Повесть об Остролистном холме - Алберт Сюзан Уиттиг - Страница 44

— Я-то думал, что они только что встретились, — сказал Джереми.

— Они притворяются, будто так оно и есть, — возразила Кэролайн, — а на самом деле знакомы давным-давно. И, по-моему, никакой он не миссионер — у него руки другие.

— Но если он считает, что ты не можешь угрожать их плану, так чего же тебе бояться? Правда, Кэролайн…

— Все дело в том, что я действительно угрожаю этому плану! — вскричала девочка. — Сама не пойму, как, но мисс Мартин говорит, что угрожаю самим своим существованием! А он сказал, не считает же она, что они должны…

Кэролайн замолчала.

— Должны что?

— Не знаю, — устало сказала девочка. — Тут она встала и захлопнула окно, а я убежала. Мне показалось, что доктор подумал, будто она хочет от меня избавиться.

— Они и так от тебя скоро избавятся, — рассудил Джереми. — Как только ты уедешь учиться, так и избавятся.

— Я про другое — про то, что она хочет избавиться от меня навсегда. Устроить так, чтобы со мной что-то случилось. Потому я здесь и прячусь. В лесу я услышала, как он меня зовет, и убежала сюда, от него убежала.

Джереми недоверчиво усмехнулся.

— Послушай, Кэролайн, ну не думаешь же ты, в самом деле…

— Джереми Кросфилд, я вовсе не преувеличиваю! — воскликнула девочка. — А если, по-твоему, я все это выдумала, то лучше уходи-ка ты и оставь меня здесь одну. Я и без тебя не пропаду, мне не привыкать, так и знай.

Какое-то время они оба молчали, а потом мальчик сказал решительным тоном:

— Никуда я не уйду. Правда, я не понял и половины из того, что ты наговорила, но все равно мы с тобой в этом деле вместе. Просто нам надо поразмыслить, что делать. Оставаться здесь невозможно — тут сыро и есть нечего. И ко мне домой тебе нельзя пойти — тетя Джейн больна, и я не хочу ее волновать, да и не смогу я ей толком все объяснить. Слушай, твоя игра в прятки вообще ничего не даст. Рано или поздно все эти тайны раскроются, и чем скорее это случится, тем лучше, уж ты мне поверь. А доктор Гейнуэлл, миссионер он или не миссионер, вроде бы станет директором нашей школы. Вся деревня об этом говорит. Ну, что ты предлагаешь?

Откуда-то из влажной темноты до ушей Босуорта донесся далекий едва слышный голос мужчины. В кустах ежевики прошелестела полевка. Наконец девочка ответила, очень тихо:

— Я предлагаю рассказать все мисс Поттер.

— Мисс Поттер? — переспросил мальчик. — Но откуда… Ах, да! Она же нынче утром к тебе приезжала.

— И привезла мне свою морскую свинку. Мне мисс Поттер сразу понравилась. По-моему, она может… Она видит людей насквозь и наверняка уже раскусила эту мисс Мартин. Вот только я не знаю, как ее найти.

— Она живет в Зеленой Красавице, — сказал Джереми. — Думаю, она и сейчас там, собирается ложиться спать. — Судя по скребущему звуку, мальчик поднялся со своего места. — Если хочешь с ней поговорить, я тебя провожу. Только идти придется кружной дорогой через Овсяную гору и спуститься в деревню как раз за Зеленой Красавицей, а то мы встретимся с теми, кто тебя ищет, и они отведут тебя в Тидмарш-Мэнор.

Девочка на минуту задумалась.

— Ладно, — сказала она наконец. — Пошли. Только мне надо забрать Грошика. Он у меня вон в той корзинке. — Снова послышался скребущий звук, а затем — приглушенный крик: — Джереми! Его нет! Он убежал.

— Убежал? Кто убежал?

— Грошик! Морская свинка, которую мне дала мисс Поттер. Я нашла эту корзинку прямо здесь и положила туда Грошика. А теперь его нет! Видишь? Тут дырка, вот он и убежал. И потерялся! Как же мне быть, где его искать? И что я теперь скажу мисс Поттер. Я ведь обещала ей о нем заботиться.

Барсук покачал головой.

— Грошик? Но он отнюдь не потерялся. Грошик в полном порядке: поселился в Большом Барсучнике и в настоящий момент наслаждается превосходным, хотя и поздним, ужином.

Впрочем, все это Босуорт сказал сам себе негромким барсучьим голосом, поскольку знал, что люди не способны его понять.

— Знаешь, — сказал Джереми, — в темноте мы его все равно не найдем. Я вернусь сюда завтра и поищу, а сейчас нам пора идти. Если мы еще задержимся, мисс Поттер ляжет спать.

25

Мисс Поттер принимает гостей

Мисс Поттер еще не ложилась. Она сидела у камина в стареньком синем халате, распустив волосы, и писала в дневнике — занятие, которому она не имела возможности предаваться уже несколько дней.

Вести дневник Беатрикс начала еще четырнадцатилетним подростком. Будучи человеком замкнутым, она не хотела, чтобы мать, брат или воспитательница читали ее записи, а потому изобрела свой собственный секретный шифр — весьма похожий на тот, которым пользовалась Кэролайн Лонгфорд, хотя, конечно, не повторяющий его в точности.

Пребывая в уверенности, что ни одна живая душа не прочтет ее дневник, Беатрикс могла позволить себе писать в нем все, что пожелает, о ком угодно и о чем угодно.

Сегодня предстояло занести в дневник многое. Она писала о том, как они нашли тело Бена Хорнби, и о том, как, преодолев сопротивление этой весьма неприятной особы, мисс Мартин, ей удалось оставить Грошика на попечении Кэролайн. Написала она и о своей встрече с Айзеком Чансом («отъявленным мошенником и пронырой»), и о найденных на Остролистном холме щипцах, которые оказались, по словам капитана Вудкока, барсучьими щипцами. В дневник легли сведения о назначении мисс Нэш директрисой сорейской школы (все-таки!) и об исчезновении Кэролайн Лонгфорд (последняя запись была особенно важной). Склонившись над дневником, мисс Поттер слышала голоса, доносившиеся с улицы, и понимала, что кое-кто из мужчин уже возвращался в деревню. Но ни радостных криков, ни звона колокола, которым мистер Барроу обещал ознаменовать благополучное завершение поисков ребенка, ухо Беатрикс не уловило.

Она помрачнела. Когда мистер Хилис впервые рассказал им об исчезновении Кэролайн, мисс Поттер была удивлена и сбита с толку — девочка совсем не производила впечатление неразумного ребенка, который может отправиться в лес или на холмы и там заблудиться. Хотя, конечно, несчастье может случиться с кем угодно. Теперь же, когда у Беатрикс появилось время подумать, она заподозрила, что не все так просто в этой истории. Если Кэролайн не заблудилась, то, скорее всего, она намеренно убежала. Но почему? И куда?

Беатрикс прикрутила фитиль лампы и встала у окна. Гроза устремилась на восток, но молнии еще время от времени посверкивали, а над холмами прокатывался гром. Приоткрыв створку, она впустила в комнату прохладную струю влажного воздуха.

Стоя у окна, любуясь вспышками молний и прислушиваясь к раскатам грома, Беатрикс радовалась, что находится вдали от Лондона, где воздух настолько отравлен дымом и копотью, что невозможно дышать полной грудью. Там, в Лондоне, Беатрикс чувствовала непреодолимую усталость и была рада отправиться в постель еще засветло, а здесь ее не покидало ощущение бодрости, хотя целый день она проводила в движении — ездила в повозке, запряженной пони, ходила пешком, взбиралась на холмы. Да еще укрощала мистера Бидла.

Он смотрела в темноту и улыбалась. С каждым приездом в Сорей она чувствовала себя все лучше, все сильнее. Жаль только, что приходилось возвращаться домой, в Лондон. Впрочем, нет, поправила она себя. В Лондоне — дом ее родителей, прежний дом Беатрикс. А новый дом — дом, где живет ее сердце, — он здесь, в Сорее.

За спиной раздавались негромкие мирные звуки — там в своих постельках копошились и посапывали ее зверьки: две крольчихи и мышь Мальчик-с-пальчик. Был еще Грошик — не напрасно ли она решилась оставить его в Тидмарш-Мэноре? Вполне возможно, мисс Мартин подняла из-за него шум, и это послужило причиной ухода Кэролайн. Пожалуй, ей стоит наутро отправиться к леди Лонгфорд и забрать свинку, если она послужила источником неприятностей.

Под окном в саду зашевелились какие-то тени. Послышался шорох в кустах, а затем до нее долетел чей-то негромкий зов: