взором. Вспыли едкие представления о том, как она беззастенчиво общалась с Кловесом и этим… недотепой юристом. И как, совершенно не смущаясь, смотрела мне в глаза, словно возлежать в траве с малознакомым приятелем или заглядывать в личные покои чужого мужчины на рассвете совершенно нормально для невесты. Во мне это вызвало волну, испепеляющую, ненасытную, жесткую… Которая резко поднималась изнутри и поражала разум, рождая желание раскидать все препятствия, даже если они были людьми, а саму девицу запереть в чулане. Чтобы знала, что можно делать, а что нет… Пожалуй, в следующий раз я не смогу держать себя в руках, мои способности к самоконтролю в последнее время заметно ослабли.

Невеста… все говорило лишь о том, что невестой она себя никак не ощущала. Не было этой роли ни в её календаре событий, ни в моем… И все же, есть. По иронии, злой или доброй, — я не разобрался. Ничего… Алёна привыкнет. Конечно, я понимал всю сложность этого замысла. Мало кто способен быстро адаптироваться к изменениям и почувствовать своё истинное назначение. Эта девушка слишком молода, чтобы осознать масштабы происходящих явлений. Было необходимо направлять её в нужное русло, как непослушную и строптивую речку… Такую чистую. И такую бурную. А я — потерплю. Мне не впервой.

И все же надо было проявлять осторожность, чтобы не сломать, не перегнуть хрупкий цветок. Я бы мог послать за поверенным по браку и затянуть девушку под венец через три дня. Но я медлил… Хотя тело и внутреннее чувство, рвущееся из закоулков души, шептали — пора. Я сдерживал сжимающий меня порыв, как будто сам хотел немного оттянуть неизбежность, ведущую в новую жизнь. И Алёна. Ещё немного потерпеть, не обвыклась… Потянешь резко на себя — будет рваться и кричать. В этом я был уверен — так просто под венец эта смутьянка не пойдет. А нервные срывы — не очень хорошо… для крови, которую нужно отдать на благо леса.

Я медленно брёл по невидимой тропе в сторону деревни Волтов, где меня поджидали Эст и Файн. Верные друзья, как же тяжело пришлось бы без них. Сколько лет ежедневных трудов потрачено, чтобы сделать деревню Волтов самодостаточной системой жизни. Сначала все шло очень хорошо. Волты — потомки волков — развивались с бешеной скоростью, буквально в каждом поколении меняя внешний вид, вытягиваясь, поднимаясь на задние лапы и теряя шерсть. Они соображали не хуже человеческих детей, мы с Илен шутили, что пора уже школу строить… шутили… Остаток воспоминаний остро кольнул в груди, вызывая болезненный спазм. Я слышал ее голос и ощущал тёплые руки, когда мы вот также двигались по тропе, с надеждой глядя в будущее. Будущее, которого нет. После её ухода волты перестали прогрессировать.

Они застряли в той полу-человеческой полу-животной форме, когда их можно научить довольно сложной жизни. Эст и Файн остались со мной, не бросили, не ушли, не осудили… Не осудили, хотя я сам себя судил без права на прощение. Пропадая в лесу, они буквально по крупицам восстанавливали сообщество волтов, не давая им скатиться в низшую животную форму, обучали, тренировали, воспитывали без конца и отдыха. А я лишь беспорядочно смешивал эликсиры, пытаясь хоть как то облегчить этот процесс. Бесполезно! Прогресса не было… Я бил стекла с настойками о стены, ощущая глухое бессилие и тупую ненависть к самому себе. Разрушил. Все. Сам.

Я продолжал движение по тропе, когда красное закатное солнце стало настойчиво пробиваться сквозь зеленую листву, заливало золотом. Сочетание лилового и изумрудного оттенков рождало восхитительную красоту, но мне было не до неё. Под ногами примятая растительность с комками влажной, глинистой земли. Вся моя жизнь, а может и жизнь леса, — такая же придавленная тяжестью трава, которая никак не может подняться. До последнего времени я стремился лишь к одному — завершить расследование и ответить на вопрос. Почему. Почему она ушла, за что? Как только правда станет ясной, у меня, возможно, не останется причин задерживаться в этой жизни, от которой я устал.