Жестокая свадьба (СИ) - Тоцка Тала - Страница 74

Дан теперь на нее дышать боялся, обнимал так, будто она сейчас развалится. Поначалу было смешно, а потом надоело, и она сама пришла за ним на пляж. Не стала сваливать все на рубашки, просто обняла и заявила, глядя в глаза:

— Я тебя хочу!

Надо было видеть эти вспыхнувшие синим огнем глаза! Они до номера едва добежали, Джейк все понял и лишь удачи вдогонку пожелал.

Вечером выбрались из номера на пляж прогуляться, и Даниял предложил Данке игру:

— Давай сыграем в «Хочу-не хочу». Один из нас начинает: «Я хочу…», — а второй продолжает. Может, я тогда узнаю, наконец, о твоих желаниях? Давай, ты первая.

— Я хочу… — начала Данка.

— Каждое утро просыпаться с тобой, — закончил Дан. — Теперь я. Я не хочу…

— Заниматься бизнесом, — выпалила Данка и, вздохнув, пояснила. — Не мое это, Даниял, меня цифры только раздражают. А самый страшный мой кошмар, это как я подписываю документы.

— Я уже понял, прости меня, моя куколка, я хотел, чтобы все было по правилам, — расстроенно сказал Даниял. — И знаешь, как ты смотришь на то, чтобы открыть языковую школу? Ты так легко находишь общий язык с детьми, к тебе ломиться будут. А компанию я возьму на себя, и со школой помогу с административными вопросами. Кстати, у нас на балансе даже помещение подходящее есть. Точнее, у тебя. Поверь, через год это будет самая дорогая и престижная школа!

— Но я не хочу, чтобы там учились только дети обеспеченных родителей, Дан!

— У меня есть благотворительный фонд, Дана, я буду оплачивать обучение детей, чьи родители не потянут оплату. Но планку нельзя понижать, ты очень талантливая девочка!

— Спасибо, Данечка, я подумаю. Теперь твоя очередь. Я хочу…

— Чтобы у нас еще были дети. Я хочу большую семью с тобой, Дана.

Она смутилась. Тема женитьбы пока старательно обходилась стороной, но Дан вел себя так, будто это дело решенное.

— Теперь ты. Я хочу…

— Подтянуть китайский и выучить испанский.

— Для этого лучше всего поехать к носителям языка, в Китае можно пожить несколько месяцев, а в Испании… Зачем тебе вдруг понадобился испанский язык, любимая? — подозрительно взглянул на нее Даниял. — Опять Аверин?

— Ни при чем тут твой Аверин, — пожала плечами Данка, — я давно мечтала выучить испанский язык.

— Там тоже найдем, где пожить, — успокоился Даниял.

Они выяснили много всего, к примеру, что Данка хочет научиться водить машину, а Даниял прилететь на Оаху в декабре и все-таки пройти сквозь Пайплайн.

— Я обещал сыну и дочке взять их с собой. Как только восстановлю отцовство, можно будет начинать делать им визы. И вы все вместе будете за меня болеть.

— Я хочу, чтобы это все было по-настоящему, чтобы я не проснулась и не обнаружила, что всего лишь видела прекрасный сон, — сказала Дана, глядя в глаза Даниялу, и тот решился.

— А я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. Чтобы снова мне поверила. Доверила себя и детей, — он достал из кармана кольцо и протянул руку Данке. — Ты готова поверить мне, Дана?

Она не стала отвечать, молча вложила в протянутую ладонь свою. Когда Даниял надевал на ее пальчик кольцо, у него дрожали руки. 

— Хочешь свадьбу прямо завтра, здесь, на Гавайях? Только ты и я, никого больше. Хочешь?

— А как же Макайо?

Дан скривился, он уже всерьез ревновал Данку к пылкому черноволосому ловеласу. Зато Данке Макайо нравился.

— Пес с ним, пускай будет твой Макайо, — хмыкнул Дан. — Только чтобы я его потом не видел.

— Я пошутила, Данечка, — она обняла его и поцеловала упрямо сжатые губы, — я не против свадьбы вдвоем. Но ты знаешь, Настя так упрашивала меня выйти за тебя замуж и так мечтала, что будет держать фату! Я боюсь, мы ее обидим, если без нее поженимся.

Лицо Данияла вмиг сделалось расстроенным.

— Обидим Настю? Нет, я не хочу обижать своего ребенка.

И Данка за одно это готова была простить ему многое. Слишком трогательно было видеть, как бережно он относится к детям. Никто больше не относился так к ее детям, как Даниял, и тут Аверин оказался прав.

— Я знаю, — он привлек ее к себе, — мы прилетим сюда в декабре и поженимся. Ты сама выберешь где: на вулкане, на яхте или просто в воде. А дети будут с нами. Ты согласна, Даночка?

— Согласна, — она счастливо улыбнулась и прижалась к любимому мужчине. — Я хочу…

— Тебя, — они сказали это вместе.

Наверное, она уже привыкла к нему, не мог же Даниял вдруг уменьшиться! Но больше ей не хотелось его останавливать, и Дана была рада, что оплаченные часы тренировок закончились, а продлевать их будущий муж не стал.

— Что я буду делать, когда мы вернемся, куколка моя? — Даниял целовал ей шею, пока Данка нежилась на лепестках плюмерии. — Мы же не сможем столько времени проводить вместе.

— Если мы продолжим в таком темпе, то срастемся, как сиамские близнецы, — сонно ответила она, поглаживая его спину. — И тогда точно не отлипнем друг от друга.

— Никогда не слышал, чтобы так срастались, — хмыкнул Дан.

— Попробуем?

Даниял улыбнулся и перевернулся на спину, увлекая Данку за собой. А для нее на этом острове как будто померкло все, что было прежде. Не ушло, не исчезло, а просто потеряло цвет, оттенки, голос и, наверное, важность.

Она жила здесь и сейчас, купалась в любви мужчины, в любви к которому тонула сама. И жалела только об одном — что так и не выспалась в самолете.

Эпилог

Вода вокруг двигалась, ее было много, с одной стороны она поднималась по поверхности наверх, а с другой стороны опускалась вниз. И при этом все равно как будто стояла на месте. Здесь, в самом сердце волны, время текло совсем по-другому, оно замедлилось, ощущения обострились, как будто он проходил через портал между мирами.

Океан был сейчас одним целым с Даниялом. Энергия волны, закручивавшейся вокруг, передавалась ему, и он чувствовал себя ее продолжением. Толща воды мощной стеной ограждала его от окружающего мира, и воспоминания вырывали из реальности.

Он уже был здесь, он проходил по этой трубе, Дан ее сразу узнал, как только вошел в волну. Все было то же, включая диаметр самой трубы и цвет воды. Другими были чувства. Тогда Даниял чувствовал лишь пустоту, и свет, к которому он несся по тоннелю Пайплайна, казался мертвенно-бледным, неживым. Может потому, что там его никто не ждал?

Сейчас выход из трубы сиял и искрился, а на берегу Данияла ждала семья. Жена, сын и дочь. Они с Данкой поженились на следующий день после прилета на остров. Прямо на берегу океана, так захотела Данка, и единственными гостями были их дети и Макайо.

Данка испытывала к этому наглому аборигену необъяснимую привязанность, они продолжали общаться в сети, и Дан прикладывал все усилия, чтобы не ревновать. Или хотя бы не проявлять ревность слишком явно.

Правда, польза от Макайо все же была. Он подарил молодоженам леи — цветочные ожерелья из местных экзотических цветов — белой плюмерии. Утверждал, что ожерелья сплетены им собственноручно, а значит жить теперь молодым вместе до последнего вздоха. И хвастался, что у него легкая рука.

С учетом того, что сам Макайо ходил в бобылях и прижил от разных женщин троих детей, Даниял довольно скептически относился к его заявлениям. Особенно когда эта гавайская версия Аверина пускалась в рассуждения о семейной лодке и тихой гавани.

Зато после церемонии Макайо там же на пляже играл им на укулеле, Данка с детьми танцевали на песке, а Даниял любовался своей семьей и не верил, что все это происходит с ним наву.

На церемонии Настя была «цветочной девочкой», но она так разволновалась, что уронила корзинку с лепестками и расплакалась. Дан никак не мог научиться адекватно реагировать на дочкины слезы. Он готов был на все, лишь бы его маленькая хрупкая девочка перестала плакать.

Так и сейчас, они вместе с Никитой собрали все лепестки, но девочка все равно продолжала обиженно хлюпать, пока Данка не надела ей свою фату. Настя сразу вытерла глазки и успокоилась, а Даниял смотрел на жену и в тысячный раз поражался ее умению находить правильный подход не только к своим детям, а и к взрослым тоже.