Обман Розы (СИ) - Лакомка Ната - Страница 11

- Слышу смех, - сказала мадам Аржансон, перебегая глазами с меня на сына, и обратно. – Это хорошо, что вам весело. Огюст взял удочки, и мы ждем вас в саду.

- А я как раз принесла окорок, мадам! – радостно заявила кухарка, занося в кухню ароматный окорок иберийской свиньи. – О! Мадам Розалин! Вы уже нарезали хлеб?

Ее это искренне удивило, но она не позволила себе отвлечься от работы и принялась нарезать окорок на тонкие, почти прозрачные, ломтики.

- Идем, мама, возьмем пледы, - сказал Этьен, сунув бутылку под мышку. – А Розалин нас догонит.

Он мог хотя бы помочь мне донести корзину с угощением для пикника, но я промолчала. Пусть уходит. В его отсутствие я чувствовала себя спокойнее и могла вздохнуть свободно.

Тартинки были готовы – одни с окороком и ломтиками моченых яблок, другие – со сладким сливочным маслом, в которое были добавлены мед и орехи.

Взяв корзину и салфетки, я пошла к озеру, где уже расположились Этьен с матерью и отчимом. София возлежала в шезлонге, развернув его так, чтобы солнечные лучи не падали на лицо, и укутавшись в плед, хотя было достаточно тепло, а Этьен и месье Огюст уже забросили удочки и терпеливо ждали улова.

- Никогда не понимала этих мужчин, - пожаловалась София, когда я подошла. – Полдня стоять неподвижно, уставившись на поплавок, и дико радоваться, если удалось поймать тощую плотвичку!

- Говорят, мужчины – охотники по своей природе, - ответила я, передав ей корзину и занявшись складным столиком. – Рыбалка – наименее безобидная из страстей. Пусть утоляют свои инстинкты с удочкой, чем воюя или соблазняя женщин.

- Наверное, вы правы, - признала София после некоторого молчания. – Никогда не думала об этом в таком ключе…

Я поставила столик рядом с ее шезлонгом и расстелила салфетки, а потом достала чашки и бокалы.

- Этьен положил бутылку в воду, чтобы охладить, - подсказала София, заметив, что я ищу вино. – Не будем ждать мужчин. Они могут до вечера просидеть со своими удочками.

- Хорошо, принесу вино, - ответила я с улыбкой и пошла к озеру.

Зеленоватое горлышко торчало из воды, и я схватила его двумя пальцами, чтобы не замочить рук.

- Позволь, помогу тебе, - Этьен оказался рядом быстрее, чем я успела моргнуть.

Он вкопал удочку в песок и теперь бережно поддерживал меня под локоть, потянув бутылку из моих рук.

- Лучше вернитесь к рыбалке, - посоветовала я, не отпуская бутылку, - мы же с вами договорились, что общаемся нейтрально, без переигрывания в чувства.

- Ты сама на себя не похожа, Розалин, - усмехнулся он. – Раньше ты терпеть не могла меня с удочкой. А сейчас так хочешь от меня отделаться?

Упоминание, что я сама на себя не похожа, тут же заставило меня сдаться. Я позволила графу забрать бутылку и послушно прошла вместе с ним к столику.

- Все, как ты мечтала, мама, - сказал Этьен весело, разливая вино по бокалам. – Тишина, спокойствие, и вся семья вместе.

- Главное, чтобы твои мечты сбылись, - деликатно заметила София.

- Замечательный тост! – восхитился граф. – За то, чтобы сбылись мои мечты! – при этом он выразительно посмотрел на меня, и я, вспомнив его угрозы, от души пожелала, чтобы его мечты потерпели полное и безоговорочное фиаско.

Вино было легким и пахло яблоками, но от него по всему телу сразу же пошли горячие токи. Голова закружилась, и на сердце стало отчаянно-задорно. Хотелось выкинуть какую-нибудь глупость – например, сломать веер о голову графа.

- Присядьте, Розалин, - предложила София, кивнув в сторону второго шезлонга. – Розовое вино ударяет в голову слишком сильно, Этьену надо было взять белого.

- Брось, мама, - воспротивился граф. – Розалин не такая неженка, как ты. Пойдем, дорогая, поможешь мне удить, - он схватил меня за талию и повел обратно к озеру.

- Вам все неймется, - вздохнула я, но не стала сопротивляться, потому что это и в самом деле выглядело бы странным.

- Уединение пошло тебе на пользу, - хмыкнул он. – Какая ты стала сговорчивая.

- А вы как были грубияном, так и остались, - ответила я сдержанно.

- Ну что ты, я – сама вежливость и предупредительность по отношению к любимой жене, - он взял удочку и обнял меня со спины, вкладывая удилище в мои руки.

- Это уже слишком, - произнесла я тихо, но он сжал мои пальцы и принялся насвистывать.

Он чувствовал себя превосходно, чего нельзя было сказать обо мне. Конечно же, виною всему было выпитое розовое – оно туманило разум и кружило голову, обостряя все чувства до предела. Было просто невозможно ощущать этого мужчину так… близко…

- Отпустите меня! - зашептала я. - Этьен!

- И не подумаю, - шепнул граф мне на ухо. – Представь, как хорошо мы смотримся вместе.

Этот шепот, и крепкие объятия дурманили сильнее вина, и я поняла, что надо прекратить это немедленно, потому что игра зашла слишком далеко.

- Если сейчас не отпустите… - пригрозила я.

- То что? – он назло прижал меня еще крепче и поцеловал в шею – явно напоказ.

Если бы не выпитое розовое, я бы никогда на такое не осмелилась. Но вино будоражило кровь и толкало на подвиги, и все во мне протестовало против того, чтобы чужой муж вот так обнимал меня… и целовал…

Я резко повернула голову и укусила графа в щеку – быстро, не слишком сильно, но он зашипел и разжал руки. Удочка плюхнулась в озеро, а я была свободна.

- Этьен! – запротестовал месье Огюст, который не заметил, что произошло между мною и Этьеном. – Ну что за баловство? Вы так всю рыбу распугаете, молодежь!

- Теперь мы будем вести себя смирно, - пообещал граф, сверкнув на меня глазами.

- И смирно, и благопристойно, - поддакнула я, смело встречая его взгляд. – Как и положено добрым супругам.

Остаток дня прошел спокойнее, хотя я держалась настороже – мало ли, как граф придумает отомстить. Сумерки мы провели в гостиной, и разошлись рано, потому что София устала и хотела лечь спать пораньше.

Что касается меня, я бы тоже не отказалась лечь спать, если бы не одно «но» - эту ночь муж графини де ла Мар собирался провести в одной спальне со мной.

- Иди, дорогая, - сказал он, взяв с подоконника лампу. – Я провожу маму и приду.

Я смогла только кивнуть в ответ и облизнула вмиг пересохшие губы.

Мне казалось, что самое важное – пережить этот день, наполненный волнениями, страхом разоблачения и… смятением. Но я ошиблась. Предстояла не менее страшная и волнительная ночь.

Если мадам и месье Аржансон были обыкновенными людьми, с которыми я знала, как себя вести, чтобы не наделать слишком грубых ошибок, то муж графини де ла Мар оставался для меня человеком-загадкой. Человеком, с которым я чувствовала себя так, словно решила побаловаться спичками на куче пороха.

Дожидаясь его в спальне, я мысленно прокрутила тысячу возможных сценариев, которые могли бы сейчас разыграться.

Он говорил, что Розалин ему противна – даже не хотел есть с ней за одним столом, и это давало надежду, что спать с ней ему тоже будет противно. Но с другой стороны, слова графа все время расходились с делом. Я не верила, что его поцелуи и нежные объятия – это напоказ, для успокоения родителей. Он хотел свою жену. Если я что-то понимала в их отношениях – он хотел ее безумно, исступленно, но так получилось, что ему в ней нравилась оболочка, но вовсе не содержание. И он бесился от этого несоответствия, был просто одержимым…

Я промокнула платочком лоб, потому что оказаться в одной спальне с одержимым мужчиной – это и в самом деле страшно. По закону он имел на Розалин все права, и вздумай взять ее силой – ни один судья в мире его не осудил бы.

Но я не собиралась приносить в жертву или продавать свою честь за десять тысяч. И за сто не собиралась…

В который раз я от души пожелала графине попасть в такой же переплет, в который она с улыбкой отправила меня. Она уехала, даже не сказав, как я смогу найти ее. И если обман раскроется… Не посчитает ли граф де ла Мар, что я убила его дорогую супругу, пытаясь занять ее место в обществе?