Шеф-повар Александр Красовский 2 (СИ) - Санфиров Александр - Страница 39

Передоверив Танюшку няне, я вышел во двор. Торопиться было некуда.

Сегодня в муниципалитете Сальтшёбадена должно было пройти очередная встреча представителей ассоциации предпринимателей Швеции с представителями профсоюзов. Буквально три года назад было достигнуто очередное соглашение, а сейчас профсоюзы снова мутили воду.

Так, что придется вместо работы полдня провести в пустых спорах. А что делать? Стал капиталистом, борись за свои права.

Обойдя свой 740 Вольво, постучал по слегка запыленному лобовому стеклу. Машине уже шесть лет, пора менять.

Невольно вспомнил свой первый автомобиль. Волжанка хорошо мне послужила в годы становления. Спасибо Ритте, без нее у меня вряд ли что получилось.

При взгляде на море мысли вновь перескочили на Пашку.

Уже шесть лет мы имели возможность переписываться с родными. Практически сразу после того, как Горбачев занял пост первого секретаря ЦК КПСС и объявил курс на перестройку. По крайней мере мы теперь могли писать письма и звонить друг другу. Все родственники были живы, мои родители, как Люды вышли на пенсию. Её брат все также работал водителем, а Пашка получил специализацию лора и работал оперирующим хирургом в горбольнице.

В отличие от меня он успел за эти годы дважды жениться и дважды развестись, и сейчас у него была одна мечта, как можно быстрей уехать за границу, тем более, что детьми он так и не обзавелся. Гостевые вызова я им выслал уже давно. Но мама все никак не могла собраться, да и у Пашки все время возникали какие-то проблемы. Но видимо он их все-таки решил, так, что завтра придется ехать в аэропорт, встречать его после долгой разлуки.

По некоторым намекам в письмах было понятно, что Павел мечтает, как и многие граждане России свалить за рубеж. Тем более, что сейчас за это в тюрьму не сажают. Вот только я вряд ли смогу чем-то ему помочь. Иммиграционное законодательство ужесточается не по дням, а по часам. Нужно посоветоваться с Сандбергом. Тот за эти годы изрядно забронзовел, открыл адвокатское агентство и стал известной личностью в Швеции. Может, он посоветует что-нибудь толковое для моего брата. Глава 15

Глянув на часы, я спустился по ступенькам к пирсу, уходящему в море. Белоснежная яхта с убранными парусами лениво покачивалась на волне рядом с ним.

Причал у нас был общий с соседом, владельцем компании, строящей такие яхты. С его подачия три года назад и приобрел это судно. Однако до этого времени так и не удосужился пройти учебу и соответствующую практику, чтобы ходить на нем по морю.

Пожалуй, если бы не ожидаемый приезд брата, то яхта так и оставалась стоять на берегу. Пашка больше десяти лет занимался парусным спортом, но из-за своего родственника, то есть меня, мог ходить на яхте только на внутренних водоемах страны. Его даже в Белое море не выпускали пограничники, что уж говорить о Балтийском. И сейчас он никак не сможет упустить случая походить на яхте у побережья Швеции, тем более что здесь его удостоверение федерации парусного спорта Советского Союза на фиг никому не нужно. Главное, что нужно береговой охране Швеции, свидетельство собственности. Вот и пришлось заниматься спуском своего суденышка на воду первый раз за эти три года. Теперь в пустом эллинге, играли дочери, устроив там дом для кукол. А Паше поход на яхте окажется большим сюрпризом, потому, что он нем понятия не имеет.

Пройдя по причалу до чугунной скамейки, прикрученной болтами к бетонным плитам, я уселся на нее и снова глянул на часы.

До совещания в муниципалитете оставалось почти два часа. Учитывая, что с нашей стороны все требования к соглашению были готовы и свои позиции мы согласовали, приезжать раньше времени не стоило. Да и ехать до муниципалитета требовалось всего минут десять.

Глядя на сверкающую под солнцем гладь залива и проплывающие корабли, я вернулся мыслями к утреннему сну.

Не знаю почему, но в нем я снова ехал по берегу моря в своей старой волжанке, рядом сидела Люда и говорила, что нам никак нельзя продавать наследство Ритты Пеккарайнен.

Наверно, я никогда не избавлюсь от угрызений совести, что продал её дом и кафе, отчего уже не раз видел подобные сны.

Вообще этого бы не произошло, если бы не стечение обстоятельств.

Первые полгода нашей совместной жизни с женой в Стокгольме ничем не запомнились, кроме работы и учебы. Шведский язык для Люды оказался трудным препятствием, поэтому по совместной договорённости мы и дома начали общаться только на нем. И также вдвоем вникали в тонкости шведской финансовой системы. Времени для этого катастрофически не хватало. Хотя явсе-таки нашел продавца для третьей торговой точки, и мог заниматься организационными вопросами своей небольшой фирмы.

Однако, моей партнерше в деле, Линде Бёрглунд, понемногу начали надоедать мои амбиции. Её вполне удовлетворяла работа в небольшой закусочной, где все знали друг друга, никуда особо не торопились, а если и напрягались, то лишь в обеденное время, когда из ближайших немногочисленных офисов и полицейского участка приходили на обед служащие. И даже увеличившаяся прибыль не улучшала её настроение.

Поэтому она все чаще намекала мне, что наше сотрудничество её тяготит и неплохо бы нам разбежаться в разные стороны.

Ирма, дочка Линды так не считала, и пыталась успокоить мамашу, что до времени и удавалось.

Мне же рвать отношения тоже было не с руки, потому, что свободных средств, чтобы приобрести, или взять в аренду нужное здание не было абсолютно.

Все изменил визит в муниципалитет весной 1977 года.

Знакомый чиновник после того, как мы обсудили с ним мои проблемы, неожиданно сообщил:

— Мистер Красовски, насколько я слышал, вы подыскиваете себе здание для расширения бизнеса. Хочу вам предложить интересный вариант. В нашей коммуне в районе Накка к которому относится и Сальтшёбаден, разорилась мелкая фирма, владевшая кондитерской фабрикой. Её владелец находится сейчас в стеснённых обстоятельствах, поэтому вынужден продать это здание.

Эта новость энтузиазма у меня не вызвала, свободных средств, для такой покупки все равно не имелось, да и приобретать здание, построенное сто лет назад, особого желания тоже не было.

Тем не менее, я поблагодарил чиновника и, спросив адрес, отправился посмотреть, что собой представляет эта фабрика.

На удивление двухэтажное кирпичное здание оказалось в полной сохранности, по крайней мере, снаружи.

В нем даже присутствовал охранник.

Встретил он меня настороженно, но, узнав, что я возможный покупатель с необычным для шведа энтузиазмом начал вводить меня в курс дела.

К этому времени мое знание шведского языка уже позволяло достаточно доступно объясняться на нем, и я вполне понимал рассказ собеседника, лишь иногда переспрашивал непонятное слово, или выражение.

Отчего владелец прогорел, охранник якобы не знал. Рассказал лишь, что немногочисленные работники были уволены еще год назад. Оборудование продано и вывезено. А вот со зданием были проблемы, на объявленные пару раз аукционы покупатели так и не появились. Цена от начальной была снижена на тридцать процентов, но покупателей от этого больше не становилось.

В этом месте я мысленно улыбнулся.

— То-то сейчас коммуна предлагает его всем желающим.

Мы вдвоем прошли по пустым гулким цехам, По мере того, как мы проходили в очередное помещение в голове, у меня уже складывалась картина производства полуфабрикатов, я расставлял оборудование и представлял, как смогу здесь развернуться.

В прошлой жизни, отдыхая в Греции, довелось попасть на фабрику готовящую полуфабрикаты для шаурмы и прочих восточных блюд, мне, как врачу это было не особо интересно, зато мой спутник, владелец сети торговых точек в Москве был в полном восторге. Он-то меня и подбил на эту экскурсию. Разве я мог думать, что когда-то буду пытаться вспомнить каждую мелочь, виденную в то время.

Чем дольше я бродил по бывшей кондитерской фабрике, тем больше мне хотелось её купить.