Охота на фейри (ЛП) - Уилсон Сара - Страница 35

Но я смотрела не на него в его потусторонней роскоши. Я смотрела на отца, на плохо сдерживаемую ярость в его глазах, пока он смотрел на нас. Я хотела освободить его. Я хотела, чтобы эта жертва была не напрасной.

Я осторожно опустила клетку и вытащила лук из колчана, плавно подняла его.

— Валет Дворов, — прошептала сестра, глядя на Скувреля, ее тон был убийственным. К ней сзади подошел ее зеленоглазый фейри.

Он широко улыбнулся.

— Тебе всегда рады при дворе Кубков, Валет, но что за игру ты затеял?

Единорог замер и фыркнул, словно потерял злобу и стал просто конем Скувреля.

— Игра — все для меня, лорд и леди Кубков, — сказал он, смеясь, и его игла — теперь размером с меч — молниеносно подцепила клетку с земли передо мной. Я охнула, когда он поймал ее, развернул, сорвал волосок с головы единорога, обвил им петлю и посмотрел на меня с мрачной жалостью.

Он удивил меня хитрым подмигиванием, словно жалость мне показалась, а потом все мгновенно изменилось. Мир будто сдвинулся, а потом я оказалась на большом комке ткани, растоптанном грязными копытами и в крови, ткань уже не была белой.

И я смотрела мимо железных прутьев толщиной с мое предплечье на мир за ними, который вдруг стал намного больше.

Я снова охнула, как рыба, пытающаяся дышать воздухом, глаза стали такими же большими, сердце колотилось от отчаяния, наполнившего меня как дым из леса.

Ярко-зеленый глаз, большой, как дверь сарая, смотрел на меня сквозь прутья. Голос Скувреля сказал:

— Я бы убрал лук. Та стрела теперь не поможет. Она размером с зубочистку.

— Что это за игра? — спросила я, повторяя слова принца моей сестры, и Скуврель рассмеялся.

— Я играю на кости и кровь, сердца и души… и порой поцелуи, — он подмигнул еще раз, встревожив меня больше всего.

Я была в его власти.

И я не была с ним добра, когда он был в моей власти.

Страх, какого я еще не ощущала, вызвал во мне слабость, и я прислонилась к краю клетки. Меня стошнило.

Скуврель выругался, и я поняла, что моя рвота попала на белую гриву единорога. Но Двор Кубков только рассмеялся, а единорог встал на дыбы. Скуврель крикнул моей сестре:

— Найди меня, если сможешь, леди Кубков, а потом мы поиграем по-настоящему!

Единорог прыгнул вперед раньше, чем его передние ноги ударили по земле.

Я отчаянно отыскала глаза отца, мы смотрели друг на друга с болью и отчаянием, пока единорог мчался прочь, пока он не стал маленьким, а потом пропал из виду.

Мое сердце было как птица в силке. Мое дыхание трепетало. Я едва дышала. Я потеряю сознание, если не возьму себя в руки.

— Как мне повезло, что ты хотела прибыть в Фейвальд, маленькая охотница, — сказал Скуврель. Я сжимала прутья, смотрела, как мои старания таяли, как сыр, с которым Скуврель сравнил мир. — Если у тебя есть еще гениальные идеи, делись ими. Я всегда рад игре.

— Правда или ложь? — выдавила я. — Я не уйду отсюда живой.

— Правда, — сказал он, и голос почти звучал виновато, пока Скуврель ехал в бархатной тьме на спине истекающего кровью единорога.

— Правда или ложь, — спросил он с болью в голосе. — Ты убьешь меня, если сможешь.

— Правда, — согласилась я. Страх уступал ярости, придающей мне сил оставаться сосредоточиться.

Я заставлю Скувреля заплатить за это.

А потом я отыщу Хуланну и освобожу отца.

Этого я хотела, попав сюда, но этого вдруг оказалось недостаточно. Даже близко. Потому что, когда я закончу с ними, я покончу со всеми фейри и всеми их сказками. Я не покину это место, пока люди не перестанут помнить, что такое фейри. Пока весь этот вид не станет глупой историей бабушек, которой пугают избалованных детей.

— Осторожнее, маленькая охотница, — прошептал Скуврель. — Ты начинаешь напоминать фейри с таким выражением лица.

Продолжение следует…