Малиновка поёт лишь о любви... (СИ) - Лакомка Ната - Страница 46

- Милорд… - секретарь насупился, но Рик мотнул головой, и он поплелся прочь.

- Не верю, что ты мог вот так уйти, - упрекнула кузена Дьюлла. – Ты хоть вспоминал обо мне?

- Разве о тебе можно забыть?

- Пойдем ко мне в комнату? – она уже тянула его за руку. – Мне столько надо тебе рассказать!

- Нет, в комнату к тебе не пойдем, - остановил ее прыть Рик. – Поговорим там, где раньше.

Они устроились в портике, в коридоре за комнатой Дьюллы. Девушка села на каменную скамеечку, а Рик встал напротив, опершись спиной о стену.

– Где ты пропадал?! – надула губы Дьюлла. - Если бы пришел вместе со всеми, то услышал бы, как его величество назвал меня красивой!

- Даже не сомневался, что так и будет, - сказал Рик. - Но вернувшись, я услышал кое-что другое…

- Что же?

- Про шахматную партию. Между тобой и принцессой.

- Мне должно быть стыдно? – спросила Дьюлла с вызовом, и так как Рик промолчал, она сказала: - Я не хочу, чтобы она издевалась над тобой.

- Это не издевки, - промолвил Рик спокойно. - Это забавы жестокого сердца. Скорее всего, ее высочество и не догадывается, что может ранить чье-то самолюбие.

Дьюлла пристально вглядывалась ему в лицо. Что он сейчас сказал? Осудил принцессу или попытался оправдать?

- Я не хотел беспокоить тебя сегодня, - продолжал кузен. – Ты танцевала, казалась такой счастливой

- Ты знаешь, чего мне не хватает для счастья, - сказала она со значением.

Рик тут же опустил глаза.

- Зачем надо так мучиться, - вздохнула Дьюлла. – Я ужасно зла на тебя… Ты ведешь себя глупо.

- Тогда у меня есть подарок, чтобы ты хоть немного подобрела к своему глупому брату, - Рик с удовольствием сменил тему и достал деревянную шкатулочку, размером в половину ладони.

- Решил подкупить конфетами? – пошутила Дьюлла, но подарок приняла с удовольствием. – Хорошо. Если их будет четное количество – прощу. Нечетное – будешь должен… - она развязала ленточку, открыла шкатулку – и замерла..

- Ну как? – спросил Рик, посмеиваясь. – Я прощен? Число-то четное.

Он ждал бурных восторгов, но Дьюлла – такая пылкая, такая охотница до красивых вещей – почему-то молчала.

На черной бархатной подушке лежала пара серег-подвесок – в виде лебедей. По золотым тельцам и изящно изогнутым шеям бежали крохотные перламутровые жемчужины, а центральные камни, к которым крепились подвески, и глаза у птиц были изумрудные.

- Сначала заказал изумруды, - пояснил Рик, потому что молчание очень уж затягивалось, - но ты заговорила про жемчуг, поэтому я попросил, чтобы сделали жемчужные подвески. Тебе нравится?

- Они… они великолепны, - сказала Дьюлла и улыбнулась, постаравшись, чтобы улыбка получилась искренней.

Подарок огорошил ее. Лебеди. Не фамильные, он их заказал. Пусть для нее, но это не кольцо матери. Зачем же он сделал злой принцессе такой драгоценный подарок? А может, принцесса солгала, чтобы уязвить ее, Дьюллу? Заговорить об этом?. Или лучше промолчать, как будто ничего не знаешь?..

- Лебедь – он же на гербе твоей матери? – спросила она, не отрывая глаз от украшений.

- Да, она урожденная Свон, - подтвердил Рик.

- Сначала я подумала, что ты подарил мне что-то из ее драгоценностей, - Дьюлла сказала это небрежно, но внутренне сжалась, ожидая ответа.

- Ничего из материных вещей не осталось, - сказал Рик. – Драгоценности продали во время войны, а наш дом сгорел, когда король Эдвард отступил из столицы. Но эти лебеди – они красивее старинных украшений, можешь мне поверить.

- Я верю, - с души Дьюллы словно свалился камень. Принцесса солгала! Врунья! Бесстыжая врунья!

Было очень некрасиво думать о дочери короля в таких выражениях, но других мыслей о ней у Дьюллы не было. Словно пташка, которая просыпается с восходом солнца, она встрепенулась и пригладила волосы.

- Я немедленно должна их надеть, - объявила она. – Помоги, Рик. На моих сережках очень тугой замочек… Леди Кандида все время ругается, когда их застегивает…

Рик послушно подошел и помог кузине избавиться от прежних серег и надеть новые. Замочек, кстати, прекрасно расстегивался, но он не стал ничего говорить Дьюлле. Прикасаться к маленьким ушкам было настоящим наслаждением. Он провозился с серьгами гораздо дольше, чем требовалось, а потом задержал пальцы на бархатистой мочке, убеждая себя, что всего лишь хочет полюбоваться блеском изумрудов и изумрудным блеском в глазах кузины.

- Они мне идут? - Дьюлла смотрела лукаво, прекрасно сознавая, какое впечатление производит.

- Нет, - покачал головой Рик, и кузина изумленно захлопала глазами. – Они меркнут перед тобой. Но вряд ли человеческая рука сможет создать что-то достойное твоей красоты.

- Не надо так шутить, - она довольно улыбнулась. – Все, обнимай меня, и простим друг другу все, что было прощать! – и, не дожидаясь, она сама приникла к брату, прижавшись щекой к его груди. – Ты ведь больше не сердишься на меня из-за шахматной партии?..

- И раньше не сердился, - Рик погладил ее по щеке, а потом его пальцы сами собой коснулись нежного девичьего рта, прочертив контур губ. – Просто это было слишком неосмотрительно с твоей стороны. Короли не прощают побед над ними.

- Я сделала это потому что… - начала Дьюлла, глядя ему прямо в глаза, губы ее дрожали и словно молили о поцелуе.

- Знаю, - перебил ее Рик, борясь с искушением зацеловать ее до обморока тут же, в королевском замке – оплоте нравственности. – Но это я должен тебя защищать, а не ты меня.

Дьюлла фыркнула:

- Можно подумать, ты не защитил бы меня, если бы понадобилось! Вспомни этого балбеса – лорда Клодвина. Уверена, что ты бы и короля поставил на место, вздумай он…

- Тише! – Рик ладонью зажал ей рот. – О таком не говорят, и даже не думают.

В ответ она поцеловала его ладонь, кокетливо трепеща ресницами.

- Что ты делаешь со мной? – прошептал он, убирая руку, но не выпуская девушку из объятий.

- Ты сам все время просишь меня о поцелуе, - ответила она тоже шепотом. – Как я могу отказать?

- Прошу?..

- Просишь взглядом, - сказала она и потянулась к нему губами. – Считай это благодарностью за подарок…

- Ты мне ничего не должна, - пробормотал Рик, не сводя глаз с ее рта и наклоняясь все ниже.

- Леди Дьюлла! – раздался вопль леди Кандиды совсем рядом. – Где вы? Принцесса отправляется на прогулку! Ее высочество ищет вас!

Рик и Дьюлла отпрянули друг от друга, и Дьюлла топнула в сердцах:

- Даже не знаю, кого я ненавижу больше! – выпалила она, а потом ткнула кузена пальцем в грудь. – Договорим потом, и не смей больше от меня убегать. Готова поклясться, я бегаю быстрее.

И она умчалась к леди Кандиде легко, как будто на крыльях.

Только вернувшись с охоты, король пожелал устроить новую. Придворные сплетничали об этом – тайком, разумеется – почему это у его величества появилось столько сил на развлечения.

Леди Бригита, вообще, теперь говорила одними намеками, и намеки эти Дьюлле совсем не нравились. Она притворялась, что ничего не видит и не слышит, занимаясь только корзиной для рукоделия. Принцесса ни словечком не напоминала о проигрыше и споре, но отныне Рик словно бы перестал для нее существовать. К Дьюлле принцесса была неизменно приветлива, но приглашений пройтись под ручку уже не поступало, о чем Дьюлла совсем и не жалела.

Конечно же, ее высочество не обошла вниманием новые серьги и похвалила их, но в этот же вечер леди Готель приказала серьги снять – дескать, изумруды в украшениях молодой девушки, это неприлично.

«Не более неприлично, чем насмешки», - мысленно ответила ей Дьюлла, но уложила серьги в коробочку. Свою роль они уже сыграли.