Кондитерская дочери попаданки (СИ) - Хайд Хелена - Страница 23

Тем не менее, это была вполне приемлемая плата. Гарантия того, что оборотень никому не навредит, превратившись в огромного опасного зверя то ли в порыве неконтролируемых эмоций, то ли потеряв берега и задумав злой умысел против того, с кем… мягко говоря, очень сильно не в ладах. Фактически, ошейники позволяли тебе и дальше жить в обществе.

Но этот парень. Он был без ошейника, и вряд ли состоял на королевской службе. Либо же состоял там когда-то, но позже дезертировал, и теперь в бегах. Возможно, еще что-нибудь наворотил. Либо кого-нибудь очень сильно разозлил — от того и такая огромная награда.

Конечно, оставался еще и третий вариант: что Грей когда-то сделал что-то в самом деле ужасное, и теперь его справедливо разыскивают, чтобы наказать за содеянное. Но, несмотря на весь мой страх и ненависть, я все равно не хотела верить в этот вариант. Да и первые два выглядели вполне правдоподобно!

Отмывшись в ванной от всех прелестей дикой природы, я попыталась заснуть. Только вот это оказалось бесполезным номером! Сна попросту не было ни в одном глазу. Так что я, в конце концов, достала мамину книгу рецептов и начала листать ее в поисках чего-нибудь простенького, для чего у меня были продукты. В результате мой выбор пал на кондитерскую картошку, которая не требовала особых нагрузок на голову и внимания при приготовлении, при этом сам процесс обещал занять меня долгой механической работой. Так что я сбегала в погреб за продуктами, указанными в книге, и приступила к делу.

Для начала я вбила яйца с сахаром в миску и дала венчику команду взбивать много-много теста на бисквит. Пока же моя хоть на что-то сгодившаяся магия делала свое дело — использовала ее же, чтобы поджарить и почистить купленный накануне на рынке арахис. Что было намного быстрее, чем если бы я делала все это вручную!

Сложив перечищенные, хрустящие, все еще тепленькие орешки в мисочку, я промыла изюм, отмеряла нужное количество какао-порошка и поставила рядом с самонагревающимся шкафом сливочное масло — чтоб тепло от оного его размягчило.

К тому времени основа для теста взбилась, и взяв сито, я ввела в него муку. А затем, аккуратно размешав деревянной лопаткой, перелила тесто в смазанную маслом большую емкость для выпечки, и поставила ее в шкаф для выпечки.

Пока большой, пушистый бисквит поднимался, распространяя вокруг свой душистый аромат, я приготовила масляный крем. Но не стала относить его в погреб! Он был нужен мне мягким.

Дождавшись, пока бисквит немного остынет, я начала крошить его на терке. По кусочку, один за другим. Долго и без малейшей нагрузки на голову — как раз идеально то, что мне, в

моем состоянии, сейчас было нужно! В результате менее чем через полчаса большой нежный желтый корж превратился в миску мягчайшей крошки, у которой впереди была удивительная метаморфоза!

Для начала я отложила немного для присыпки. Затем, перемешав крошку с какао, начала добавлять в нее масляный крем, при этом вымешивая всю эту сладкую массу, словно тесто. Постепенно добавляя крем по ложке — чтобы вышла как раз нужная консистенция: пластичная, лепкая. А чтобы получившаяся в итоге масса не была суховатой, понемножечку добавляла в нее небольшое количество воды, которой предстояло сыграть здесь роль своего рода пропитки для измельченного бисквита.

И когда попробовала получившееся на вкус, то даже забыла на минутку обо всех своих проблемах! Потому что это было нереально вкусно! Сладко, но в меру — не приторно. Без сухости, как раз что надо. При этом с насыщенным шоколадным привкусом.

Простояв пару минут, просто наслаждаясь своим творением, я наконец собралась для последнего рывка: придать этому простую, и в то же время идеальную в своей лаконичности форму. Так что начала набирать массу — ровно столько, сколько помещалось в ладошку — и лепить из нее небольшие продолговатые кондитерские картошины, каждую из которых обваливала в оставленной для присыпки крошке.

Так я вылепила одну четвертую всей получившейся массы. Затем отсыпала еще одну четверть в другую миску и перемешала ее с поджаренным арахисом. А чтобы картошины без орехов можно было отличить от картошин с орехами — отсыпала часть присыпки и смешала ее с порошком какао. Таким образом, пироженки без орехов были желтенькими, а те, что с орехами — в шоколадной присыпке.

Следующим на очереди был изюм, с которым я смешала третью четверть массы. И чтобы не перепутать их с двумя другими видами лакомства, принялась обваливать их в смешанной с какао присыпке, к которой добавила купленных в кондитерской лавке измельченных и засахаренных ягод черники.

И напоследок в оставшуюся массу я добавила пополам изюма с арахисом, а слепленную из нее кондитерскую картошку обваляла в не окрашенной какао присыпке с теми же засахаренными измельченными ягодами.

Закончив, я накрыла подносы с пирожными и отнесла их в погреб. Хотела угостить Кексика… но тот к тому времени уже хропел в обе ноздри, так что этот пункт я решила отложить на завтра.

Сейчас же, все равно не имея сна ни в одном глазу, вернулась в дом и задумалась над тем, что мне говорила соседка о вывеске. В самом деле, раз уж я всем этим занимаюсь, а то, что я пеку, покупают, то вывеска и правда не помешает. Только вот что же на ней написать?

Когда мама была жива и держала кондитерскую, у нее тоже была вывеска с названием «Лучшие сладости мира». И теперь я знала, откуда взялось это название: она назвала свою кондитерскую на дому в честь книги, из которой были ее рецепты.

Только вот я чувствовала, что брать это название сейчас будет неправильно. Просто потому, что мамы больше нет, а без нее это уже совсем другая кондитерская.

Так как же мне назваться?

Призадумавшись, я начала рыться в большой кладовой, где, кажется, видела кусок фанеры. И спустя несколько минут в самом деле его нашла! Взяв карандаш, нарисовала на нем набросок в виде пирожного, под которым было место для надписи — названия кондитерской. А под ним, немного ниже, планировался держатель для табличек о том, что у меня открыто, и что есть на продажу.

С азартом улыбнувшись, я достала из малой кладовой инструменты, и принялась вырезать по нарисованному контуру, придавать вывеске форму, чем-то напоминающую воздушное облачко крема. Закончив же, достала краски с кисточками, покрыла фанеру ровным белым слоем и начала свои художества. Не то чтобы я умела особенно хорошо рисовать, но на пироженку была вполне способна! Причем мятного и розового цветов было с лихвой, так что я не жалела их, вырисовывая пышную вкусность, призванную привлекать в мою кондитерскую посетителей!

Итак, все было почти готово, оставалось только вписать название внизу.

Только вот этого пресловутого названия я пока так и не придумала.

И все же, что это будет за название?

Никаких вариантов просто не было, хотя я отчаянно старалась их вообразить, сидя над почти готовой вывеской и пялясь на нее. Возможно, именно поэтому я и сама не заметила, как начала клевать носом…

Скрипнула дверь. И обернувшись к вошедшему, старая седовласая женщина возмущенно нахмурила свои тонкие брови.

— Не ожидала, что ты придешь попрощаться.

— Я и сам не ожидал, — проворчал голос Стефана Честерна. — Хотя я все еще не уверен, что тебе стоит ехать на север именно сейчас.

— А какой мне смысл оставаться здесь после смерти Эллы? — грубо оборвала женщина. — Я была ЕЕ Проводником. Не Гретты, не тебя, не твоей дочери. И оставалась им даже после того, как Границы были запечатаны. Ну а теперь мне лучше поскорее вернуться в Долину. А тебе лучше придумать, как продолжать держаться подальше от дочери после того, как она начала жить у тебя под боком. А после совершеннолетия поскорее выдай ее замуж. Иначе защита спадет, и они найдут ее.

— Это не станет проблемой, — выпалил мужчина, сжав кулаки. — Я и так не могу на нее смотреть. Она слишком сильно похожа на мать… и для меня просто невыносимо каждый раз, видя ее, осознавать, что моей Эллы больше нет. Более того, что ее убийц так и не поймали, даже следов той чертовой стаи не обнаружили! Сериз — словно ее копия, и с каждым днем, как она взрослеет, это сходство только сильнее. Но вот только оригинал уже не вернуть, даже будь у меня мое истинное могущество…