Обман Розы (СИ) - Лакомка Ната - Страница 57

- Роза! - воскликнула она и засмеялась, уткнувшись ему в грудь.

- Роза? Вот так – просто Роза? Бывают чудеса на свете, - граф усмехнулся. – Что ж, Роза. Если ты согласна выйти за меня, я обещаю, что буду примерным мальчиком еще полгода, пока император не подпишет прошение. Но потом ты от меня не отвертишься – я буду очень голодный и очень злой.

- Не надо терпеть, - она произнесла эти слова еле слышно. – Этьен, не будем терпеть. Я хочу тебя очень сильно, и прямо сейчас.

Этьен замер, стараясь унять сердце, которое вдруг бешено забилось – как у мальчишки, когда он впервые увидел в лунном саду женское колено под кружевными оборками.

- Я не ослышался? – спросил он медленно, а тело уже отозвалось, требуя близости – немедленно, сейчас.

- Нет, не ослышался, - она погладила его по щеке, и он поймал руку Розы и поцеловал в ладонь – уже возбужденный, горящий, а она сказала тихо и ласково: – Я все приготовила в спальне – в гостевой, если ты не против. Не хочу, чтобы все было там, где ты… где вместе с ней… - она не смогла закончить, но Этьен все понял.

- С тобой все не так как с ней, - сказал он. – Роза… Рози…

- Согласна на «Рози», - кивнула она со смешком. – Меня всегда называли так дома.

- Я бы тебя на руках унес, но сейчас не смогу, - Этьен помахал гипсом. – Ты хорошо подумала? У тебя ведь… в первый раз?

Она покраснела так мучительно, что он понял, что не ошибся, и тут точно было отчего спятить. У нее никого не было. Только он. И это – совсем не обман.

- Подумала и решила, - сказала она смущенно, но твердо. – И ни в чем не сомневаюсь.

Этьен плохо помнил, как они добрались до спальни в крыле для гостей, и лишь мельком заметил приспущенные шторы и свечи, зажженные в канделябре… Одеяло было откинуто, словно приглашая любовников окунуться в шелковые объятия, и Роза помогла ему снять рубашку, а он расстегнул ее платье, попутно целуя нежную кожу и пьянея от ее тонкого аромата – она и в самом деле была душистой, как роза.

- Когда ты догадался? – робко спросила она, когда он уложил ее на спину, начиная целовать, как раньше, во время их ночных забав.

- Не бывает двух одинаковых цветов, - сказал Этьен. – Ты ни на кого не похожа. Ты такая одна.

Она ничего не сказала, и граф понял, что ей мало, что она ждет ответа.

- Догадался почти сразу, - он ласкал ее груди, пощипывая соски, скользнул ладонью по животу и спустился ниже, заставляя девушку выгнуться всем телом и томно вздохнуть. – Когда ты отказалась принимать ожерелье. Так что всё, что я говорил, что я делал с тобой после этого, - он наклонился, легко кусая бархатистую мочку, нашептывая, успокаивая, - это все было с моей милой Розой… Только с ней… Ни с какой другой… И никакой другой больше не будет… Я клянусь…

- Прости, я не хотела тебя обманывать, - она всхлипнула, но Этен тут же снял губами слезинки с ее глаз. – Я не хотела… Но твоя жена…

- Умеет убеждать, - закончил Этьен. – Не говори ничего. Не сейчас, милая…

Он долго ласкал ее, подготавливая, распаляя, хотя сам уже был на пределе, и, наконец, вошел – медленно, проталкиваясь вперед и ощущая, какая она внутри горячая, истекающая любовным соком… Сдерживая собственную страсть, он двигался не торопясь, давая Розе привыкнуть к новым ощущениям, и снова и снова клялся ей в любви, пока она не зажала ему рот ладонью.

Этьен никогда не испытывал такого телесного восторга – это было как полет, как мечта, которую, наконец-то, удалось поймать. И еще была беспредельная нежность, и ответственность за эту прекрасную, удивительную женщину, так щедро подарившую ему себя.

На самом пике, когда он уже почти не владел собой, она со стоном выдохнула, выгибаясь ему навстречу и лихорадочно гладя его плечи, призывая убыстрить движения:

- Этьен… люблю тебя… люблю… тебя…

Это оказалось последней каплей, и Этьен потерял голову на несколько восхитительных, поистине, божественных мгновений.

Потом они с Розой лежали рядом – ни о чем не разговаривая, потому что разговаривать не хотелось, и Этьен перебирал локоны своей возлюбленной, тихонько целуя ее в макушку.

Роза уснула почти сразу – уставшая, свернувшись клубочком, прижимаясь к нему. А Этьен, выждав, чтобы она уснула покрепче, встал и оделся, двигаясь тихо, чтобы не потревожить ее сон. Взяв экипаж, он первым делом отправился в дом Лео Вандербильта, где тот находился под императорским арестом, потом заехал в детективное агентство, а затем - в суд. После граф заглянул в правление корпорации, где был встречен с восторгами и уверениями, что никто не сомневался в его изобретении, и никто не верил, что граф де ла Мар – прожженный аферист. В правлении находился и его высочество принц Франц-Иосиф, производивший с судебными поверенными выемку документации месье Вандербильта.

Отозвав Этьена в сторону, принц долго кашлял в кулак и в крайне витиеватых выражениях уверял, что не хотел совершить ничего дурного в отношении семейства де ла Мар.

- Ваше высочество, - прервал его Этьен на пятой минуте заверений, - я только что был в судебной палате и подал на развод с графиней Розалин де ла Мар, в девичестве Виттарди. Надеюсь, вы уговорите отца не тянуть с подписанием моего прошения, ведь нам потребуется разрешение императора.

- Вы!.. – принц потерял дар речи. – Вы!..

- Подал на развод с графиней, - спокойно подтвердил Этьен. – Причина – моя жена постоянно мне изменяла, а сейчас находится где-то в бегах с очередным любовником. Женщина, которую вы видели, и которая сегодня так великолепно выиграла гонки – двойник моей жены, актриса Роза Дюваль, урожденная дю Вальен. После развода я хочу жениться на ней как можно быстрее.

- Простите, - принц оттянул шейный галстук, пытаясь сохранить невозмутимость, но это ему плохо удавалось. – Вы хорошо себя чувствуете, граф? Потому что слушая вас, я начинаю сомневаться…

- Есть показания детектива, который следил за мадемуазель Дюваль. Он раздобыл копии ее метрик, письменное подтверждение директора театра, где мадемуазель Дюваль работала последние несколько лет, ну и вы сами, ваше высочество, разве не поняли, что это совсем другая женщина? Не Розалин?

Принц задумался, а потом признал:

- Звучит невероятно, но…

Они поговорили еще около получаса, после чего расстались, дружески пожав друг другу руки.

- Сделаю, что смогу, - сказал принц Этьену на прощанье.

- Буду благодарен, ваше высочество, - ответил он. – И мадемуазель Дюваль тоже будет благодарна.

- Обещайте, что не обидите эту малышку, - принц погрозил графу пальцем. – Она заслуживает всего самого лучшего.

- Не уверен, что подхожу под эту категорию, но обещаю стремиться к совершенству, - заверил его Этьен.

Покончив с делами, он заглянул в цветочный магазин, выбрал букет самых нежных розовых роз, написал несколько строк на подарочной карточке и запечатал ее в конверт, надписав: «Моей прекрасной розе, с любовью. Доставить по адресу: Принцесс-авеню, Принцесс-Мар».

Оплатив доставку, Этьен направился в дом мадам и месье Аржансонов – надо было поговорить с ними прежде, чем очередной скандал семейства де ла Мар будет освещен в газетах.

- Мадам Ботрейи передала вам приглашение на ужин, но вы так сладко спали, не хотела вас будить, - сказала Мирей, убирая прогоревшие свечи и зажигая светильник. – Весь город только и говорит, что о вашем выезде и победе в ралли.

- Даже не сомневалась, - пробормотала я, натягивая одеяло до подбородка, потому что лежала в постели голая.

Мирей понимающе улыбнулась.

- Я приготовила вам платье, - сказала она. – Еще нет восьми, если пожелаете – можете навестить мадам Ботрейи, а если нет, я передам посыльному, что вы слишком устали.