Прости меня луна (СИ) - Абалова Татьяна - Страница 60

Мир, породив пару мятущихся душ и желая восстановить хоть какое-то равновесие, чтобы ставшие бессмертными Воин и Дева своею любовью-ненавистью не разрушили его самого, каждое их пробуждение одаривал горстку людей невиданными способностями. Кто-то являлся на свет магом, кого-то сила настигала внезапно, но всегда среди них находилась четверка избранных, которая вставала рядом с Воином и, имея понятия о том, что такое истинные Добро и Зло, не давала миру потонуть в хаосе.

Но равновесие есть равновесие. Зазывающие пением мавки, плачущие и тревожащие души влюбленных дев утопленницы, поднимающиеся из могил мертвецы — ответ темной стороны мира на пробудившийся источник света. Так было и так будет. Яркая луна и каждая из сверкающих звезд на небосклоне всегда окружены тьмой.

— Захер, пришло время подчистить за собой, — Стефания закрылась в своих покоях. Она попросила прислугу не тревожить ее. «Только если Его Высочество вдруг позовут».

Но она точно знала, что «вдруг» не случится и ее встрече с бахриманом не помешают. Генриху пытались вернуть если не память, то соответствующие положению наследника знания, поэтому после напряженных уроков принца искусственно погружали в восстанавливающий сон.

Дворцовая прислуга с уважением относилась к просьбам спасительницы наследника, которую боготворили не только король и королева, но и все, кто ее видел. Красота, добродетель, живой ум — будущая невеста наследника покорила каждого. Эдуард даже написал письмо-благодарность своим тетушкам, в котором восхищался их прозорливости и чувству сострадания, позволившему принять в семью и воспитать сироту. Движимый королевскими интересами, он поддержал их желание передать Стефании герцогский титул Лорийского рода. Нет, он не стал бы возражать, если бы милая Стеф вышла замуж за наследника как простолюдинка, но для монархии важно соблюсти приличия.

Все складывалось наилучшим способом. Кроме досадного присутствия некоторых людей, которые могли помешать планам «милой Стеф». В списке «недоразумений» числились люди, ошибочно вовлеченные ею в восхождение к власти или уже отыгравшие свои роли: граф Шовеллер и его безумная мать, сидящая взаперти и впадающая в бесконечные истерики принцесса Солнце, ее малолетняя неуправляемая дочь, ну и сами Лорийские сестры.

«С последними следует повременить. Мало ли, вдруг пригодятся».

Чтобы держать Шарло и Карли под контролем, в Южную Лорию был направлен Рейвен, который присылал Стеф чуть ли не ежедневные отчеты. Под его диктовку было написано ответное письмо Лорийских дев могущественному племяннику, где опять-таки воздали должное целомудренности и прочим достоинствам будущей жены Генриха. Сестер уговаривать не пришлось. Они сами чувствовали вину из-за того, что необдуманно свели свою наивную девочку с увальнем и развратником Даком Шовеллер. Именно из-за этого обстоятельства они не спешили показаться при эрийском дворе.

Между тем «увалень и развратник» держал оборону, отгородившись от грозящей клюкой матери массивным столом. Алель, найдя свой список нарядов в корзине для мусора, вовсю распалилась. Дак с удивлением узнал, что он испортил ей молодость, а теперь убивал достойную старость.

— Ты даже не смог удержать босоногую девку! — кидалась она словами. — Ты видно и в постели так же плох, раз она сбежала не попрощавшись!

— Я плох. Я во всем плох. Да, мама, — соглашался Дак, зная, что старухе лучше не перечить. А сам представлял, как завтра с утра пораньше пойдет с Матеем на фазана, коих в приусадебных лесах расплодилось невиданное множество. Он даже чувствовал запах дыма и жаренного мяса, исходящих от костра и крутящейся на вертеле птицы.

— Так сделай хоть что-нибудь! — взвизгнула мать. Клюка рассекла воздух и обрушилась на гладкую полировку письменного стола. Дак сжал крепче зубы и медленно выдохнул. Теперь перо будет протыкать бумагу, когда попадет в появившуюся в лаке трещину.

— Мам, ну что я, никуда не годный, могу сделать? Пойти на поклон к Эдуарду и попросить, чтобы тебя вписали в список приглашенных на осенний бал? Но в качестве кого? Женщины, которая до сих пор рассказывает, как она унижала королеву Свон?

— В качестве твоей матери! — новый удар клюкой достиг желаемого. Дак зашипел и потер ушибленное плечо.

— Я никуда не поеду, — граф Шовеллер проявил невиданную сноровку и выдернул из рук разбушевавшейся женщины клюку. Алель рассвирепела, когда он легко сломал ее палку о колено. — И точка на этом. Не заставляй меня звать прислугу и связывать тебя словно безумную.

— Ах ты нелюдь! Ты еще пригрозись убить меня, как ставшую ненужной! Убить меня! Свою мать! — замок сотрясался от криков. Стоящие за дверями слуги закрывали в ужасе рты и пучили глаза, не зная, кого бежать спасть: хозяина или старуху. — Да я сама тебя убью! Лучше жить одной, чем с таким отродьем!

Она замахнулась схваченным со стола ножом для резки бумаги.

— Мама, прекрати! Ты же сейчас поранишься! — сын подскочил сзади и обхватил свою мать.

Та, задыхаясь, прошипела:

— Если ты добровольно не отвезешь меня ко двору, то весь мир узнает, что Эдуард сын твоего отца, а не Артура Пятого.

— Хвала небесам, что я не поторопился! — прошептал бахриман, наблюдающий некрасивую сцену ссору сына и матери из тени портала. Захер опустил руку с ножом, который за секунду до этого собирался метнуть. Удобный момент представить двойное убийство, как убийство Даком леди Алель с последующим самоубийством сына от понимания того, что он сотворил, был упущен. А как хорошо все складывалось! Слуги бы подтвердили, что в закрытый кабинет никто не входил и не выходил. Но он, Захер, не вправе распоряжаться теми сведениями, что могли принести гораздо большую пользу Стефании.

— Что ты такое говоришь?! — между тем произнес Дак побелевшими губами.

— Твой отец всегда считал меня дурой, не способной прочесть и пары строчек, написанных его ужасным почерком. А я способна! Я читала каждое его любовное послание, прежде чем оно попадало в руки к королеве Елизавете. Но мне выгодно было молчать. А теперь ничто меня не сдерживает, чтобы открыть правду о том, что Эдуард не может быть королем. Он бастард твоего отца! И к этому меня вынудил ты!

— Ты лжешь! Отец никогда не стал бы писать порочащие его письма! — сын сделал шаг назад, что только раззадорило Алель.

— Как ты думаешь, почему в день его смерти мы с девочками перерыли чуть ли не весь замок? Мы пытались отыскать доказательство их связи! Я собственными ушами слышала, о чем говорили поверенный и твой отец. И что? Скажешь, ты не знал, что изначально завещаний было два? Два! — старуха потрясала перед лицом Дака двумя пальцами.

— Мама…

— По одному завещанию наследником становился ты, а по второму — старший сын и наследник графа Шовеллер принц Эдуард Эрийский!

— Мама, тише…

— Ты пытаешься заткнуть мне рот? Так вот: или ты везешь меня ко дворцу, или я оглашу на весь мир, что королева Елизавета была шлюхой, а Эдуард — ублюдок!

— Нет, повремени убивать, — Стефания пребывала в глубокой задумчивости. Она стучала пальцами по подоконнику. — Живые свидетели того, что нынешний король — ублюдок, могут еще пригодиться. Ты же знаешь, Рейвен развяжет язык кому угодно и вытащит на свет истину.

— Я все же убил бы, — бахриман покачал в сомнении головой. — А вдруг старуха явится во дворец и признает в вас ту самую девку, что валялась в постели ее сына, а теперь корчит из себя девственницу?

Звонкая пощечина откинула Захера к стене. Бахриман схватился за кинжал, висящий на поясе, и зло сверкнул глазами.

— Еще слово и ты сам отправишься к праотцам, — Стеф тряхнула ладонью, словно сбрасывала с нее неприятные ощущения.

Захер упал на колени. В какой-то обреченности, не в силах совладать с собой, он обхватил ноги девушки и уткнулся лбом ей в живот. Бахримана колотило.

Стефания сломала его.

Он любил ее и ненавидел, хотел бежать прочь и не мог сделать и шага.