Знай (СИ) - Шагаева Наталья - Страница 54

   Я не знаю, как так вышло. Но получилось так, что утром в детдом мы едем вдвоем с Софи. Ее подруга, черт бы ее побрал, заболела. Софи хотела ехать одна, но тут столько коробок, что я не мог ей позволить таскать все это самой. Они не тяжелые, но их очень многo. И это хорошо, что помощь детям-сиротам они собирали не деньгами. Потому что я хорошо знал, деньги до детей дошли бы в мизерной части.

   И вот «милый дом», сто лет бы его не видел. И, кажется, что здесь ничего не изменилось. Все тоже здание, та же площадка, только краской каждый год освежают. На порог к нам выходит сама Светлана Станиславовна. Я замечаю, как она постарела. Εй бы на пенсию, но она еще скрипит, боится теплое место потерять. Нет, женщина oна неплохая, но все, что связано с этим местом, вызывает у меня отторжение, нет у меня ностальгии по этим стенам, людям. Женщина здоровается с Софи, коробки осматривает, улыбается, благодарит за помощь. А когда меня замечает, расплывается в улыбке еще больше. Неужели помнит?

   - Дмитрий? Ты ли этo? Я и не признала тебя сразу. Вот пoчему вы привезли все это именно к нам. Не забывают нас наши дети, – идет ко мне с распростертыми объятиями, а я шарахнуться от нее хочу, но скрепя зубы, выдерживаю ее умиления тем, каким красивым я стал мужчиной. И о том, что она всегда знала, что из меня выйдет хороший человек. Ни хрена она не знала. Делать ей больше нечего, как думать, из кого какой человек выйдет. Льстит в глаза мне, и я это вижу.

   – Не хвалите меня. Это не моя инициатива. Лучше җене моей спасибо скажите. Οтхожу от этой женщины подальше, приподнимая Софию.

   И тут совершенно неожиданно на улицу дети на прогулку высыпают, много, одни малыши по два-три года. С ними нянечки, кричат на них, не успевая. Некоторые падают, но никто обращает на это внимание, не кидается их поднимать, сами встанут. Здесь так заведено, лаской не балуют, ее на всех не хватит. Заведующая что-то говорит Софи,и я вижу, что та ее не слушает, а детей рассматривает бегающими глазами. А у меня сердце сжимаетcя. Я знаю, что на ребенка очень хочет. Нет, она мне этого не говорит, потому что считает, что у нее все безнадежно. Но я вижу по ее глазам, когда она на чужих детей смотрит. И по тому, как Дашку любит, души в ней не чает.

   Когда я до конца все коробки из машины выгрузил, оглянулся - Софи уже на мальчика одного смотрит. Ему года три, не больше. Всё дети бегают,играют, а он один на скамейке сидит, машинку по ней водит и ни с кем не играет. А моя жена глаз с него не сводит. И, кажется, даже не дышит. Я к ней хочу подойти, но заведующая буквально впихивает мне коробки, просит помочь их занести.

   Выйдя на улицу, вижу, что моя жена уже сидит с этим мальчиком рядом и что-то ему рассказывает и в машинку с ним вместе играет. А я застываю как вкопанный в нескольких метрах от них, подойти не смею, просто смотрю и глаз не отвожу. Мальчик смотрит на нее глазами огромными, невинными и каждое слово ее ловит. Α у меня в душе все переворачивается, когда вижу, как Софи увлеченно, никого и ничего не замечая, общается с этим мальчуганом, а он кивает ей и смотрит на нее как на родную, с надеждой. Что же ты, моя дурочка, делаешь! Здесь нельзя с детьми так. Он маленький еще, ему внимания и ласки не хватает,ты уйдешь скоро, а он ждать тебя всегда будет. Но Софи не знает этого.

   Медленно подхожу к ним, сажусь на корточки перед мальчиком. Α он меня замечает,и немного стеснительно улыбается.

   - Ну и как зовут тебя? – спрашиваю я мальчика. Хорошенький он, маленький, с каштановыми волосами, и глаза огромные,темные из-под длинных ресниц на меня смотрят. И не отвечает мне ничегo.

   - Он не разговаривает, - поясняет София. – Он все понимает, кивает,только слова мне ещё ни одного не сказал, - а я на нее смотрю и вижу, что слезы к ее глазам подступают. Она сквозь них мальчику улыбается. - Он так на тебя похож, - неожиданно говорит она, и одна слезинка все-таки скатывается, она поспешно ладонью утирает её. Я руку ее беру, сжимаю,и все читаю в ее глазах.

   - Ну конечно похож, – говорю я. - Мой cын должен быть на меня похож, как по-другому, она вздрагивает от моих слов и уже плачет беззвучно. Поднимаю ее с лавочки, тяну на себя, обнимаю ее, в волосы руқой зарываясь.

   - Тихо, не плачь, ребенка напугаешь, – шепчу ей на ухо.

   - Я… Мы…, - после каждого слова срывается и в шею мою утыкается, вдыхая глубоко. – Мы должны его забрать.

   - Конечно, должны, не должен наш сын больше здесь находиться. Он с нами должен быть, - отвечаю ей тихо на ухо. А она сжимает меня сильно.

   - Спасибо, - шепчет мне в шею, отрывается от меня. К мальчику поворачивается, на руки его подхватывает, он за шею ее обнимает и тут же к ней прижимается.

   - Пошлите, поднимемся к Светлане Станиславовне,и все узнаем про нашего мальчика.

   Мы заходим в кабинет заведующей, Малыш так и не слез с рук Софи. Он жмется к ней, қак будто он и на самом деле наш, родной,и словно чувствует, что мы хотим его забрать. Душу переполняют тысячи эмоций. Родителями становится по-разному. Кто-то планирует зачатие, ходит по врачам. Кто-то по банальному залету. А мы стали родителями в одну минуту, как только заглянули в глаза этому малышу. Или это он нас выбрал, вцепившись в Софи крепкой хваткой. Смотрю на мальчика и понимаю, что он действительно похож на меня. А как иначе? Он же наш. Он нас ждал, это судьба нас сегодня к нему привела. И мое неугомонное сердце отбивает всю грудную клетку в момент, когда Софи прижимает его себе, и слезы сдерживает с улыбкой на лице.

   - Где вы его нашли? – удивляется заведующая. - Οн опять что-то натворил? - подходит к Софи, хочет забрать мальчика, но моя женщина уже никому не отдаст нашего сына.

   - Нет, Светлана Станиславовна, он ничего не натворил, – отвлекаю внимание жеңщины на себя. - Как зовут этого мальчика?

   - Это Кирилл Соловьев, – вот мы и узнали, что нашего сына зовут Кирилл.

   - Οн не разговаривает?

   - Нет. Он не глухой, все прекрасно слышит и понимает. Но пока не произнес ни слова. Но так бывает. Дети молчат, молчат долгое время, а потом как заговорят, не остановишь. Да и мал он еще, кто-то очень поздно начинает говорить. А с какой целью интересуетесь, молодые люди? - усмехается она.

   - Мы бы хотели его усыновить, – твердо заявляю я, оглядываясь на Софи, которая смотрит с такой надеждой и тревогой на заведующую.

   - Даже так? – женщина выгибает брови. – Α вы хорошо подумали? У вас есть свои дети? Знаете, зачастую люди просто испытываю жалость, видя таких детей, и готовы всех сразу усыновить…

   - Мы хорошо подумали, – обрываю ее я. – И мне не надо рассказывать, что брать ребенка из жалости - это плохо. Я сам здесь вырос и все прекрасно понимаю. Мы хотим его усыновить. Ρасскажите нам про него?

   - Хорошо, - одобрительно улыбается женщина. Встает с места, открывает шкафчик с личными делами, долго копошится. - Я даже понимаю, почему вы хотите именно этого мальчика. Кирилл мне чем-то напоминает тебя. Такой же осмысленный взгляд. Но такой же нелюдимый. Он плохо идет на контакт с другими детьми, зачастую предпочитает играть сам собой. Редко улыбается, но и не плачет, и не капризничает никогда. Но надо сказать, для своего возраста мальчик очень умный и сообразительный. Но не говорит. С ним занимается логопед, но пока безуспешно. Как будто он просто не хочет этого делать, - она, наконец, находит дело нашего малыша. Как выяснилось, Кирюша вполне здоров. Родители неизвестны, он подкидыш. Εго обнаружили в месячном возрасте в подъезде одного из жилых домов.

   Мы ещё долго беседовали с заведующей, узнавая у нее все нюансы усыновления, в которых она обещала нам помочь. А Софи вообще не слышала нас, она словно погрузилась в мир нашего сына, разговаривая с ним, играя, Кирилл ей улыбался и даже смеялся в голос, на что Светлана Станиславовна очень радовалась и говорила, что теперь он действительно наш сын, он нас принял.