Малиновка поёт лишь о любви... (СИ) - Лакомка Ната - Страница 11

Лицо Дьюллы приобрело прекрасный пурпурный оттенок. Запылали даже уши.

- Я не умею читать, - призналась она, готовая расплакаться от собственной ничтожности.

Рик потрепал ее по руке, утешая:

- Мы исправим это, Дьюлла. Я попрошу леди Кандиду…

- О! Только не ее! – взмолилась она. – Не мог бы ты сам… учить меня?

- Вряд ли мне хватит на это время и умения, - сказал Рик мягко, стараясь ее не обидеть. – Но если ты против леди Кандиды, мы что-нибудь придумаем.

Она вздохнула с таким счастливым облегчением, что он не мог не рассмеяться. Повинуясь порыву, Дьюлла прижалась к нему, обняв за пояс и положив голову на грудь. Рик невольно вздрогнул, ощущая томление во всем теле. Эта девочка сама не знала, какую силу получила от природы. Но он понимал, что она – не драгоценный камень, а неограненный алмаз, который принимают за обыкновенный булыжник – корявый, серый и не очень-то красивый, не зная истинной ценности этого камня. Что произойдет, когда алмаз будет отшлифован и засияет всеми гранями? Многие прозреют и захотят его.

Пока Дьюлла доверчиво жмется к нему, но что будет потом?

- Ах, как хорошо, что ты появился, - сказала Дьюлла, и ее грубоватая речь никак не вязалась с милым личиком.

Она подняла голову и посмотрела на него с такой нежностью, что сердцу впору было перевернуться.

- Я была совсем одна, - продолжала она, - но теперь ты со мной. Одной холодно, а с тобой тепло.

- Тебе никогда больше не будет холодно, - сказал Рик, как поклялся.

- Леди Дьюлла! – раздался далекий истошный вопль.

Рик и Дьюлла посмотрели друг на друга и одновременно прыснули со смеху.

Дело с обучением решилось просто – Рик попросил местного священника заниматься с Дьюллой три раза в неделю. Священник проявил понимание и такт к страной благородной девице, и Дьюлла, поначалу дичившаяся, постепенно заговорила свободнее, и вскоре уже читала шепотом по слогам. На время занятий леди Кандиду отсылали с каким-нибудь поручением, а леди Мевро изгоняли в кухню – приглядывать за служанками.

Что касается Рика, то большую часть дня он был занят делами замка. Отец порядком запустил его, не уделяя должного внимания содержанию, и после обхода комнат Рик нашел их неподобающими для проживания благородной и прекрасной леди. Дьюлла заслуживала всего самого лучшего, тем более после того, как провела детство и юность в лесной хижине.

Девушку временно переселили в северное крыло, а в южном начались масштабные перестройки. Рик так увлекся домашними делами, что почти позабыл о прежней жизни. Король Эдвард, королевский двор, обязанности лорда Босвела – все это казалось далеким и ненужным. И хотя король отпустил его не навсегда – всего лишь приказал поправить здоровье на свежем деревенском воздухе, Рику не хотелось даже думать о возвращении. Оставались лишь воспоминания о Стелле-Гертруде, но и они поблекли.

Все заслонила Дьюлла. Прекрасная, ясноглазая Дьюлла. Певчая птичка, малиновка, проказница и хохотунья. Она занималась с таким усердием и делала такие успехи, что Рик не уставал ею восхищаться. А она только краснела в ответ на его похвалы.

Много времени они проводили вместе. Чаще всего наслаждались маем, сидя на берегу Зеркального пруда. Иногда болтали, иногда Дьюлла читала что-нибудь или декламировала наизусть, демонстрируя, чему научилась у отца Ансельма.

В один из последних дней месяца они так же сидели у пруда. Дьюлла листала книгу, которую ей подарил Рик, а сам щедрый кузен глядел на черную гладь воды, жевал травинку и думал, что никогда не испытывал такого спокойствия и тихой радости, как после появления в его жизни кузины Дьюллы. Конечно, абсолютно спокойным рядом с ней мог остаться разве что мертвец, и Рику приходилось постоянно напоминать себе о морали, покаянии и рыцарской учтивости, но это того стоило.

- О! Вот эта басня очень интересная! – прервала его размышления Дьюлла.

- Прочти, - сказал он.

С каждым днем она читала все бойче, да и речь ее улучшалась. А книги приходилось отбирать, чтобы заставить Дьюллу поесть или лечь спать вовремя. Рик строжился, но втайне был доволен – благородную кровь не скроешь даже обносками. Так и Дьюлла - сбросив лохмотья, которые злоумышленники заставили ее носить, она обрела свой истинный облик. Хотя многие считали, что женщине не следует быть слишком грамотной, Рик не запрещал сестре читать даже труды восточных философов Дьюлла слишком неопытна, она мало с кем общалась – пусть познает мир хотя бы через мудрость других. Так меньше допустит ошибок.

Дьюлла тем временем начала с выражением читать басню об очередных похождениях кота Тиберта. Тот задумал поживиться госпожой Мышью, которая славилась своим благочестивым образом жизни и выходила из дома лишь в церковь, поэтому кот и не мог ее поймать. Тогда он пошел на хитрость – стал призывно мяукать и ласково мурлыкать перед окнами госпожи Мыши, носил к ее порогу пшеничные зерна и кусочки сала, и всем вокруг говорил, что нет прекраснее существа, чем госпожа Мышь, и что ее серая шкурка мягче и нежнее, чем шуба королевы. Постепенно госпожу Мышь охватило тщеславие, и она возомнила себя первой красавицей города. Она уже не пряталась целомудренно в доме, а выходила на улицу часто, красуясь напоказ. Хитрый кот всегда был рядом и всячески пытался услужить объекту своего внимания – то он подавал ей лапку, когда она выходила из кареты, сделанной из половинки грецкого ореха, то постилал в грязь хвост, чтобы госпожа Мышь перебежала мостовую, не запачкав сапожек.

Вскоре госпожа Мышь перестала бояться кота и с удовольствием слушала его мурлыканье, устраиваясь у окошка. Они вели задушевные беседы, и чего только кот не говорил мыши! И что глаза ее – как блестящие маковые зернышки! И что лапки ее – как маленькие розовые раковины жемчужниц! И что хвостик ее подобен стреле, пронзившей его сердце! Госпожа Мышь влюбилась в кота без памяти, и когда он попросил ее прийти к нему под покровом ночи, чтобы поехать в церковь и тайно обвенчаться, доверчивая мышь сбежала от родителей и явилась в сад, где поджидал ее коварный кот-обольститель.

- «И тогда Тиберт схватил госпожу Мышь острыми коготками, - читала нараспев Дьюлла. - «Что вы делаете, сударь?! – возопила госпожа Мышь. – Не вы ли клялись мне в вечной любви?!» «Прошу прощения, сударыня! – ответил Тиберт, облизывая усы. - Но я кот, и не могу противиться своей природе!» И он съел госпожу Мышь вместе со шкуркой. Так пусть это будет моралью всем доверчивым девицам. Не верьте господам котам, если хотите сохранить свою шкурку незапятнанной до брачного ложа».

Рик запоздало понял, что басню она выбрала крайне неудачную, и заерзал, надеясь, что Дьюлла перейдет к чтению другой. Но девушка оторвалась от книги и недоуменно нахмурилась.

- Господин Тиберт поступил нехорошо, - сказала она, накручивая на палец золотистый локон. – Но причем тут доверчивые девицы? И что значит – сохранить свою шкурку незапятнанной до брачного ложа?

- Не думаю, что стоит говорить об этом сейчас, - сказал Рик небрежно. – Что там в следующей басне?

Но Дьюлла не поддалась на его хитрость.

- Почему мы не можем поговорить об этом сейчас? – спросила она наивно.

- Не уверен, что я тот, кто должен тебе это объяснять, - уклончиво ответил Рик. – Это приличнее будет сделать какой-нибудь благородной даме…

- Приличнее? – зеленые глаза Дьюллы удивленно расширились. – О! Так это что-то неприличное? Но ведь это ты подарил мне эту книгу, Рик…

- Нет, вовсе нет! – Рик сам испугался, что она могла превратно истолковать его слова. – Я просто не так выразился, Дьюлла. Просто о некоторых вещах юной девушке лучше беседовать со взрослой женщиной, а не с мужчиной.