Танец с чудовищем (СИ) - Маршал Ева - Страница 77

— Как всегда, — ответила с улыбкой. Мама Энрана так тепло меня приняла, что невозможно было с ней спорить.

— А все остальное модное-стильное еще успеешь, — подбодрила она меня. — Но все девочки вселенной сейчас должны видеть роскошную, красивую, утонченную Золушку, достойную своего принца.

— Надеюсь, я его достойна.

— Шутишь? Аделия, ну откуда у тебя в голове эти странные мысли? Ты не простая девочка с улицы!

— Да ну. Энран со мной когда познакомился, вообще заявил, что я — это подарочек от вас ему, чтобы он не скучал в академии. Я ведь и была девочкой с улицы, леди Эми.

— Глупости какие! Ты наверняка ему сразу понравилась. Мужчины вечно ведут себя как безголовые самцы, стоит только встретить ту самую, — рассмеялась ее величество. — Как-нибудь расскажу тебе нашу историю с отцом твоего ненаглядного. Мы чего только друг другу не наговорили в свое время! Он вообще меня с планеты выгнал.

— Как это?

— Воплем! А когда я послушалась для разнообразия и улетела, носился за мной по всей галактике, — рассмеялась она довольно. — А я пряталась!

— О!

— Ну, не всем же распутывать тайны галактики, можно встречаться как нормальные люди. И изначальные, конечно, — добавила она серьезно, а затем снова расхохоталась. — Но я таких не знаю!

Мы все еще хохотали, когда нас нашел распорядитель свадеб.

— Вот вы где! — сразу начал он с претензии. — Начало через пять минут. Гости в сборе, а вы! Кстати, хорошо, что вы не нервничаете и веселитесь. Это ведь самый счастливый день для любой девушки, — тут же смилостивился он и демонстративно подправил нам идеальный макияж.

Серокожий двухметровый мужчина, чье имя я не могла даже выговорить, был сверху до низу покрыт пластинами, напоминающими рыбью чешую, а красные прожилки в мутно-серых глазах и вовсе вызывали испуг при знакомстве. Однако это оказалась самая позитивная и креативная раса изо всех мною изученных. И лучших организаторов найти было трудно.

— Напоминаю: вы, леди Аделия, заходите в храм самой последней. Не пугайтесь. Спецэффекты немного изменили по приказу его высочества, он решил сделать вам сюрприз. Вы окажетесь в темноте, затем включится подсветка пола, затем приветствие и включится дорожка в сторону его высочества…

— Что он задумал? — спросила я леди Эми.

— Без понятия. Посмотрим.

Мы стояли в небольшой комнатке и ждали команды. Распорядитель в пятый раз спокойно объяснял мне последовательность событий церемонии и поглядывал на коммуникатор. Когда объявил, что пора, сердце ушло в пятки.

Верните мне леди Эми! Пусть она подшучивает надо мной сколько угодно, но смешит! Или кого-нибудь из братьев! Мне страшно!

— Вдох, выдох! — скомандовал лучший распорядитель галактики. — Леди Аделия, вы идете навстречу любви, а не репортерам. Идите к вашему Энрану. Смотрите на Энрана. Ничего не бойтесь. Вы под защитой вселенной! Сегодня ваш день.

Слезы навернулись на глаза, пришлось еще немного подышать и сделать первый шаг. К нему.

Идеальная темнота. Кромешная. Жуткая. Однако я чувствую себя странно спокойно. Уверенно.

«Вы идете навстречу любви. К нему», — билось в мозгу, усмиряя истерику.

Шаг. Еще шаг.

Вокруг замерцали миллионы маленьких огоньков, создавая ощущение, будто мы находимся в открытом космосе и нам светят загадочные звезды.

Еще шаг. Появляется голограмма моей звезды. Улыбаюсь. Делаю шаг, оказываясь внутри теплого и уютного пространства. Мое белоснежное платье сверкает так, что даже немного режет глаза.

Еще шаг. И снова мистическая темнота, подсвеченная лишь редкими звездами.

Шаг, второй, третий. И словно оказываюсь в ВАД. На плацу. Одна.

Щеки заливает румянец от воспоминаний о неприличных фантазиях, связанных с этим местом. Но я тут же замираю, когда слышу знакомые и такие родные голоса своей группы, коллег.

— Звезды служат вам, Аделия Шур! — гремит дружный хор.

— Служу звездам! — отвечаю громко и четко, хотя сердце колотится, а на глаза вновь наворачиваются слезы.

Мужчин не видно, для того, видимо, и темнота. Нельзя, запрещено, но они прилетели, и я до безумия рада слышать их голоса. Здесь. Сейчас. Ведь они тоже моя семья.

Еще шаг. В темноте вспыхивает дорожка из анфалисов.

Ох уж эти цветочки! Столько всего с ними связано.

Иду, улыбаясь как ненормальная. Слезы не желают подсыхать на моих глазах. Предатели! Но я так счастлива. Уже чувствую своего изначального. Он совсем рядом.

Шаг, еще, еще, еще! Ну где же ты? На меня уже все насмотрелись вдосталь! Пора!

И оказываюсь в любимых объятиях.

Меня быстро целуют в темноте. В губы. Затем в кончик носа. И свет вспыхивает! Ослепляет. Заставляет вспомнить, что мы здесь не только ради друг друга. Мы публичные персоны и обязаны разделить счастье с миллиардами людей и нелюдей. Поделиться эмоциями. Подать пример.

Я распрямляю плечи, приподнимаю подбородок и улыбаюсь Энрану, облаченному в военный мундир. Парадный. Такой строгий. Гордый. Счастливый!

— Я люблю тебя, — одними губами шепчет он, но на подвешенных вокруг экранах, чтобы гостям события было все хорошо видно, ответственные и не в меру романтичные журналисты дописывают на всех языках галактики: «Я люблю тебя!», дорисовывают сердечки и кружочки — для большинства рас это символ счастливого союза влюбленных.

— И я тебя люблю! — шепчу, чувствуя, что слезы окончательно пробили себе дорожку и текут рекой, проливаясь водопадом на древние бриллианты.

Мы смотрим друг на друга. Касаемся. Дышим друг другом. И этого безумно мало. Недостаточно!

Но приходится повернуться к ожидающему нас императору.

Он выглядит сурово, непреклонно. Он него веет мощью и невероятной силой. Почти как от древнего, только не хочется прижаться к земле и умереть.

— Дети мои, возложите руки на камень любви, произнесите клятвы верности друг другу и нашей империи.

Я так волнуюсь, что почти не слышу его слов. В голове шумит. Сердце колотится. А камень пьет и пьет, забирая часть сил.

Каждое слово истощает резерв, напитывая щедро украшенный рунами кусок скалы. Я смотрю на Энрана и вижу испарину на его лбу.

Почему так тяжело? Больно? Страшно? А вдруг он выпьет нас до дна? Что это за любовь такая? В духе классики? И жили они долго и счастливо и умерли в одни день на собственной свадьбе?

Смотрю на императора. Тот напряжен. И ждет. Смотрит на нас проницательно. Читает мысли? Наверняка!

Руны вспыхивают, переливаются, искрятся всеми цветами радуги, сам камень, кажется, и вовсе треснет от жадности. А мы клянемся. И верность империи дается с невероятным трудом.

Колени дрожат от напряжения, но я произношу каждое приближающее меня к Энрану слово. Даже если придется умереть! Я слишком сильно его люблю, чтобы отказаться от него из-за какого-то… нехорошего камня.

Вижу, как мелко затряслись плечи императора. Будет припоминать мне ругательную тираду в адрес главной и самой романтической достопримечательности Кордосса всю оставшуюся жизнь, это точно.

И что в ней романтического? Очередное дурное испытание в духе древних. Все через боль. Это чтобы изначальным жизнь медом не казалась?

Последнее «клянусь».

Я смотрю на Энрана и понимаю, что выгляжу так же изможденно.

И совершенно не к месту вспоминаю, как Патриция Рос рассказывала о пошлине на регистрацию брака. Кажется, она недавно подорожала. Но ведь ее платят деньгами, а не силой. Или для изначальных существует повышенный тариф?

Ехидные мысли немного привели в чувство. Выдохнула. Кажется, мы справились.

Император положил руки на камень с другой стороны и громогласно произнес: «Клятвы произнесены. Клятвы приняты. Испытание пройдено»

И в то же мгновение пальцы заискрились, напитываясь энергией, пропуская через себя, возвращая добровольно отданное вдвойне.

И зачем нам столько? Ведь камень — дело рук древних, и тоже любит энергию. Поделиться, что ли?

Я ощутила невероятное чувство легкости, правильности происходящего. Повернулась к Энрану и совсем не по протоколу сказала: «Оставь ему часть силы, мы ведь наверняка не платили госпошлину».